19-3 Лорд Болингброк

19-3 – Лорд Болингброк. История как наставница жизни

Мы видели, как сильное политическое движение в Англии, приведшее к двум революциям, как тяжелая борьба за сохранение и развитие старинной конституции неизбежно должны были отразиться в литературе, породив литературу политическую. Но политические писатели не могли долго обходиться без истории: они естественно обратились к ней за объяснением настоящего и за поучением для будущего. Первым, кто взглянул на историю именно так — как на практическую школу для государственного человека и гражданина, — был Генри Сент-Джон, лорд Болингброк.

В преклонных летах, испытав головокружительные взлеты и страшные падения, изгнание и возвращение, Болингброк изложил свои мысли в форме письма «Об изучении истории».

Зачем нужна история?
Любовь к истории, по Болингброку, — необходимое свойство человеческой природы, неразлучное с любовью к самому себе. Мы воображаем, что события, занимающие нас, должны занимать и потомство. Мы стремимся сохранить память о случившемся с нами и до нас. Для этого дикари складывают груды камней или слагают грубые песни. У народов образованных эта страсть растет по мере появления средств к ее удовлетворению.

С другой стороны, с раннего детства в нас действует любопытство. Ребенок слушает сказки няни; выучившись читать, он пожирает легенды и повести; в зрелом возрасте он обращается к истории; даже в старости желание узнать, что случилось с другими, уступает только желанию рассказать о себе.

Но природа дала нам любопытство лишь для возбуждения деятельности ума. Удовлетворение любопытства — не единственная цель. Настоящая цель умственной деятельности — постоянное усиление добродетели в частной и общественной жизни.

История — это философия, научающая примерами
Человеческий разум слаб и несовершенен. Отвлеченные и общие положения, даже совершенно верные, часто остаются для нас темными и сомнительными, пока не будут уяснены примерами. Школа примеров — вот истинная мера, а учителя в этой школе — история и опыт.

Гений выше и того, и другого, но лучше всего, когда соединяются все три. Как бы ни был велик гений, сколько бы света он ни проливал, он никогда не явится в полном блеске и не окажет всего возможного влияния, пока к собственному опыту не прибавит опыта других людей и других веков.

· Гений без опытности подобен комете — опасен в приближении, неправилен в движении.
· Кто имеет опытность без знания истории, тот недоучен в науке о человеке.
· Кто знает историю без опытности — тот хуже невежды, ибо он педант.
· Человек же, соединяющий гений с опытностью и знанием истории, есть честь своей страны и благословение Божие для нее.

Освобождение от предрассудков и воспитание патриотизма
Изучение истории расширяет умственный кругозор. Человек, введенный в общество многих народов, получивший возможность сравнивать их быт и нравы, освобождается от предрассудков, неизбежных при вращении только в своем узком кругу. Болингброк резко вооружается против смешного тщеславия, когда народ считает себя лучше всех и свои обычаи делает мерилом истины для всего мира.

Но, с другой стороны, изучение истории усиливает патриотизм. Патриотизм — не инстинкт, а следствие убеждений разума. Примеры, живо представленные и сопровождаемые верным судом историка, действуют гораздо сильнее, чем декламация оратора или сухое философское поучение.

Вот как Болингброк описывает расширение горизонта:
«Мы живем с людьми, которые жили прежде нас; мы обитаем в странах, которых никогда не видали. Место расширено, время продолжено. Человек, рано занявшийся историей, приобретает в небольшое число лет не только большее познание человечества, но и опыт большего числа веков, чем сколько видел кто-либо из патриархов, — и все это прежде, чем вступить в свет».

Как изучать историю
Чтобы история приносила пользу, она должна изучаться философски. Нужно восходить от частностей к общему, готовить себя к общественной жизни, приучать ум размышлять над характерами деятелей и ходом событий. Если же история делает из нас только антиквариев и школьных педантов — в этом виноваты не история, а мы сами.

Кроме прямого приложения к жизни, Болингброк настаивает на образовательном значении истории. Подобно тому, как изучение геометрии приучает ум следить за длинной цепью идей и проникать сквозь софизмы, так и история изощряет проницательность. Наблюдая чрезвычайное разнообразие характеров и событий, исследуя удивительную связь причин, подмечая едва заметные обстоятельства, от которых зависит успех дела, человек приобретает внимательность, твердость суждения и способность дальше видеть.

Древняя или новая история?
Имея в виду практическую пользу, Болингброк предпочитает изучение новой истории древней. Он советует спешить от отрывочных преданий древности к более цельным и достоверным повествованиям нового времени. В них мы находим полный ряд событий с их причинами и следствиями, рассказанных со всеми подробностями. Это позволяет читателю перенестись в описываемое время, стать как бы участником событий.

Только тогда история становится тем, чем должна быть — наставницей жизни (magistra vitae). В противном случае она лишь вестница древности (nuntia vetustatis) — старинная газета или сухой перечень бесполезных анекдотов.

Эта выходка Болингброка направлена против исторических сочинений его времени, авторы которых были либо сокращателями, либо компиляторами. Современная история его не удовлетворяла. Оставалось обратиться к классикам. Но и здесь Болингброк ищет ответы на жгучие вопросы современности.

Рим: республика и империя
Высший интерес для него и его современников заключался в вопросе об отношении власти к свободе. Англия для решения этого вопроса пережила две революции, и многие считали вопрос еще не закрытым. Движение это начиналось и на континенте.

Всё умственное движение вело свое начало от эпохи Возрождения и воспитывалось на древности. Но древность представляла загадку: республика в Риме перешла в монархию, и монархию неограниченную. Как это случилось?

Болингброка неодолимо влекло ко времени перехода. История падения Греции казалась слишком простой: раздробленная на мелкие республики, она естественно пала под напором военной силы. Но Рим — могущественный Рим, покоривший весь свет! Какой силе он мог уступить? В чем же тогда залог прочности государства?

Болингброк не может утешиться в потере подробных известий об этом переходе:
«Какая школа частной и общественной доблести открылась бы для нас, если бы последние историки республики и первые историки империи дошли до нас в целости! Немногое, что дошло от того времени в отрывках, составляет лучшее достояние науки. Признаюсь, я бы с радостью отдал всё, что мы имеем от Ливия, за то, что потеряно из его последних книг. Последняя часть не только любопытнее и достовернее первой, но имеет более непосредственное и важное приложение к настоящему состоянию Британии. Но она потеряна — потеря невосполнимая!»

Человек как предмет истории
Но сильный ум Болингброка провидит и более глубокое значение истории как науки о человеке:
«Человек есть предмет истории. Чтобы знать его хорошо, мы должны видеть его во всяком возрасте, во всяком состоянии — в жизни и смерти. История всякого рода — цивилизованных и диких, древних и новых народов — всякая история, представляющая достаточные подробности человеческих действий и характеров, служит к ознакомлению нас с человеком, с нами самими. Мы не только странники в этом мире, но и совершенные иностранцы. Наши путеводители часто невежды, часто лжецы. Но с помощью ландкарты, которую история развертывает перед нами, мы можем отыскать дорогу».

И всё же, сделав это широкое заключение, Болингброк возвращается к мысли, что преимущественно надобно изучать историю с XVI века. И это понятно.

Два возраста народов
История каждого способного к развитию народа, как и история человека, состоит из двух главных периодов.

В первый период народ живет преимущественно под господством чувства. В это время, благодаря зиждительной силе чувства, выковываются крепкие народные и государственные тела. Но вера при слабости ума легко переходит в суеверие и фанатизм.

Во второй период, при благоприятных обстоятельствах, народ вступает в возраст господства мысли. Умы пробуждаются, науки цветут. Но и здесь есть тень: разум усиливается за счет чувства, сомнение подкапывает древние верования, и суеверие сменяется неверием.

В этот второй возраст Западная Европа вступила в эпоху Возрождения. Знакомство с древней мыслью разбудило умы, породило сомнение. Следствием была Реформация. Но движение не остановилось. Требование поклоняться только тому, что доступно разуму, вера в его могущество, способное устроить совершенного человека и его блаженство, — эта вера характеризует XVIII век и приведет в революцию к видимому поклонению богине Разума.

Понятно, что люди этой эпохи, поклоняясь разуму, должны были враждебно отнестись к предшествующему периоду чувства. Средние века казались им веками варварства и фанатизма. Их исключали из достойной изучения истории. Болингброк рекомендует изучать историю с XVI века: «С этих пор мы перестаем быть флибустьерами, война перестает быть главным занятием; мирные искусства усиливаются; мы становимся земледельцами, фабрикантами, купцами. С этих-то пор мы и должны изучать свою историю со всевозможным прилежанием».

Европейское равновесие
Приступая к новой истории, Болингброк сразу же бросает яркий свет на ее главную пружину. Образовались две могущественные державы — Франция и Австрия. Между ними началось естественное соперничество. Интерес соседей — вооружаться против сильнейшей и быть в мире со слабейшей. Отсюда явилось понятие о европейском равновесии. Нарушить равновесие — цель каждой из двух держав; препятствовать этому — основное начало мудрой политики.

Всю новую историю от XVI века до своего времени Болингброк делит на три периода:

1. От XV до конца XVI века.
2. От конца XVI века до Пиренейского мира (1659).
3. От Пиренейского мира до настоящего времени.

В первом периоде главным предметом внимания была деятельность Карла V и Филиппа II; во втором — честолюбие императоров Фердинанда II и III; в третьем — противодействие растущей силе Франции и честолюбию Бурбонского дома.

Характеры исторических деятелей
Вот несколько метких характеристик Болингброка:

О Ришелье: «Ришелье составил великий план и положил основание зданию; Мазарини продолжал и возвел здание. Замечательно, как он всюду запутывает дела — вмешивается в итальянские и испанские ссоры, в дела Вальтелины и Мантуи, — но не отвлекается от главной цели: подчинения Рошели и обезоруживания гугенотов. Исполнив это, он обращается к тому, чтобы остановить успехи Фердинанда в Германии».

О Людовике XIV: «Людовик вступил в управление в цвете молодости, соединяя выгоды молодости с выгодами опытности (что с государями редко случается). Он получил дурное образование и сам смеялся над своим невежеством. Но Мазарини посвятил его в таинства политики. Он приобрел привычку к тайне, к сдержанности и достоинству. Если он не был величайшим из королей, то никто не превосходил его в умении разыгрывать роль величия на троне. Он был окружен великими полководцами и министрами, воспитанными в школе Мазарини. Особенно надобно упомянуть Кольбера, который порядком в финансах, поощрением торговли и промышленности увеличил богатство, а следовательно, и могущество Франции».

Значение Болингброка
Приведенных мест достаточно, чтобы понять значение Болингброка в истории исторической науки. Он не понимал Средних веков, относился к ним враждебно — это было понятно в его время, время горячей веры в разум. Взгляд его односторонен, но нельзя не признать: он пролил свет на новую политическую историю, уяснил связь явлений, указав на главные из них, доказал поучительность истории для настоящего.

До него история была предметом простого любопытства или достоянием ученых педантов, терявшихся в частностях. Под пером Болингброка она явилась стройным, живым, проникнутым мыслью изложением прошлого в тесной связи с настоящим. Болингброк — глава исторической школы XVIII века: Вольтер, Юм, Робертсон, Гиббон пойдут по проложенной им дороге.

Философские взгляды
Болингброк принадлежал к тем английским писателям, которые провозглашали поклонение разуму. Легко понять, в какое отношение это ставило их к религии. Свои философские взгляды он изложил в письме к другу, поэту Александру Попу. Он проповедует естественное богословие (теизм) и естественную религию (нравственное учение), то есть такое знание о Божестве, какое может быть получено человеческими средствами, а не через Откровение.

Поэт Поп, вместе с Арбутнотом и Свифтом, также хлопотал о том, чтобы отнять науку у педантов и сделать ее доступной обществу. Они восстали против школьного обоготворения древности в ущерб живым знаниям. Чтобы подорвать старое здание, они употребляли насмешку. Арбутнот написал «Мартинуса Скриблеруса» — ученого Дон-Кихота, осмеявшего педантов.

Самое важное сочинение Попа — «Опыт о человеке», где в стихах изложено учение английских поклонников разума. Сам автор признавал, что мысли принадлежат Болингброку. Что же мы узнаем о человеке? Что в детстве ему нужны игрушки, в зрелости — мундиры и ордена, в старости — молитвенники, и всё это имеет одно значение. Религиозное чувство — произведение страха, искусствам человек учится, подражая животным, а в человеческой природе господствуют два начала: себялюбие (побуждает) и разум (сдерживает).

Так английская мысль, пройдя через Локка и Болингброка, готовила почву для того мощного движения идей, которому суждено было вскоре перекинуться на континент и определить духовный облик всего XVIII века.