Портрет

В дверь постучали. Негромко, но Леонид, в задумчивости стоявший у окна, вздрогнул. Смял так и не зажженную сигарету в пепельницу и направился к двери.
За ней стояла невысокая девушка и приветливо улыбнулась:
- Здрасте, вы Леонид?
«Здрасте?», подумал художник, «Ей сколько лет?», но в ответ кивнул.
- Да. Вы от Федора Михайловича?
- Угу.
Леонид сделал шаг назад, жестом приглашая ее войти.
- Пальто можете повесить вот сюда, на гвоздь, - извиняющимся тоном сказал он, - Вешалка слетела, никак руки не дойдут.
Гостья вновь улыбнулась:
- Ну, вы же художник, а не слесарь.
- Плотник, - поправил ее Леонид, - Что, впрочем, неважно. Кстати, можете звать меня Леня.
- А я Елизавета. Можно просто Лиза.
* * *
Лиза присела на высокий табурет у стены, задрапированной пурпурной парчой – фон для будущего портрета. Немного поерзала, выбирая удобное расположение, устроилась и сложила ладошки на округлом животике.
Леонид стоял в центре мастерской за мольбертом, по привычке покусывая кончик кисточки, и внимательно смотрел на модель.
- Какой месяц?
Девушка смущенно потупила взгляд:
- Седьмой.
- Просто я так понял, что портрет - это подарок к свадьбе.
Лиза вздохнула:
- Да, Федор Мих… Федор… Федя! Он так захотел. Он любит живопись. У него уже есть свой портрет. Даже два. И портрет коня. И собаки. И даже коттеджа.
Леонид засмеялся.
- Портрет коттеджа? Это сильно, конечно!
Елизавета пожала плечиками.
- Я во всем этом не разбираюсь, если честно.
- Ладно, неважно. – Леонид постучал кистью по краю мольберта и еще раз внимательно оглядел девушку. Лиза сморщила лобик:
- А живот поместится? В портрет.
Художник с трудом подавил улыбку.
- Нет, я думаю, что он будет погрудный.
Девушка с облегчением вздохнула, но затем снова озабоченно спросила:
- А это долго? Мне в туалет хочется.
- Так, Елизавета! Я вас долго мучать не стану – сделаю сегодня несколько набросков. В туалет можно, но только нужно поднять руку – как в школе.
Лиза шутку не оценила и послушно подняла руку. Леонид покачал головой и махнул рукой:
- В конце коридора.
* * *
Девушке нужно было отдать должное – сидела она терпеливо и практически без движения. Меньше чем за час Леонид успел наметить основные контуры будущего портрета, а в процессе работы – выяснить подробности жизни клиентки.
Лиза и вправду оказалась очень молода – всего семнадцати лет. Образования почти никакого, не считать же таковым восемь классов средней школы города Краматорска. Год назад перебралась в Киев, где и познакомилась с будущим мужем, который сразу положил глаз на юную работницу «Макдональдса».
- Значит, Федор Михайлович? Прям как Достоевский, - «блеснул интеллектом» Леонид.
- Наверное, - согласилась Лиза, - Я не люблю читать.
- Ну, зато хоть знаешь, что это писатель – и то хорошо, - не приминул подколоть девушку Леня. Впрочем, она даже не заметила сарказма. – А лет ему сколько?
- Сорок семь.
- Не староват для тебя?
- Староват, конечно, - кивнула Лиза, - Но любит меня… Вроде. Жениться вот решил, как узнал, что я беременная.
- Достойно уважения, - согласился художник, - Голову приподними, не опускай подбородок. А чем занимается?
- Каким то бизнесом. Кажется строительным. Коттедж свой сам, говорит, строил, своими руками.
Федор Михайлович стремительно набирал висты в глазах Леонида.
- Да уж, редкость.
- А вы женаты?
Леонид помедлил, но все же ответил:
- Мы с женой… в разводе.
- Федор Михайлович два раза уже разводился. Я вот третья.
- А почему ты называешь его по имени-отчеству? Еще и на «вы», небось?
Лиза скривила носик:
- Ну, он такой взрослый. Я стараюсь отучаться. Привыкну.
- А почему разводился, не рассказывал? Может, он тиран? – ухмыльнулся Леня.
- Строгий, да. – Лиза вновь пропустила мимо ушей шпильку, - Я с ним не спорю. Сразу соглашаюсь. Он все равно умнее меня. А я даже школу не закончила, тупица. Но дуракам везет, говорят. Мне вот повезло. Я за Федю теперь держаться буду. Детей ему рожу. Те, старые жены, не захотели, а я могу. Буду мамашей! Все равно больше ничего не умею.
Леонид отложил карандаш и внимательно посмотрел на девушку. Нет, не притворяется. Действительно, знает цену и себе и своему будущему супругу и определенно точно знает, чего хочет от жизни.
- Мамы всякие нужны, мамы всякие важны, - резюмировал художник.
Елизавета подняла руку.
- Да, сделаем перерыв, - согласился Леня.
* * *
Из туалета девушка вернулась, «угукая» в мобильник.
- Угу. Не устала… Угу… Ладно. Пока.
- Жених?
- Угу, - подтвердила догадку Лиза и заглянула в мольберт. – Ух ты!
- А ну, брысь! – прикрикнул на нее Леонид, - Нельзя смотреть, пока портрет готов не будет
- Извините, - пискнула девушка и засеменила к своему табурету.
Некоторое время художник работал в тишине, тщательно вырисовывая очертания лица – глаза, нос, улыбку. Вдруг резко остановился, сделал шаг назад и замер, внимательно рассматривая набросок. Затем перевел взгляд на Елизавету. Та недоуменно вытаращилась на Леню и приоткрыла была рот, но он быстро поднял руку, делая знак замолчать. Девушка захлопнула «варежку» и послушно застыла.
- Улыбнись!
- А? – не поняла Лиза.
- Улыбнись-ка!
Девушка радостно улыбнулась, показывая белоснежные зубы.
- Не так широко. Более сдержанно, загадочно.
Лиза было задумалась, но постаралась выполнить просьбу художника.
Тот покачал головой.
- Не так.
- А как?
- Попробуй улыбнуться не губами, а глазами.
- Эм… - для восьмиклассницы задача явно оказалась не из простых, - Я только ротом могу.
Леонид почесал в затылке.
- Ну ладно… - махнул он рукой, - Просто, я чего-то подумал, что... Ладно, забудь. Продолжим. У тебя справа волосы выбились из-за уха.
Действительно, подумал Леонид, это ведь просто очередной портрет. Сколько он таких уже нарисовал за эти годы? Сотни две, наверное. Да, подарила природа толику не бог весть какого, но таланта, то почему не использовать это для наживы. Хотя, «нажива», это громко сказано, конечно, но за спиной Леня часто слышал от коллег пренебрежительное «ремесленник». Хотя, свои принципы у художника, разумеется, были. Например, Леонид всегда рисовал с натуры, не пользуясь фотографиями.
«Да, я не рисую для души», сказал себе Леонид, «Не требует душа полета фантазии. Я рисую портреты за деньги! И рисую, кстати, вполне неплохо. Все равно больше ничего не умею».
* * *
Две недели спустя Елизавета пришла за заказом вместе с Федором Михайловичем, который, внезапно оказался невысоким лысеющим толстячком – никакого сходства с Достоевским.
Портрет понравился обоим. Лиза восторженно пищала «Як фотография, ей богу», а Федор Михайлович придирчиво изучал манеру наложения красок, но тоже в итоге оказался удовлетворен. Даже пообещал заказать Леониду портрет новорожденного сына. Или дочери, подмигнула Елизавета.
После ухода заказчиков, Леонид пересчитал деньги, переложил их из конверта во внутренний карман куртки и вышел из мастерской. Пройдя пару кварталов, он завернул во дворы, и оказался перед большим домом. Постоял некоторое время у подъезда, пожевав незаженную сигарету – Саша не любила, когда от него пахло табаком. Зашел в подъезд, поднялся на лифте на предпоследний этаж. Немного потоптался у двери, и позвонил.
За дверью раздались шаги.
- Кто?
- Это я, Леня.
Заскрежетали замки и дверь раскрылась. На пороге стояла немолодая женщина в потрепанном фартуке.
- Здрасте, тётя Люба.
- Шо за «здрасте»? Те скока лет? – грубо ответила женщина, - Чё надо?
- Я вот деньги принес, - поспешил обрадовать ее Леонид, - А Саша дома?
Тётя Люба подозрительно посмотрела на пачку купюр, схватила ее, сунула в карман фартука и крикнула внутрь квартиры
- Алехсандра! Папка прийшов твий непутевый.
От звука топота маленьких ножек у Леонида защемило сердце. Секунду спустя дочка повисла на шее.
- Привет, солнышко! Как дела?
- Холосо! А как у тебя?
- Тоже хорошо! Теперь, – ответил Леня, зарываясь носом в шейку девочки, - Бабулю слушаешься?
- Угу!
Леонид засмеялся, а Саша запрыгала от нетерпения:
- Папа! Папа! А я… А мы в садике лисовали! Я плинесу!
И малышка с визгом убежала в квартиру, через полминуты вернулась с клочком бумаги.
- Это!
Леонид развернул лист.
- Это кто?
Саша даже нахмурилась:
- Это мама!
- Ммм, - протянул Леонид, - Похожа. А это зеленое что?
- Воясы! Тока я еще платя не налисовала.
- А меня нарисуешь?
- Твой палтлет?
- Мой «палтлет». – улыбнулся Леня.
- Фломастелами, каландашами или класками? – деловито поинтересовалась Саша.
- Чем захочешь. Хоть сопельками, - усмехнулся художник, вытирая дочке носик.
Девочка засмеялась:
- Ыгыыы… Сопельками!... Ыыыгыы… Папа, ты меня пошутил!
Из квартиры вновь раздался недовольный крик тещи:
- Дитина зараз замерзне, ирод! Сашка, йди додому!
Леня расцеловал дочку в щеки:
- Ладно, давай домой. Я потом еще зайду, хорошо.
Девочка прищурилась:
- За палтлетом?
- И за портретом тоже. Только волосы нарисуй мне не зеленые если можно.
- Оланзевые, - обнадежила его Саша.
* * *
Уже поздно вечером, Леня сидел дома на кухне и с наслаждением курил. Напротив стоял мольберт с натянутым холстом. На нем была изображена девушка с зелеными волосами, поразительно похожая на Джоконду. А еще она широко и радостно улыбалась. Ротом.