текст о поэте и художнике Александре Невской

vvСюда я больше не ездец!
                николай бизин

          p. s. который началу всегда предшествует: все горе от ума! сойди с ума в долину, где растут деревья, и вырасти сам из себя и сам по себе пройдись: стань вольтовой дугой параллели птолемеева (поскольку всего лишь трехмерен) глобуса - неужели ты когда-либо принимал его за настоящую Гею-землю? Разумеется, как и все мы, но - вот  твое ТЫ перестало быть маленьким «мы»; ты принял ВСЮ матерь Гею и стал гений... Будет ли с нас довольно?
          разумеется, если ты ВСЕ еще разумеешь. если уже нет, ставшее большим «МЫ» пойдет мимо тебя и многожды дальше тебя и никуда не придет, ибо ты уже дома.



                ПРЕКРАСНАЯ ПРИШЛА,
                или метафизика поцелуя вам предпочтительней


   Предположим, я собрался писать о поэте Александре Невской и (что совсем уже - не предположим) сразу же изложил тезис, что ВСЯ поэзия бессмысленна; предположим еще раз, что я собрался-таки написать о поэте и художнике Александре Невской и (что опять же - «сразу-таки»!) неизбежно изложил происшедший с ней и двумя ее УХАЖОРАМИ (не правда ли: придвинувшись, подышал и - сразу же чье-то ухо сожрал?) анекдот; предположим, что ВСЯ поэзия действительно (если она действительно - вся) бессмысленна...
   Это все предположения (иначе - сны бодрствующего поэта), который сейчас более чем реален в своей ирреальности и которого следует сохранить в его высоком ирреализме, поэтому я спою ему колыбельную, причем на инородческом наречии:
          Баю, песню запеваю,
          про того она поет,
          кто привел коня на берег
          и напиться не дает, - и здесь уже я заканчиваю о ВСЕЙ поэзии, которая поется то ли по вест-готски, то ли на иберийском или орфеевом диалекте греческого; песня, которая ведет за собою коня (как всадник утомленного коня душа моя покинула меня, и стал я одинок на белом свете) и приводит его на ЕГО берег, и (как Орфей, отпустивший «эври»-»дике», означающее «нахождение наидолжного») не дает ему напиться самим СОБОЙ - то есть не переполниться собой и стать больше себя...
   Предположим, что (это невозможно, но все же) песня будет прервана вовремя и не выведет за собой из Аида вослед за большим - МЕНЬШЕЕ, то есть: слабоумие, старческие капризы или даже мидасову способность превращать живую жизнь в мертвое золото - это все принадлежность «коня», которого покинула душа...
   Предположим себя нагим КОРОЛЕМ, а Александру Невскую нагой КОРОЛЕВОЙ.

   Ты НАГОЙ (то есть без примесей) царь, живи один - и вот ты стал одинок! И вот теперь как раз пришло время поговорить о помянутых УХАЖОРАХ, которые пожирают твой слух и всячески мешают менять одну ТВОЮ природу на другую ТВОЮ природу - впрочем, пусть их, маленьких! Ведь они ничего более не умеют, кроме как представлять из себя составные части мозаики, которую поэт должен увидеть и самому себе пропеть ее орфееву песню не по ее маленьким (и напетым в уши) частям, но - ВСЮ...
   Ты ЦАРЬ или ты КОРОЛЕВА, ты один или ты одна, но - нет тебе ни одиночества, ни НАГОТЫ, и есть ухажоры, и с вами со всеми приключаются анекдоты; чтобы немного с анекдотами покончить и перейти к искусу поцелуя, следует анекдот (кто слышал один, тот слышал все) изложить; дадим же (ибо мы поэты и именами называем) ухажорам имена, предположим, К и П - вполне достойные буквы алфавита, который нашему языку давно тесен.
          здесь следует сделать маленькое и в скобках пояснение:
          (речь не о буквицах «к» и «п», речь о перетекании природ одна в другую - посредством то ли иисусова поцелуя, то ли иудова - речь и о том, что все мы ухажоры НЕИЗРЕЧЕННОГО, пытающиеся то ли «сожрать» неизреченность чужой души, то ли вульгарно наложить на НЕИЗРЕЧЕННОЕ свой маленький  отпечаток и тем получить иллюзию власти.
          речь об александре неской, которая выбрала - или которую выбрали - себе ухажорами нефертити и эхнатона, и здесь я почти заговорил на коптском: эхнатон возводил храмы, в которых были и пусть себе будут стены, но - не было и не могло быть крыш, ибо стены неизреченнного всегда будут «сожраны» какими-либо ухажорами - справа и слева понабегут какие-либо «ухожрущие» божики, пусть их... неизреченное всегда - или, что для иных важнее, никогда - нисходит сверху.
          в статусе ухажора нет ничего постыдного, я и сам ухажор: SELENTIUM недостижим человекам, но - невозможное человекам возможно БОГУ.)
          здесь следует маленькое и в скобках пояснение завершить.
   Ты царь или ты королева, но и с тобой происходят анекдоты и изменения природ: посредством то ли поцелуя, то ли слова, но - ты передаешь дыхание жизни какому-либо едва одушевленному образу ухажора; а вот выдержит ли ухажор ВЕСЬ объем твоей жизни - это вопрос к ухажору, который не человек, но функция, и как функция - всегда меньше жизни; анекдот мною будет передан в виде «ухожрущего» диалога:
-  Человек, правящий миром, - объявляет кто-либо из этих «К» или «П». - не побежит за каким-то Колей Бизиным, который как осла морковкой поманит его (предположим) коньяком...
          (здесь я тотчас вспоминаю родную мне зубодробительную цитату: и коньяк он пил как все нормальные люди, стопками и не закусывая!
          здесь я обязательно обращу ваше внимание на то, как НЕНОРМАЛЬНОЕ - полагающее себя миром ПРАВЯЩИМ - ухажорство реагирует на любое естество; впрочем, любое ухажорство ненормально, и Бог с ним, с ухажорством.)
-  Вчера ты сам был таким Колей Бизиным и угощал меня коньяком, - отвечает этим «К» или «П» Александра (вестимо, Македонский когда-то тоже побывал в фараонах); трудно представить себе душу - и лицо этой души - этих маленьких буквиц, когда в них вдыхают дыхание жизни: для этого следует стать поэтом!
   Впрочем, переход одной природы в другую здесь очень нагляден.

   Теперь собственно об Александре: она умеет словом менять природу любой буквицы в любом из алфавитов, которым наш язык давно тесен - и здесь совершенны (ибо не случайны) Эхнатон и его царица! Как не случайна Орфею его Эвридика - которую он неизбежно должен был отпустить, ибо иначе нельзя: постигнуто - откажись, ибо постижимое не есть Бог, и иди дальше за «эври» «дике»; теперь собственно об Александре Невской: и что с того, что она умеет менять одну свою природу на другую свою природу? Это норма, не более, иначе не о чем было бы говорить.
   И вот здесь начинается ее обреченность на гениальность и бесполезность:
   «С тех пор, как я вошел в свои же оба глаза когда как труп зажат был в звездном кулаке испытывал не раз я тихий пульс экстаза когда ловил сачком я ложь в своем зрачке...и восхищен был правдой в ложной красоте...когда лечил мечту, сраженный красотой - я с ужасом взглянул в свои же оба глаза!»... Если долго вглядываться в СЕБЯ (позабыв, что «ты сам» - маленькая буква алфавита, которому наши языки СТАЛИ тесны), то твоя НАСТОЯЩАЯ самость начинает на тебя смотреть - и что же дальше? Будет ли с нас довольно?
   Тогда А. С. (который и до, и после Черной речки, то есть - всегда), который ОСОЗНАЛ себя задолго до того, как каждый из нас «ныне умерших и ныне живущих» ОСОЗНАЛ, что говорит на его языке - который язык не более буквицы в алфавите, который СЛЕДУЮЩЕМУ языку просто тесен - тогда А. С. существовал и существует если и не всегда, то уж с тех пор как маленькие «а» и «с» стали большими...
   Поэтому и помянутых ухажоров к и п можно почитать как КРОВЛЮ и ПРОСТОР - то есть за то почитать, чего не было и что есть в храмах, посвященных Атону: кровли нет, но есть ВЫСЬ - и зачем нам ухожрущие стены? Затем, чтобы их не стало, и остался простор:
          -  Мы спим на разных полюсах,
          Живем мы в разных измереньях!
3

          Мы славим Бога в небесах,
          И только в этом нет сомнений! - могла бы прочитать Александра (или уже, или еще - прочитает) эти самые удивительные записи на этом самом удивительном языке - который сам прочитает ее, когда она  останется одна, ибо - ТЫ ЦАРЬ. ЖИВИ ОДИН.
   И вот здесь начинается бесполезность любой гениальности: гений говорит лишь то, что он сказать может - то есть то, что и без него СУЩЕЕ! Не в этом ли смысл любого так называемого воскресения или (если называть ОДУШЕВЛЕННЫЕ ВЕЩИ иначе) изменения природ?
   И вот здесь начинается неслучайность обращения Александры (как и македонского царя) к Египту и его теодицеям.

   Что есть жизнь, как не «сюжет» похорон, и у этого (как и у всякого) сюжета есть большой или маленький автор! Похороны есть проводы, а воскресения есть встречи; сама теодицея, то есть совершение обряда, должна быть хорошо прописана большим или маленьким автором - в противном случае вещи не поменяют природ; в противном случае «вещь едва одушевленная» (нет в живом мире вещей полностью мертвых) таковой и останется: то есть едва-едва к нам пришедшей и немного нас за собою позвавшей...
   Что есть жизнь, как не сюжет теодицеи? Что есть автор, как не автор самого себя уже сущего? Так не бессмысленна ли роль поэта, если «музыкант приник губами к флейте - я бы к вам приник! - но вы наверно тот родник, который не спасает» - ведь поэзия действительно НИКОГО не спасает; ведь Орфей всегда отпускает обратно в Аид свою Эвридику; ведь и человек смертен и частичен, и поэт (считыватель с сущего самого себя) смертен и частичен - и ему тоже не вывести из из Аида ни самого себя, ни своей благоуханной женщины...
   И вот здесь-то вспомним приметные слова кого-то (то ли «к», то ли «п», не все ли равно) из ухажоров, помните, их РЕЧЬ шла и мимоходом прошла мимо нас, мимоходом помянув «людей, правящих миром» (здесь у меня действительно была «на лице улыбка шире свободной воли человека»: маленькие буквицы захотели стать не то чтобы алфавитом языка - но языком языков!); если таковые (не дай Бог) сыщутся, я согласен быть при них шутом и говорить им МОИ притчи о них же самих...
   Тот, кто пишет кровью и притчами, хочет, чтобы его не читали, но - заучивали наизусть; пожалуй, мне уже не бывать шутом, потому что и мне МЕНЯ не надо заучивать - как Александре Невской не надо что-либо сочинять - помните, один неглупый человек в осьмнадцатом столетии - но масштаба Леонардо (даже если этот «Леонардо» - в изложении Мережковского) - сказал по поводу всех едва одушевленных вещей: гипотез не измышляю!
   Так и Александра Невская не измышляет поэзии! Но есть ли тогда смысл в Александре Невской - или тот, кто пишет кровью и притчами, действительно становится египетским богом Тотом, богом писцов? Ибо ВСЯ поэзия не только бессмысленна, но и нашими стараниями порассыпана на бесчисленных писцов: и говорит она - но не ему, а богу, и сейчас ей внемлет бог, и как бы через бога слышат все - здесь нечего сказать, кроме беспощадного «ДА», ибо только Бог и слышит все то, что у него и без тебя есть. Ибо это маленький «ты» пишешь кровью и притчами, но - звучат они из уст Бога.
   Так что есть жизнь, как не очередность теодицей, если мы с рук на руки передаем друг другу Бога; все мы друг другу (и палачи, и их жертвы) ЭСТАФЕТА! Все остальное - кровь и притчи. Их не следует заучивать, ими следует становиться.

          Время имеет пластичный скелет:
          Массу, энергию, fatum.
          Не избежит трансформаций субъект
          Вместе с объектом  post factum!

   Ибо - прекрасная пришла! Пришла - к ЦАРЮ! Или пришла к фараону, который есть ЦАРЬ; который - посредством своего ОБРЕТЕНИЯ вечной жизни обретает ее для всего Египта: отсюда жертвенный труд жрецов, писцов, строителей пирамид и прочих ПОЭТОВ Египта - такова очередность и египетских, и поэтических теодицей: передача вечности с рук на руки.
4

   Теперь собственно о поцелуе: что есть жизнь, как не очередность поцелуев и их «похорон» - теперь собственно о поцелуе!
   ВЕСТИМО, он может быть поцелуем (вестью) и Иисуса, и Иуды; вестимо, что нам не до крайностей и мы обратимся к поцелую ребенка: ребенок (как и поэт) далек от нас - он еще не утратил созидательной веры и не обрел разрушительного знания: Сущее существует и без тебя - каким бы ты ни был вчера, сегодня или завтра! Ребенку (и поэту) не следует становиться гением и не следует ЗНАТЬ и СОВЕРШАТЬ только то, что должно быть (причем вовсе не обязательно - совершенным) совершено; ребенок еще не стал ОРУДИЕМ, но - он уже человек.
   Поцелуй ребенка (как и сущее гения) нельзя использовать как шанцевый инструмент для какого-либо пошлого строительства - выкопаешь только могилу! То есть получишь бессмысленную (как и строительство, так и разрушение храма в Иерусалиме - бессмысленно) ВЕЩЬ, которую потом предстоит бесконечно (как - не отдавать, не отдавать и не отдавать  Анубису мумифицированное тело) воскрешать; есть ли смысл воскрешать ЖИВОЕ?
   Невозможно не стать гением, ибо гениальность - как параллели птолемеева глобуса - везде; вглядитесь в мое человечество и спросите его: неужели тебе невозможно не стать человечеством сверхчеловеков? Бойся этого и не становись, иначе лишишься смысла быть и становиться; бойся еще и потому, что путь твой- в сторону страха; и - не бойся, потому что уже поздно бояться.
   Мне жаль Александру Невскую и ее ухажоров, но мне жаль и себя, ибо мы - невозможны. Ибо о всех нас (и всем нам - человечеству - пропето, дабы навеять золотой сон) давно сказано то ли на иберийском, то ли на коптском или вест-готском наречии:

          Матушка родная
          сына баловала.
          «Баю, милый, баю, -
          пела мне, бывало, -
          вырастешь ты графом
          или принцем даже».
          Вырос я, бедняга,
          И корзины лажу.
          И свои корзины
          я плету всю зиму,
          а весной сбываю,
          за медяк - корзину.
          Баю, милый, баю!
          Жизнь, она такая.

p. p. s. который новому началу только предшествует: истина анонимна, поэтому мной в данной работе и названы, и не названы имена рильке и лорки, да винчи и ницше, булата окуджавы и некоторых из моих прошлых «я»; так же мной совершенно не использован и никак не назван вечно роющийся в бачках ГУЛАГа и что-то совершенно детское бормочущий осип мандельштам: вестимо, там пищевые - когда б вы знали, из какого сора! - отходы, которые всегда подле и никогда - подлы.v