Что я люблю

Помню, в детстве книжка у меня была «Удивительный день» В.Драгунского. Это сборник занимательных историй из жизни Дениски Кораблева, некоторые сюжеты легли в основу детских фильмов. Среди прочих в книге был рассказ с обозначенным выше заглавием, в котором Дениска искренне и задорно расписывал все, что именно он любит, и нет. И так все легко, ярко, увлекательно. И что-то в последнее время и меня стало тоже подмывать расписать свои измышления на этот счет. Однако в отличие от детских впечатлений сейчас получится что-то более замороченное и сложное. Наверное, есть какая-то потребность внутренне разобраться, дифференцировать материал своего отношения к различным проявлениям наличного бытия. Итак, поехали.

Что я люблю
…оказывается, очень сложно с чего-то начать. Э…ээ…, короче много чего я люблю…
Начнем с центра, т.е. с dasain.
Вот монитор, word на экране, компьютерный стол, комната с разными предметами. Люблю ли я это? Сложно это назвать любовью, скорее тут работают какие-то силы притяжения (силовые узлы). Вот не будь компьютера с Интернетом, чего б я делал? Писал бы на бумаге? Возможно. А потом что, куда это все? Кому вообще на фиг интересно люблю я чего там или нет? Но мы уходим. И почему «мы»?
Будем считать, что свой дом вместе с выходом в мировую сеть я люблю. Хотя постоянно критикую эту сеть и подобный образ жизни. Я себя самого с этим образом жизни люблю? Но тут вообще сплошные противоречия, ибо в одних случаях люблю, а в других – нет. И касается это скорее отдельных черт, про которые не мне судить и вообще это не очень интересно. И гордыней какой-то дурацкой отдает, самолюбованием.
Тогда не dasain, не я, не дом, а что? Город, природа, мир. О! Вот это лучше. Про город.
В общем и целом город свой Питер люблю, но как-то странно. Центр я люблю из детства, сейчас терпеть его не могу, а вот окраины спальные районы – обожаю. Особенно те места, где кончается город, и начинаются всякие пустыри, свалки, перелески, развалины древних поселков. Идешь, бывало, по грязи и раз – отличная трасса тут же возникла. А там дальше громоздятся белые огромные бетонные коробки с десятками тысяч ячеек для тел. Все это освещено закатным солнцем, что придает пейзажу ностальгически-прощальные тона. А если еще и музыку электронную в наушниках какую-нибудь крутишь, типа Tangerine dream или Software годов 80-х (а можно и попсу зарубежную того же периода) – тогда вообще отпад. Музыка такая пространственная, холодная, слоистая. Мелодии почти нет, зато какая композиция – несколько звуковых синтезаторных слоев – математически выверенные басовые секвенции, глубокие пространственные пласты как звучащие мощные лучи различного спектра, отдельные клавикорды, звонкие, сочные. И все это в пустоте, в чем-то застывшем и вечном. Настигает странное ощущение футуристической нереальности.
В этой пространственности районов, проспектов и кварталов людей и машин не так заметно. Они слишком мелки – копошатся жалкими насекомыми меж бетонных монолитов, и как будто нет их. А главное – повернул в другую сторону и ты уже на природе – обычный с виду лес, озеро или поле. Свалочки помоечки – кал от города. В природу.
Кстати о ней. Природу люблю исключительно нашу, северную. Это таежные, лесотундровые и тундровые зоны. Все что южнее тоже ничего, но не родное. Слишком густо и суетливо. Северная природа пространственна, но не как степь или пустыня, а в другом смысле. Скорее даже во временном. Иными словами опять же чувствуется слабое воздействие человеческого индустриально-суетливого маразума. Все строго, величественно, спокойно, вечно и сурово. Чувствуешь глубокое уважение к этой силе, перед которой оголтело-муравьиное копошение срывается с гранитных скал вниз в холодные пучины ледниковых озер. Однако суровое безмолвие нашей природы лишь на первый взгляд может показаться враждебным. За простотой линий ландшафта – скала, лес, озеро, горизонт – скрывается какое-то размеренно-унылое бытие всего живого. Здесь мало опасностей. Все выживают, как могут, все равны. Унылость шепчет обреченностью. Тут приходится постоянно работать, а не беситься за территорию, кусок протоплазмы или самку. Поэтому и люди местные хоть и молчаливы и заторможены, но очень радушны и просты. А хороший труд хорошо вознаграждается, ибо север таит (именно таит) огромные богатства. И это не золото, а что-то чистое, настоящее, жизненное.
Воздух и вода прозрачны и чисты, скалы где просто голы, а где одеты в сухой густой лишайник. Никакой грязи, жижи вонючей. Даже болота как-то свежи и пахучи, словно ягодный сбор в корзине. Короче говоря, очень мало продуктов жизнедеятельности – органики. Перегноя всякого, ила, гов.на короче. Это плохо для земледелия, но для рыбалки и охоты самое то. Отсюда здесь присутствует атмосфера эволюционной молодости, доисторического бытия. Чувствуешь какие-то корни, притягательные основы, те самые праистоки, к которым, возможно придется вернуться, чтобы начать все сначала. Север – это законсервированная истина жизни. Во как я сказал!
Поэтому хватит о природе в разделе любви.
Итак, о местностях, наверное, все. Выходит, из всего на планете я люблю лишь окраины Питера и севера. Не много. В других городах бывал, но во всех них я находил что-то общее, чем различное. Они быстро наскучивали. Скорее меня притягивают поселки, они нагляднее или живее, что ли. Ну да ладно.
Человек не может жить без еды и воды.
Еда. Не буду углубляться в кулинарные тонкости. Не могу жить без мяса, рыбы и растительной пищи (овощи, фрукты, грибы). Хлеб только черный. А еще всякое зерновое. Бывает, замочишь зерен пшеницы часа на два - на три и грызи полдня. А еще лучше кукуруза, только не сладкая. Лучше какая-нибудь кормовая или молочная. За раз початков 6-7 могу слузгать под пиво. Самое главное, чтобы все продукты были свежайшие и не сильно уготовленные (переделанные).
Не могу без супов. Особенно кислые щи из такого серо-зеленого крошева с морковью, уха, грибной суп черного цвета со сметаной из сушеных благородных грибов. И мн. другие (борщи, свежие щи, луковый, овощной, куриный с лапшой).
Недавним открытием были восточные блюда – лагманы, шурпа, чахобилли и пр.
Из питья обожаю светлое пиво. Особенно с копченой (вяленой) рыбой, вяленой колбасой, ржаными сухарями. А так – соки, квас, морсы.
Из крепкого – под определенную закуску. Водка – горячая отварная картошка с укропом, соленые грибы в сметане, соленые огурцы, жирная селедка слабой соли, пельмени с уксусом и сметаной. Коньяк – чайная ложка красной икры, долька лимона, сыр с голубой плесенью.
Вообще люблю веселые застолья в хорошей компании. Дома, в бане, на природе.
Ну вот хотел не углубляться, а увело. Все потому, что ясно вижу всю правдивость, очевидность и несомненность простой истины «мы – это то, что мы едим». Я еще говорю, указывая на блюдо – «это я в перспективе». Поэтому к еде отношусь основательно и серьезно.
Итак, сыты, пьяны чутка, в теплом доме, из окна северная природа. Что дальше? Духовное.
Хотя нет. Логоса ради правильнее упомянуть о семейном, любовном. Люблю безумно свою семью – жену и двух дочерей – опора, защита, надежда, ласка, уверенность, тыл, тепло, уют и… свобода. Именно настоящая любовь не закрепощает, а освобождает. Люблю маму и папу, само собой. Все это необходимо, для творческого процесса – свободного духовного поиска.
А теперь самое интересное – духовное.
Рыбалка.
Кажется на первый взгляд странным, что рыбалка у меня входит в разряд духовного. Однако я попытаюсь обнаружить символическую связь. «Заброс» снасти похоже на «запрос» на счет смыслов. Поиск места, глубин, выбор приманки определяют успех ловли, также как и успех в схватывании истинного зависит от выбора пути сомнений, слышания внутреннего голоса, обращения к тому или иному источнику. Отсюда эта любовь к различным видам серьезного поиска через науку, творчество, философию, искусство. Разумеется, на первый план выступает личность – автор с его поиском. Истина не может быть до конца исчерпана, она лишь путь к совершенствованию духа. Человек – это не наш вид, это его перспектива. (а что? -  кто может быть уверен до конца в том, что он – человек, а не протоплазмоид?). Поэтому чем более открыт человек миру (не только внешнему, но и внутреннему не в меньшей степени), чем больше он сомневается и постоянно ни в чем не уверен, тем ценнее его духовный опыт. Дурак все знает, мудрец всегда сомневается – говорил Чудра – герой рассказа М.Горького. Любой рыбак сначала учиться ловить самую простую добычу – уклейки, плотвички, окуньки. Потом интерес переключается на более солидную рыбу и так до самых благородных пород. Опыт, позволяющий рыбаку безошибочно выбирать место и все остальное для удачной рыбалки – есть знание. Так же и в духовно-творческом поиске – через элементарные прописные истины к сложным концептам и собственному уникальному знанию, приобретенному как бы для «своего водоема». Творческая жизнь выступает в виде процесса самоактуализации и самостановления как неповторимого индивидуума, обладающего собственным уникальным знанием. Где же искать непревзойденных мастеров-рыболовов, как не среди старожилов, проживших всю жизнь на берегу родного озера?
Так вышло, что мои внутренние врожденные позывы более соответствуют экзистенциальной позиции. Это особый космос, где человек неразрывен с землей (местом, территорией - oikos) и должен осознать проект своей судьбы (божья воля) как заданости во времени (эпоха) и пространстве (страна). Иными словами есть отправные точки – дата, место и условия рождения плюс внутренняя необходимость, предрасположенность, тяга к чему-либо. Смысловая интенсивность и  значимость жизни будет зависеть от успеха развертывания изначальной программы, результатом которой должна стать личность. При этом препятствия и трудности могут послужить фактором закалки и сложной духовной конституции, что может расширить сферу действия за рамки, обусловленные первичными экзистенциальными (пространство-время) условиями.
Вот снова увело далеко в сторону от темы.
Что еще можно любить?
Тут хочется отметить, что в процессе рассуждений, я пришел к выводу, что нельзя любить что-то дискретно в отдельности от мира. Я не могу сказать: «я люблю рыб». Потому что, даже глядя на рыбу на прилавке, я тут же фантазирую на счет того, откуда, как и когда она была поймана. Я не могу сказать: «я люблю книги». Потому что это слишком абстрактно, ни о чем. Книги бывают разные.
Пожалуй, можно написать про погоду и времена года, а также время препровождения, одежду, цвета, работу.
Особенно люблю пасмурную теплую погоду с низким небом и безветрием. Неплохо если мелко моросит теплый дождик. Создается какое-то уютное внутриутробное ощущение. Ясная погода хороша при наличии темных очков или козырька. Время года – особенно зима. Нормальная с морозцем и малой облачностью. А какие зимой закаты! Приглушенно-мутные, как эфирный горизонтальный оранжево-розовый глюк. Очень хороша ранняя осень и поздняя весна. Да и в поздней осени есть что-то драматическое.
Хорошо бродить с коляской по окраинам района, слушая аудиокнигу. Обожаю готовить – вот еще один творческий процесс. Иногда ловлю кайф от игры на электрогитаре или синтезаторе. Порой кайфово (слово дебильное, но точное) под спиртное всю ночь слушать русский рок в гордом одиночестве. Любимых цвета два – вишневый и цвет темно-зеленого бархата. Одежда скромная темных, невзрачных цветов (серая, коричневая, синяя, черная, болотно защитная). Главное чтобы удобно, свободно, практично (люблю много карманов). Работа должна быть обязательно производственная – должен быть конечный результат не в виде денег, а в виде продукта деятельности. Нужного.
Почему-то надоело писать про то, что люблю – как в анкете. Гораздо интереснее ярче и подробнее можно написать про то, что не люблю.