С Пушкиным на короткой волне

(Из сборника эссе «Мой календарь знаменательных дат»)


День рожденья Пушкина… Не вдаваясь в подробности, скажу только, что вчитываться в  «Пушкина» с интересом, любопытством, удивлением, восхищением я стала, уже учась в институте. Не сразу. Постепенно. По мере своего собственного развития и понимания не столько литературы (вуз не был гуманитарным), сколько нарастающего желания понять жизнь. (Не скажу, что я её понимаю, а уж тогда – тем более, но осмысленное начало было положено в те годы). При том, что в детстве нам перечитали всего «детского», «сказочного» Пушкина: начиная с «Лукоморья» и заканчивая… в принципе, им же (поскольку знаменитое стихотворение – отрывок из «Русланы и Людмилы»). Опять же, в «школьные годы счастливые»: с младших классов заучивали «стихи о природе» (об осени, зиме..., которые тоже, на самом деле, были фрагментами, например, «энциклопедии русской жизни» – поэмы «Евгений Онегин»); в старших – «проходили» лирику, программный «Памятник», «Анчар», «повести Белкина» и т.д. И «это мы проходили», и « это нам задавали», но… глубокого понимания не было. Ни у нас, ни (простите мне) у педагогов. Родившись в июне, Пушкин (« ай, да…!» (с)…) и тут успел заглянуть в далекое будущее: к тому времени школьников отпускали на каникулы, так что «ежегодными юбилеями великого поэта» муштровать, выходило, что и некого. А, кто виноват? Кто, кто… – Пушкин!.. )))

Можно, конечно, сожалеть о том, что не оказалось в ту пору рядом ни одного, истово любящего поэта, взрослого. Но... Как вспомнишь тех, кто «любил свой предмет» (это они, наверное, так думали), так вздрогнешь. Может, я бы (после передачи такой «любви») и читать его после школы, в таком случае, не стала. Сама. Добровольно. Повезло, короче. В итоге, кроме собственного предвзятого мнения, других серьёзных препятствий для того, чтобы у меня появился «мой Пушкин» – не оказалось. (Мне, если честно, лет с 13-14-и нравился другой поэт: а ведь «нельзя служить двум богам» (!) ))… Ох… юношеский максимализм, мда. К счастью, удалось им вовремя, поэтому и в легкой форме, переболеть – без жертв и мелодраматического отступничества. Так что Тот – и поныне для меня  «больше, чем любовь»). Серьёзной преградой вполне могли стать фанатичность и фетиш, которые с годами стали нарастать вокруг мифологической фигуры поэта. Но, вот как-то, Бог миловал. Когда Пушкин в нашей отчизне снова стал, буквально, «наше всё»… я уже была далеко от «канадской границы»))) (см. О. Генри).

Пушкин, безусловно, гениален. Даже если многое ему давалось (якобы), шутя, как его же пера, Моцарту. Такому же гению. Впрочем, вряд ли быстро-быстро записывая то, что диктовала «изменчивая муза», оно им же самим всегда осознавалось, как и (если глубоко, ЦЕЛИКОМ) – не удалось ни одному ревнителю его творчества или литературному исследователю et cetera. Всем приоткрывалась только «часть айсберга», глыбы под названием А. С. Пушкин.  Хотя, конечно, нет. Куда это меня тоже понесло? Какая «глыба»? То-то и оно, Пушкин – Вселенная, Космос! При условии, если скромно возомнить, что (по мнению поэта, нашего современника): «мы все состоим из свёрнутых Вселенных» (с), – А.С. Пушкин –  это её УКРУПНЁННАЯ МОДЕЛЬ. И не просто «модель», как в Планетарии или Политехническом музее, а – реально-действующая, живая, пульсирующая. Не удивительно поэтому, что свет её, даже после физической смерти поэта, продолжает идти сюда, украшая наше личное «звёздное небо над головой», а невидимые и неощущаемые никакими приборами космические волны возмущают «моральный закон внутри нас», лишая покоя и слепой веры, в раз и навсегда усвоенные «истины».

Пушкин завидно жаден до жизни, ему интересно ВСЁ. К тому же, его «швыряет» с одного полюса на другой (мало кто выдержит). Вот, только что возник образ: сталь, «так закалялась сталь»: из огня – в ледяную воду. Другой материал крошится, ломается, выгибается… а сталь становится лишь прочнее, выносливее, краше… Его «швыряет», а он, словно библейский мудрец, протоколирует переживаемое, стараясь не оценивать, не вешать однозначного ярлыка. Пушкин не всеяден, не беспринципен, он – парадоксален. А это – наличие совсем другого измерения в «развёрстке» обычного человека. Не много таких примеров знает (помнит) человечество.
 
…Вообще-то, в другом месте, в другом настроении я бы… постеснялась таких эпитетов, невольно склоняющих душу читателя-слушателя к ложному пафосу. Нет-нет, только не это. Просто мне хотелось найти подходящий зримый и, в тоже время, не выспренний образ личности, загадку которой на протяжении более, чем двухсот лет пытается разгадать не одно поколение живущих в разных конца света людей.

Ведь Пушкин гениален не потому, что он написал «Повести Белкина» или «Сказку о золотом петушке».  Тут одного таланта и одаренности хватило бы. Но потому, что он почти (а, кому из смертных, пусть и гениальных, удалось осуществить подобное «до конца», дольше?!) постиг «науку быть живым». Самая, кстати, хитрая и сложная наука, но которой, однако никто человека, пришедшего на этот свет, толком и не обучает.

Гении –  САМОУЧКИ, постигающие б`ольшую часть жизни не со слов других («действующих» или книжных «авторитетов»), а на своём, иногда – «сладком», чаще – «горьком» опыте.

Другой образ: хлеб, без консервантов и прочих добавок. Настоящий хлеб.
Пушкин и есть такой САМОВЫПЕЧЕННЫЙ Хлеб: отламывайте, ешьте, утоляйте голод, хоть двести лет, хоть триста –  на всех хватит!