Д О Д О

               
                Д  О  Д  О
Деревенская жизнь размеренная и неторопливая. В ней нет городской суеты, духоты и вечной спешки. Земля заставляет чувствовать ее всем своим существом, бьющим в окна рассветом, шумным птичьим пением в густой зелени деревьев и горластой, зычной, петушиной побудкой, торжествующе плывущей от дома к дому, словно состязание хоровых солистов.
В деревне непривычно вставать поздно. И с самой ранней рани уже живут дворы своей неспешной жизнью: гремят ведрами, звучат всякой живностью и отрывистыми разговорами проворно собирающихся по своим делам работников. Скрипят телеги, шуршат велосипедные и машинные колеса, топочут ноги в видавших виды сапогах и тапках – все куда-то едет, бежит, переваливается, начиная очередной будний день.
Куры, слетевшие после ночи с шестка, еще отряхаются от сонной дремы и лениво бродят по двору, гортанно выражая свое неудовольствие нерасторопной хозяйке, замешкавшейся с зерном. Они точно ругаются, хрипло надрываясь перед домом и во всю глотку срамя хозяйку. Некоторые, раскрыв клюв и вытянув шею, просто исходят от ярости, переступая с лапки на лапку в исходном вопле, похожем на «Караул!».
Установить тишину и навести порядок спешит сам хозяин двора и предводитель здешнего гарема – петух, красивый, черный, с золотистым горлышком, красными перьями на крыльях и роскошным переливающимся перламутром черно-зеленым хвостом. Стремительно подбегает он к недовольной несушке и начинает танцевать перед ней, увещевая ее на своем кудахтающем языке. Поняв в чем дело, он яростно начинает скрести лапками в поиске чего-нибудь съестного и, обнаружив что-то, тут же  призывает свою подругу к трапезе. На его зов слетаются  другие соперницы, более расторопные и проворные, и прямо из-под носа скандалистки уводят лакомое зернышко. Курица заходится от негодования и кудахчет еще громче.
- Разорались! – На пороге стоит простоволосая,  босая хозяйка в ситцевом платье и домашних тапках. – Сейчас! – Она направляется к большому ящику, где хранится зерно и, зачерпнув оттуда миской, начинает посыпать. – Ти-ти-ти! – Кричит она, разбрасывая вокруг зерно. – Ну, оглоеды! – Куры слетаются у ее ног и начинают торопливо клевать, успевая и поссориться и подраться. – А ты, Додо,  гляди за ними, - наставляет хозяйка, - чай, твои зазнобы!  Ишь, распустил их!
На призыв с соседних дворов спешат другие куры, осторожно поглядывают на местных красоток и бочком подвигаются к еде, ища покровительства петуха. Он замечает их, браво распрямляется и, выпятив грудь вперед, начинает красоваться и журчать, прохаживаясь мимо них, словно хочет сказать: «Вот я каков! Хорош ухажер!?». Он благосклонно позволяет им присоединиться к трапезе, но законные красавицы, не разделяя его восторгов, отчаянно клюют наглых соперниц и обращают их в бегство. Затем, как истинные супруги, в несколько куриных глоток начинают позорить гуляку, выговаривая ему за столь недостойное поведение. Появившаяся наседка с цыплятами, пищащими и бегающими пушистыми желтыми комочками, окончательно повергают его в отчаяние. Он стыдливо замолкает и убегает в сторону, где в тени под кустиком ждет,  пока его наперсницы не успокоятся.
- Что, Додо, попало тебе, - смеется хозяйка, - и поделом! Нечего  за чужими-то бегать…  Своих что ли тебе мало, бесстыднику? Вон их сколько, только успевай…А не то дадут тебе отставку!
Она смеется, потому что на двор уже забежал рыжий соседский петух, старый, огромный, с мясистым красным гребнем, завалившимся на бок и грозными оттопыренными шпорами. Он не видит схоронившегося хозяина и поэтому, заглядевшись на новый роскошный гарем, начинает свою атаку, присмотрев себе для начала самую любезную местную модницу, такую же огненную, как он сам.
Яростный выпад Додо заставляет его отступить и изготовиться для нападения. Додо гораздо меньше его, но зато моложе и прытче. Хозяйка частенько меняет петухов, потому что в их ведении около пятидесяти красавиц. Попробуй-ка, справься со всеми один! Додо разъярен и готов биться насмерть! Выгнув шеи и распушив перья, хлопая крыльями и наскакивая друг на друга, петухи начинают кровавую драку, стараясь нанести друг другу как можно больше ударов.
- Ах вы! – Кричит хозяйка и машет рукой, разгоняя их по сторонам. – А ну, пошли! А ты чего, черт рыжий, приплелся? Иди к своим, повадился!
Возмущенный Додо долго и пристально глядит на рыжую курицу, а затем отчаянно налетает на нее, взгромождается и, клюя  в голову, топчет со всей яростью обманутого мужа, уличившего свою половину в измене.
- Так ее, Додо, так, - одобряет хозяйка, - пущай не смотрит на сторону, шалава!
Додо спрыгивает с курицы, начинает удовлетворенно курлыкать, а потом, взмахнув крыльями, сигает на забор, откуда во всю свою петушиную глотку провозглашает геройское «Кукареку!». Он поет несколько раз протяжно, громко и заливисто, далеко вперед вытягивая шею. Рыжий сосед так не умеет. Его крик хрипл и короток. Додо слетает с забора, еще раз хлопает крыльями и чинно идет по двору, всем своим видом демонстрируя неоспоримое превосходство.