Познание Оры

                С. К. с пожеланием удачи.

        Ора чувствовала себя очень одинокой. Муж вспоминался как несущественное и далекое прошлое, дочь после армии, отгуляв положенные по штату полгода в своих Таиландах-Камбоджах, поселилась с подружками поближе к университету, а скорее что подальше от мамы с нескончаемыми ее вопросами и вечно тревожным взглядом. 
        Даже имени своего она не сумела сохранить. Когда-то совершенно невозможное, неудобоваримое, никому в ее поколении уже не даваемое имя Сара она вытребовала с истерикой поменять на Свету. Ну а здесь Свету поменяла, как все известные ей Светы, на Ору, хотя вполне уже было уместно вернуться к Саре, вот бы мама с папой порадовались, сверху глядючи.
        Ну, подружки были, приятельницы по многочисленным, одна другой унылей, работам: образование экономиста, полученное для порядка еще перед отъездом, так и осталось невостребованным.
        Вместе изображали радость жизни, хохотали до упада, когда встречались... сами верили, пока не расходились...
        Ну, появлялся раз в год по обещанию один... инженер... его Ирка-кассирша порекомендовала как-то в качестве инсталлятора... работал отлично и почти задаром... в очередной раз, починив под вечер протекающий Орин унитаз, остался чайку попить... то да се... ну и уже... Хороший, кстати, мужик был... малахольный, правда... то расходился с женой, то сходился... пока Ора не обозлилась и не послала его подальше... потом жалела...
        Ора сунулась было в клуб приискать себе какого-никакого спутника, хоть временного, хоть припомнить, как это бывает, но там обитали совсем уж ветхие, с ними вспомнишь, пожалуй...

        А между тем, Ора была вполне миловидной, и ни капельки не толстой,  и совсем еще не старой. И раз в месяц делала стрижку, призванную еще больше молодить. У соседа-старичка, профессионального мужского парикмахера в прошлом. Он и стриг хорошо, и брал копейки.
        Ора покрутилась в очередной раз перед зеркалом, втянув живот и обнажив зубы как для чистки, и решилась, наконец, преодолеть свой провинциальный стыд и познакомиться по интернету. Она долго вглядывалась в незнакомые лица, попутно сочиняя себе счастливые истории с не самыми страшными на вид. И вдруг – сердце ее екнуло, на нее смотрел... не принц, принц ей и не нужен был... а самый настоящий КОРОЛЬ! Он как из картины вышел! Красавец, с усталыми, чуть улыбающимися глазами, импозантный до дрожи... руки... как у художника известного... уже, конечно, не вспомнить... неважно... Пробежав скупые строчки биографии, Ора поняла, что и сочинять больше ничего не надо... все одно к одному... даже рост превзошел все мыслимые ожидания – 190!
        И чувствуя, что это судьба, награда за годы прозябания, она напечатала похолодевшими неумелыми пальцами... прямо-таки письмо Татьяны. Как думала, так и писала: смотрю на вас и не могу оторваться, пожалуйста, ответьте!
        От волнения у нее даже медвежья болезнь началась... а когда вернулась к компьютеру, ее ждал ответ. Такой ответ она и проговаривала про себя, пока отлучалась... Такой вежливый, и такой изысканный, и такой заинтересованный! 
И сразу попросил телефон, и Ора мгновенно  отослала ему все номера, какие были в ее распоряжении: и домашний, и мобильный, и рабочий, и, подумав, даже запасной, который дочка оставила за ненужностью. И через пять минут он позвонил. По домашнему. И Ора чуть в обморок не упала от его голоса, глубокого, и интеллигентного, и ласкового... И от имени. Его звали Дан. И это было так величественно. И так подходило ему.
        Наверно, как и Ора, он поменял имя, там-то Данов не было. Но с каким вкусом поменял, как влитое сидит! Не то что Ора-дура...
        Она хрипло сказала, что завтра совершенно свободна, и получила приглашение встретиться у фонтана... Правда, фонтан находился не во дворце, а на первом этаже  каньона...  но где же дворцов напасешься... И завтра – с самого утра – вернуло ее в юность.  В шесть она встала, покрасилась и завилась, и весь день чувствовала волнение и страх под ложечкой. А вернувшись в четыре, влезла под душ и, стараясь не испортить завивку, представляла себе встречу... какой-то "кабинет" с зеркалами... присутствовал во всех рисуемых сценках... и млела от предвкушения...

        Свидание было в семь, и даже к Ире-кассирше, которая подрабатывала маникюром, отлично делала и брала гроши, Ора успела заскочить.
        А потом пошла. И пришла за полчаса. И, не глядя, пробежала посудный, бельевой и книжный. И наконец,  даже руку прижимая к "подложечке", потому что сердце просто выскакивало, мелкими шажками, точно в срок подошла к фонтану.
        А он уже там был, стоял во весь свой огромный рост, в черном костюме и белой рубашке, и Ора второй рукой прикрыла глаза, чтобы не ослепнуть...
        Он смотрел в другую сторону. Ора осторожно приблизилась. Он был очень, очень интересный... а-ван-тажный... но лет на пятнадцать старше, чем на фотке... минимум... парадоксальным образом это ужасно Ору умилило... стеснялся, значит, возраста, боялся не понравиться, нервничал, как и она...
        Ора даже на каблуках не доставала ему до плеча и сразу же прорепетировала фразу об этом, когда девочкам будет рассказывать: "А я такая подхожу... на цыпочках до плеча не достаю!" И правда, стала на цыпочки, для смеху, и кокетливо сказала: "Здрасьте!"
        Дан  вздрогнул, взглянул, обрадовался, поклонился – и Ора увидела черную кипу... господи, подумала она, как же можно... с датишным*... а ему-то можно разве?.. 
        Но Дан смотрел на нее не как датишный... а так, что Ора юбочку свою одергивать стала и совсем засмущалась, и почувствовала себя неуклюжим подростком.
        - Ну, куда пойдем? - спросил Дан
        - Куда хотите, - пискнула она.
        - В ресторан? - предложил Дан.
        - Можно, - согласилась Ора, мгновенно возродив в памяти свой душевой "кабинет".

        Ора в ресторане последний раз была давно, с "девочками", где они втроем наели строго на триста плюс чаевые. Но Дан, наверное, совсем в ресторанах не бывал, потому что усадил ее за столик прямо в коридоре, на ходу у всех, и спросил, будет ли она чай пить или кофе, не предоставив даже возможности отказаться от пирожного. И снова – не подумала "вот жадина", а наоборот, растрогалась, какой... не от мира сего...
        И понятно, почему не от мира сего... Дан преподавал математику в известном колледже ... они часто такие...
        Этот факт его биографии тоже вызвал прилив внутреннего Ориного красноречия ("математик, девочки, этим все сказано"). Девочкам было чем поживиться: он еще и ленинградцем оказался (что, кстати, покруче москвича), и кандидатскую там еще защитил...
        И такой вообще симпатичный... сам первый признался, что фотку старую вставил... а то, говорит, Светочка, вы не захотели бы со мной встречаться... а можно на ты?.. сразу угадал, что Света... Математик...  И предложил его Димой звать... но Ора отказалась... Дима ему совсем не подходил. 
        Ора, хоть и поддерживала беседу минимум с тремя (считая "девочек"), кофе выдула сразу же: сначала ложечкой молочную пену в форме сердечка, потом, не отрываясь, остальную жидкость, и наконец, ложечкой же, остаток сахара, ей так вкуснее всего было.
        А Дан пил кофе без кофеина, молока и сахара, и так нехотя и долго, что Ора даже заинтересовалась, почему.
        - Здоровье берегу, - усмехнулся Дан.
        - Да? - удивилась Ора, - а что, проблемы какие-то?
        - А вот чтоб не было!
        Но и его чашка, наконец, опустела. Он отставил ее в сторону и посмотрел на Ору тем самым усталым и ласковым, поразившем ее воображение взглядом с фотографии. Ора напряглась.
        - Ты придешь ко мне завтра? Часов в одиннадцать?
        - Вечера?! - ужаснулась Ора. Призрачный "кабинет" снова нарисовался в ее воображении, на ходу преобразовываясь в спальню... покои...
        - Нет, конечно... утром... вечером уже шабат начинается... верно?
        - Завтра? - снова переспросила Ора, как нерадивая ученица, чтобы сообразить пока, как отвечать... с удовольствием!.. завтра у меня дела... неудобно как-то... может, лучше погуляем  где-нибудь..., но вдруг вспомнила, что завтра у нее действительно дела: они с "девочками" едут на море и отменить уже никак нельзя, договорились с шофером, который привезет, подождет и отвезет... совсем задешево...
        - Я не могу завтра, - сказала она быстро и виновато, позабыв жеманничать и боясь, как бы он не передумал, - завтра мы с приятельницами на море едем, уже поздно отменять... может, послезавтра?..
        Но Дан неожиданно обрадовался.
        - И отлично, - сказал он, - только не забудь войти поглубже и окунуться с головой, договорились?
        - Зачем?! Ты хочешь, чтоб я утонула?!
        - Нет, я хочу, чтобы все у нас с тобой было чудесно... и правильно. Я потом объясню, ладно?
        - Ладно... - только излишними занятиями математикой и могла себе Ора объяснить его странности... - а когда же... 
        - Я позвоню в воскресенье в шесть, - сказал Дан. И глянул на часы.

        И всю дорогу, и на пляже Ора со своим "математиком" была гвоздем программы. Все заготовленные фразы воплотились в звуках и проиллюстрированы были  соответствующими мизансценами. 
Галина, правда, поинтересовалась, почему он ее в автобус посадил, а не в такси. И вообще: математик, в хорошем месте работает, а не мог хоть какой-нибудь завалящей машинкой разжиться? Жадина, небось?
        Ну, Галка вообще завистливая, это известно. Новую прическу увидит: "Светка, а тебе раньше лучше было!"
        Ора это ее соображение просто проигнорировала.
        Шофер только усмехался глупости теток, часами обсуждающих какого-то, судя по всему, жлоба и поца, хихикающих, как девчонки, и совершенно не стесняющихся его...
        Ора наставления выполнила: зажала нос и нырнула под смех и подначки "девочек".
        Разные предположения высказывались, зачем математику понадобились Орины спортивные достижения. Может, испытать хотел, достаточно ли ловкая и молодая еще... или насколько он ей понравился, чтобы просто так, без вопросов, выполнила то, что просил... так и не решили.

        А в воскресенье ровно в шесть он позвонил. Своим низким, проникновенным голосом спросил, как было на море, погрузилась ли в воду, как обещала.
        Ора прыснула, рассказала все в подробностях, как нос зажимала, как девчонки зубоскалили.
        - Можешь прийти ко мне прямо сейчас? - перебил ее Дан, и голос его вдруг стал выше регистром.
        - Да, - прошептала почти Ора.
Дан продиктовал адрес, телефон и велел позвонить, когда подъезжать будет, он встретит.
        - Дай мне мобильный еще, - осмелилась Ора, вдруг разойдемся...
        - У меня нет мобильного, - сказал Дан.
        - Как... почему..?
        - Вредно, Светочка, - голос его понизился и вновь потеплел, - зачем мне лучи лишние...
        Ора никогда особенно о своем здоровье не пеклась, наверно, потому что болела редко и пустячно... страхи Дана немного удивляли ее... мужик, кажется, здоровый... правда, в возрасте уже... ну, ей-то это без разницы... замуж, вроде, еще не собралась... хотя... она вдруг вспомнила фразу его - "я хочу, чтоб все у нас с тобой было чудесно... и правильно"... Господи, он же религиозный человек!.. он же отнесся к ней со всей серьезностью... ну и запал, конечно... фигурка-то у Оры еще дай бог... да и так...  Ора пококетничала с собой в автобусном окне... Вон какого петуха дал по телефону, когда приглашал... Ора поняла, что Дан хочет сделать ей предложение... увидела себя с Ним под хупой**!.. Ну а как же с датишностью-то его?.. да ладно, подумаешь... разберемся!

        Ора вышла – Дан уже ждал... как хорошо, сказал, что не опаздываешь...
Район был хороший, но в глаза сразу бросалось, что религиозный... Дан часто здоровался... и каждый раз ускорял шаги, оставляя Ору позади, как будто она тут случайно, сама по себе... Он, кстати, так и объяснил... ты, говорит, не обижайся, тут меня многие знают... ученики... неудобно... А Ора и не собиралась обижаться... конечно: ему надо, чтоб "правильно" все было... и чудесно... Ора погладила его по руке, не выдержала... Дан улыбнулся и тоже погладил... учеников вроде рядом не было...
        Дом у Дана оказался неуютный. Совершенно без женской руки. Стулья – все компьютерные... один без спинки, другой без подлокотника...
        - Садись, - сказал он, - музыку хочешь послушать?
        - Давай...
        Включил... радио...
        Нет, он все-таки милый такой... хоть и чокнутый совершенно... но Оре это даже нравится...
        Дан налил красного вина в пластмассовые стаканчики и возвестил своим вторым, высоким голосом:
        - Лехаим***!
        - Это по какому же такому поводу вино? - спросила, замирая, Ора.
        - Пей! Пожалуйста! – совсем уже тонко... и даже резко... не попросил, не предложил, а вроде приказал Дан.
        Ясно, что психует... кстати, мог и не торопить так события... она его за язык не тянет...
        - Просто так? А закуска где? Без закуси не пойдет, - заерничала Ора.
        - Хочешь сливу? - серьезно и строго спросил Дан, как у закапризничавшего ребенка.
        Нет, это прямо смешно становилось.
        - Ну, давай сливу...
        Они чокнулись пластмассовыми стаканчиками, выпили... Ора вдруг замерзла...
        - Ну, и что ты мне сказать собирался? Зачем топить меня хотел? - спросила она, начиная дрожать, - и сунула сливу в рот, чтоб не так заметно было...
        Дан подождал, пока она доест, и заговорил первым своим, проникновенным и низким, голосом:
        - Света! Я рад, что ты окунулась в море! Можно считать, что ты побывала в микве****. Очистилась! А я боялся, вдруг не захочешь. Но я в тебе не ошибся.
        Ора ждала продолжения... налила себе вина – и выпила...
Дан встал, взял Ору за руку.
        - Пошли!
        - Куда?
        - Я же сказал... ты умница... ничто теперь не мешает мне... ПОЗНАТЬ ТЕБЯ!
        Слова были не то чтобы романтичными... и какими-то... неприличными... потому что Дан не в шутку сказал так... а совершенно серьезно и торжественно... не их ожидала Ора... но они так завели ее...
       
        ...в спальне-то как раз было нормально... и все готово... и Дан начал раздевать ее... и она почувствовала такой стыд... и неловкость... никогда в жизни ее не раздевал... религиозный человек! Человек, для которого, чтобы переспать с ним, нужно было очиститься...
        - Я стесняюсь тебя, - сказала Ора.
        - Чего же? - Дан погладил ее по волосам и сам стал раздеваться, и по мере того, как он обнажал свое холеное, чуть полноватое тело, аккуратно складывал свою форменную религиозную одежду, Ора в панику просто впала.
        - Я не могу... – бормотала она, ощущая себя школьницей, которую только что раздел этот строгий, немолодой, красивый... учитель... она закрыла глаза руками. 
        Но потом... все этому поспособствовало: и голодуха ее привычная, и  безрезультатное, глупое сегодняшнее ожидание, и этот стыд непрошеный... - Ора, в процессе познания ее, потрясена была до глубины своего крепкого, натренированного в борьбе за существование, простаивающего тела... и слезы благодарности показались на ее глазах... и она раскрыла их наконец, и потянулась к Дану – выразить благодарность эту поцелуем... Но Дан с мягкой полуулыбкой уклонился от проявления Ориных сантиментов и знакомым уже жестом погладил ее по волосам.
        - Почему? – непослушным еще голосом пролепетала Ора, - брезгуешь ты мной, что ли?! – и поняла, что именно брезгует, оберегает себя от нее, как от лучей, дорожных опасностей, лишних трат, любопытных взглядов учеников...  чрезмерного воздержания... И о себе он пекся, когда кропотливо снаряжался,  прежде чем познавать Ору... а она-то...
        - Знаешь, ты кто? - закричала она.
        - Не знаю, - сказал Дан, улыбаясь, - расскажи...
        - Ты – Человек в футляре, вот ты кто! - Ора сама  себе поразилась, что из нее вдруг выскочило... от избытка физических и душевных потрясений, видно.
        Но Дан не обиделся. И никак на Орины литературные ассоциации не отреагировал. Прочел ей коротенькую лекцию на тему происхождения поцелуев,  полной их бесполезности и большой вредности, а закончив, порекомендовал ей привести себя в порядок, прежде чем он, как и полагается галантному кавалеру, ее проводит... К нему вот-вот ученик частный придет...

        Ора про себя твердо решила отшить его, поганца, если еще раз позвонит. Строит из себя... король **ев... все оболочка только, а внутри и на мужика-то не похож... и вообще на человека... и религиозность его - вранье одно... от трусости только... все защитить себя хочет... ответственность переложить...
        Ора и сама с собой разговаривала, последними словами его, гада, ругала, и "девочкам", по привычке своей, мысленно все это излагала... в лицах... а все никак не успокаивалась... и решила:  нетушки, если позвонит, встретится-таки с ним и все, не стесняясь в выражениях, выскажет!
       
        А он, конечно, позвонил. Ровно через неделю, ровно в шесть.
        - Можешь придти ко мне прямо сейчас?
        А Ора сказала:
        - Давай встретимся на улице.
        А он сказал:
        - Я немножко простужен, приходи ко мне, ладно?
        Ладно. Ора мечтала произнести, наконец, все свои обличительные заготовки едва ли не больше, чем раньше мечтала она о Дане. И расфуфырившись пуще прежнего – чтоб знал – поехала.
        Дан был одет по-домашнему, но очень впечатляюще. В черно-красном свитере крупной вязки. Летом-то… Красив был!..
        На столе стояла знакомая бутылка, пластмассовые стаканчики и тарелка с яблоком, грушей и сливой. И сладкой булкой.
        Дан разлил вино по стаканчикам и сказал:
        - Лехаим!
        - Будь! - ответила Ора мрачно и выпила до дна. Ей это как раз требовалось сейчас для храбрости. И булку схватила, стала ее демонстративно жевать, глядя в потолок... мол, плевать мне на тебя, что хочу, то и делаю.
        - Пошли? - спросил Дан на середине булки.
        Ну, Ора и исполнила... все ему припомнила: и "микву", и кофе, и мобильник...  даже сливу... даже Чехова снова воткнула, так он ей с прошлого раза полюбился...
        Дан слушал, не перебивая. Потом повторил:
        - Пошли?
        - Куда пошли... куда пошли?! - заорала Ора, - да сто лет ты мне не нужен!
        Дан потемнел и сказал:
        - Уходи!
        - Конечно, уйду! Руки вон от твоей липкой булки отмою и уйду!
        И пошла в ванную. И нарочно долго мыла руки, мстительно поглядывая на себя в зеркало... чтоб не думал: как сказал, так и помчалась... приказание выполнять... обождет!
        Но тут Дан резко открыл дверь и, сжимая ее мокрые руки, забормотал, как ненормальный:
        - Не уходи так... не мучай меня... мне необходимо, я был уверен... настроился... умоляю!..
        Оре на секунду жалко стало... и лестно... но она не поддалась:
        - Нет, Дан, я ухожу.
        Но сцена не удалась ей, как задумала.
        Дан схватил ее за руку и потащил... Ора скользила по каменным плиткам пола... так когда-то разгневанная мама тащила ее, трехлетнюю Сару, из игрушечного магазина, а она ревела и упиралась... но куда там!
        Куда там... против его ста килограммов... Ора даже на корточки присела, по детской памяти, тормозя, и на скорости врезалась сначала локтем в стенку, а потом щекой в дверной проем. Но закричать не решилась... вон он... как с цепи сорвался... стукнет – от нее мокрое место останется... захныкала: пусти, не надо, ну пожалуйста...
        Но до цели было уже в прямом смысле рукой подать... там он и освидетельствовал Орины ушибы, убедился с облегчением, что не до крови... потрепал сочувственно... и держал... держал, больно наступая локтем на волосы... пока Ора не сказала себе: да черт с ним... а ему: ладно, скорее только, мне домой надо... и Дан обрадовался, засуетился... заснаряжался... кропотливо...
       
        Он сказал Оре:
        - Я провожу тебя. Неприятно, что так получилось... я волноваться буду...
        И Ора не сопротивлялась.
        Он остановил такси и вручил Оре полтинник:
        - Прошу тебя, не возражай, мне так спокойней.
        И Ора не возражала. Она хотела как можно скорее расстаться с ним.
        - Счастливо, - бархатным своим голосом сказал Дан.
        - Счастливо, - ответила Ора.
        - Я позвоню, - сказал Дан.
        Но Ора уже закрыла дверцу.
        - Тварь, вот тварь... - прошептала Ора, - вот тварь жирная, - повторила она.
        Ей, против обыкновения, не хотелось перемалывать про себя происшедшее. Ей хотелось, чтоб его не было... но оно уже, к сожалению, было...

        Чтоб отвлечься, Ора стала думать о Вите-инсталляторе. Хороший мужик... зачем она его так... виноват разве, что все у него наперекосяк... как и у нее...
        Ора вспомнила, что уже месяц на кухне течет кран...

_________________

*    Датишный - от ивр. дати - религиозный (сленговое словечко русских израильтян)
**   Хупа - свадебный балдахин, под которым проходит обряд бракосочетания
***  Лехаим - ивр. за жизнь - аналогично тосту "Будем здоровы!"
**** Миква - бассейн для ритуальных омовений