Перекресток Часть первая

А:
- Ральф Анри? Вот ваши личные вещи. Получите и распишитесь.
Худощавый светловолосый заключенный средних лет молча кивнул и приблизился к столу. Охранник развернул к нему журнал и положил рядом ручку.
- Вот здесь, - он ткнул пальцем в нужную графу и затем поднял взгляд на склонившегося перед ним человека, - Одеты вы не празднично! Неужели у вас ничего не было с собой?
- Да, сэр, - впервые разомкнул губы тот, - Ничего не было.
Полинялые холщовые брюки, светлая рубашка с короткими рукавами, свитер и куртка, сложенные в руках, потертые ботинки без шнурков – похоже было, что этого человека привезли в тюрьму не из зала суда, а с улицы какого-нибудь небогатого городка.
- И даже ваши родственники не соизволили принести вам что-нибудь поприличнее? Вы же покидаете нас, выходите на свободу! – покачал головой охранник.
- Нет, сэр. У меня нет родственников.
Короткие фразы и интонации заключенного дали понять, что у него нет никакого желания разговаривать с охранником. Это было странно. Обычно у людей в его положении радостное настроение, они предвкушают момент, когда последняя металлическая решетка с лязгом захлопнется за ними, брякнут ключи, и тогда единственной преградой на пути к свободе останется только мирная деревянная дверь проходной.
Ральф Анри открыл бумажный пакет с вещами. Куча мелочей – все, что было в его карманах, когда он впервые вошел в эту комнату два длинных года назад. Расчестка. Зажигалка. Маленький перочинный нож. Блокнот… Он перебирал эти вещи так, словно подсчитывал их количество. Охранник даже усмехнулся.
- Чего-то не хватает, а?
- Все в порядке. Скорее, здесь даже кое-что лишнее.
Заключенный извлек из пакета сложенную втрое газету и развернул лист. Да. Это та самая газета, с его фотографией.
- У вас есть мусорная корзина? – осведомился он у охранника.
- Есть, но не для того, чтобы уходящие оставляли нам что-нибудь на память. Можете выбросить газету в уличную урну.
- Да, сэр, - ответил заключенный.
- Это что, вы? – охранник с интересом посмотрел на фотографию.
- К сожалению, я, сэр. И подробный, не во всем правдивый рассказ о том, почему я оказался у вас. Если желаете, можете прочесть.
- Ваше преступление известно мне из личного дела. Ученый. Допустили маленькую ошибку в расчетах – и хорошенькая на вид молодая коллега оказалась на местном кладбище. Думаю, вы провели бы здесь намного больше времени, если бы суд смог по-настоящему во всем разобраться.
- Быть может, вы рискнете исправить эту оплошность? – губы Ральфа Анри сжались в нить.
Охранник цинично расхохотался.
- Ну, ну, не сердитесь, ученый! Ведь вы пока еще не на свободе. Быть может, вы рискнете оскорбить сотрудника исправительного учреждения и получить неделю карцера, как уже бывало?
Взгляд заключенного, повинуясь усилию воли, погас.
- Нет, сэр. Нет…
- То-то же. Возьмите свои вещи и отправляйтесь на проходную. Оттуда вас выпустят на волю. Если захотят! – все еще смеясь, пробасил охранник.
Выражение лица ученого не изменилось.

Л:
«…А сегодня небо в хорошем настроении и обещает не плакать! И только легкие пушистые облака пусть бросают тень на траву, но не на ваше настроение, дорогие слушатели! Давайте, выходите из душных помещений, погода сегодня – просто замечательная!» - радостно звучал голос диктора из динамиков автомобиля, припаркованного у высокой стены исправительного заведения. Виктория Эберг повернула ручку радиоприемника, и из него полилась тишина… Девушка устало откинула голову на подголовник водительского сидения и прикрыла глаза. Здесь, в этом месте, рядом с тюрьмой, призыв выйти из «душных помещений» звучал как насмешка.  Теплый летний ветерок, залетая в приоткрытое окно, шуршал бумагами, разбросанными на заднем сиденье. Шорох бумаг… Звук, который сопровождает ее, Викторию Эберг, журналистку городской газеты, повсюду весь день. А с тех пор, как произошла  история с громкой статьей о преступлении Ральфа Анри, очень часто преследовал ее и во сне. Постепенно, день за днем, переживания тех дней выцветали, теряли четкие контуры, замещались повседневными заботами и событиями. Но так и не стерлась за долгих два года. А сейчас, в день, когда истекал срок его заключения и он в любую минуту мог выйти из-за двери и снова оказаться по эту сторону свободы – давно пережитые ее ощущения вернулись. А воспоминания яркими образами и обрывками сцен завертелись под прикрытыми веками.
Вот она, вчерашняя выпускница университета, «зеленая» и робкая журналистка Виктория Эберг, принята на работу в редакцию крупной газеты. Но все ее смелые ожидания разбились вдребезги – в коллективе именитых журналистов ей доставались лишь скучные задания. То заметки о городском «Празднике Птиц», то жалостливые статейки о бездомных животных… Прошел не один год, прежде чем она, наконец, выбила для себя интересное поручение – написать статью об ученом, безумный эксперимент которого привел к гибели сотрудницы его лаборатории. С каким же рвением и восторгом она ухватилась за эту идею – ни за что не упустить свой звездный шанс! Уж она во всех красках расскажет о маньяке-ученом и его жертве, да так, что читатели возрыдают! Но… Чем больше углублялась Виктория в материалы этой истории, тем более запутанной она ей казалась… Слишком много сомнительных доказательств, несоответствий... Впрочем, далеко не все факты и документы дела доступны простым смертным, возможно, объяснения этим несостыковкам и имелись. Возможно… Но, то ли журналистское чутье, то ли обычная интуиция, навязчиво убеждали Викторию в том, что вина Ральфа Анри слишком преувеличена… Если не сказать больше…
Зал суда. Теперь он до мельчайших деталей возник из глубины памяти. Ответ на свои вопросы, подтверждение или опровержение ее догадок девушка пыталась найти в глазах подсудимого Ральфа Анри. Но как ни старалась прочесть она его взгляд, не нашла в нем ровным счетом ничего – ни признания вины, ни раскаяния, ни возмущения несправедливым решением… Просто поразительное, стальное равнодушие. Виктория резко тряхнула головой и открыла глаза, когда их взгляды встретились, только сейчас – в ее памяти, а не наяву…
Статья провалилась. То есть, да, она имела успех, дело ведь громкое. Но для нее, журналистки Виктории Эберг, это была неудача. Лишь изложение судебного заседания, щедро украшенное цитатами из речей защитника, прокурора и судьи. Но главный редактор усмотрел в ней настоящее отношение автора к происходящему…
Виктория взъерошила волосы на затылке, словно желая отогнать воспоминания, и потянулась к рюкзаку на соседнем сиденье. Наверное, это  единственная вещь, что осталась от нее, прежней – видавший виды джинсовый рюкзак, и все ее журналистские принадлежности имели в нем свои постоянные места. Диктофон, карандаши, блокнот, а теперь там поселился и экземпляр газеты с той злосчастной статьей. Девушка достала из рюкзака пачку тонких сигарет, но, прежде чем щелкнула зажигалка, над дверью тюремной проходной загорелась лампочка, и раздался резкий короткий сигнал…
- Ральф? – негромко позвал женский голос человека, вышедшего из двери.
Ральф Анри обернулся. Улица была пуста, только одинокий темно-синий «Ситроен» был припаркован неподалеку. Его дверца открылась, и из нее показалась невысокая худенькая девушка – темные волосы, джинсы и белая майка, таких тысячи ходят по улице здесь, на свободе.
- Ральф Анри? – повторила она.
Мужчина остановился и прищурился. То ли от яркого солнца, то ли сосредоточенно вспоминая, где он мог раньше ее видеть.
- Хотите, я подвезу вас? – улыбнулась Виктория и жестом указала ему на пассажирскую дверцу.
Сейчас все слова, что были ею заготовлены для встречи, растерялись и забылись от переполнявших ее эмоций. Осталась только улыбка.

А:
Немного поколебавшись, Ральф Анри приблизился к машине.
- Добрый день, - сказал он, - Никто не предупреждал меня, что вы приедете... Вас кто-то попросил встретить меня?

Л:
- Добрый день... - девушка смутилась еще больше, сообразив, что она и вправду упустила приветствие. Но волка кормят ноги, а журналиста - умение быстро взять себя в руки, четко и кратко сформулировать свои вопросы, - Нет, никто меня не просил. Кажется, ваши друзья уже забыли о том, что сегодня - день вашего освобождения. А враги "встретили" бы вас еще за решеткой, если бы хотели.
От внимания Виктории не ускользнул быстрый взгляд Ральфа, которым он окинул ближайшее пространство. И верно, поблизости не было ни одной живой души, которую можно было принять за встречающего.
- Мое имя - Виктория Эберг. - продолжила Виктория, - Я журналистка и автор той газетной статьи, которую вы держите в руках, - девушка кивком указала на пожелтевшую газету в руках ученого.
Ральф, не сводя глаз с новой знакомой, развернул газетный лист.
- Вы? - удивленно переспросил он, не найдя ее имени в конце текста.
- Да. Не удивляйтесь, там нет моего имени. Содержание статьи настолько изменилось после ее правки главным редактором, что я сама отказалась от указания имени автора. Это длинная история... - в голосе девушки появились грустные нотки, когда она произносила последнюю фразу, - Если хотите, я расскажу вам ее по пути. А заодно и о том, почему я пожелала встретить вас сегодня. Тем более, что встречать вас больше некому...

А:
- Что же, вы правы. С удовольствием воспользуюсь вашим предложением подвезти, - кивнул головой ученый, - К исходу моего срока заключения поток посетителей совершенно иссяк. Да и письма перестали приходить. Собственно, я и не надеялся увидеть кого-то по эту сторону стены... Наверное, в вашем компьютере существует какая-то программа?
- Программа? - удивленно переспросила Виктория.
- Она напоминает вам о людях, которые когда-то были героями ваших материалов? Чтобы вы могли в свою очередь напомнить обывателям давно забытую историю? - сказал Ральф, располагаясь на сидении машины.
Виктория пристегнула ремень и неторопливо тронулась с места.
- Нет, никакой программы у меня нет, - ответила она, - Я полагаюсь на собственную память. Куда мы едем?
- Домой. Я жил в промышленной зоне города, Виктория. Руководство тюрьмы уведомило меня, что мой дом еще цел. Если это не так, то я, пожалуй, попрошу вас провезти меня дальше и оставить у первого же ювелирного магазина.
Виктория некоторое время раздумывала, зачем ученому прямо сейчас может понадобиться ювелирный магазин. Он хочет сделать ей предложение и, за неимением собственного жилища, поселиться у нее? От этой странной мысли она улыбнулась.
- Да-да! - поддержал ее улыбку Ральф Анри, - Потом вы скроетесь подальше, чтобы не получить обвинение в соучастии, а я ограблю этот магазин, дождусь появления полиции и обеспечу себе кров и хлеб еще на некоторое время!
- Уверена, что это не понадобится! - рассмеялась журналистка, - Ваш дом действительно в целости и сохранности.
- Вот как? - удивился ученый, - Я вижу, вы взяли на себя не только обязанности встретить меня и куда-то подвезти. Значит, мои соседи все же приглядывали за жилищем?
- Насчет соседей я ничего не могу сказать, - призналась Виктория, - Но стекла на окнах чистые и за ними цветут растения.
- О, тогда я спокоен, - сказал ученый, - Соседи, пара Андерсенов, в сущности, я почти не был знаком с ними... Но однажды они пришли в тюрьму и сказали, что присмотрят за домом. Совершенно безвозмездно. Почему-то они не поверили в вашу статью, Виктория.

Л:
- В тот бред, который превратилась моя статья после редакторской правки, с удовольствием бы поверил только прокурор! – моментально ответила Виктория, и Ральф заметил, как скулы ее изменили очертания, девушка от злости сжала зубы.
- Ну, ну… Не сердитесь… - произнес ученый, сообразив, что задел собеседницу за живое.
- Все в порядке, - ответила девушка, взяв себя в руки, и улыбнулась, - Я ведь сама назвалась вам автором этого… этой статьи…
Ральф промолчал. Виктория решила, что он ждет обещанного рассказа, и некоторое время они ехали молча, пока девушка собиралась с мыслями.
- До того момента, когда мне дали задание написать эту статью, я совершенно не интересовалась жизнью научного мира, - начала Виктория, решив уложиться в коротенький рассказ. Безо всяких там «родилась-училась-мечтала» и прочей лирики. Почему-то ранее к ней не приходила мысль о том, что человек, судьба которого ее так волновала, а несправедливость по отношению к нему вызывала ее негодование, совсем не обязан доверять ей… Быть может, у двери собственного дома он просто попрощается с ней и не пожелает ни о чем рассказывать. «Имеет полное право» - мелькнуло у нее в голове. Она продолжила, - Статья была первым для меня серьезным заданием, и изучала материалы вашего дела я добросовестно. Вы ведь понимаете, что любопытство и журналистское удостоверение открывает немного больше дверей, чем открыто для рядового обывателя? Изучая документы, встречаясь с разными людьми, я в конце концов пришла к выводу, что ваше обвинение шито белыми нитками, да еще и наспех…  Вот об этом и была моя статья.
Девушка замолчала. Она ждала, что собеседник задаст ей вопросы, попросит уточнить детали, но он лишь задал вопрос:
- Вы присутствовали в зале суда?
- Да… Но и там обвинительная речь не показались мне убедительной, а ваш адвокат, кажется, «работал» с прокурором в одной упряжке… - задумчиво ответила журналистка, заглянув в памяти в зал суда в тот день. И снова вынырнула в настоящее, - Статья получилась довольно резкой. Но кто я такая и как могла дерзнуть усомниться в справедливости правосудия! Оно ведь у нас право- судие, и ошибаться не может по определению! - девушка снова разволновалась, пассажир едва не «клюнул носом» на светофоре, так резко она нажала на педаль тормоза. Спас Ральфа ремень безопасности. – Простите… Надо аккуратней… - коротко извинилась девушка и тут же вернулась к рассказу, - Примерно это и хотел мне сказать главный редактор, когда прочел мою статью.
- Что надо аккуратней? – иронично улыбнулся Ральф.
- Почти, - улыбнулась в ответ Виктория, - В переводе на нормальный язык без грубостей и ругательств, речь этого жирного индюка состояла в том, что если журналисту дано задание написать о преступнике и справедливом наказании, так и пиши об этом. «Правосудие всегда право!» - скрипучим голосом процитировала девушка «жирного индюка», - В общем… Творение мое хорошенько подчистили. В нем осталось лишь в какой-то мере художественное изложение обвинительной речи… Но, лишенное моих комментариев, оно выглядело как насмешка над подсудимым… Смысл этой статьи перевернулся с ног на голову, Ральф. Потому – не удивительно, что умные люди не поверили в вашу вину, а прочли мое отношение к этому судебному спектаклю и между строк… Выходит, что ваши соседи – люди умные! – тон Виктории повеселел.
Точнее, это было притворная веселость. Автомобиль только что подъехал к невысокому аккуратному заборчику вокруг двора дома, где жил до заключения Ральф Анри. И ей совсем не хотелось прощаться с ним, ведь истина, подробности той истории, что привела ученого за решетку на долгих два года, так и остались для нее тайной.
Ральф прислонился к стеклу, пытаясь разглядеть окна своего дома прямо через окно автомобиля. Похоже, ему все еще не верилось, что он видит их наяву, а не во сне… Он медленно потянул рычаг на себя, и замок пассажирской дверцы щелкнул.
- Ральф? – спросила Виктория, - Вы не сочтете меня слишком навязчивой, если я позвоню вам… Например, сегодня вечером?

А:
- Вы подготовились основательно... - задумчиво ответил ученый, все еще не отрывая взгляда от окон, - Без подсказки нашли адрес, знаете телефон... Знали день и час, когда меня можно будет ждать у проходной. Первое серьезное задание, статья, которая провалилась? Вы хотите повторить попытку?
- Я... Хочу разобраться, - просто ответила Виктория Эберг.
- Несомненно, первый неудачный опыт либо лишит вас желания продолжать, либо, наоборот, вызовет у вас стремление добиться успеха. Скажите, вы ведь работаете в том же издании, что и два года назад?
Этот вопрос после некоторой паузы Ральф Анри задал негромким и вкрадчивым голосом, словно доктор.
- Да, сэр, - утвердительно кивнула журналистка.
- И жирный индюк по-прежнему занимает свое удобное кресло?
- Разумеется. Кажется, он стал еще жирнее.
- А у вас были успешные работы? Потом, после этой провальной статьи? - спросил ученый и тут же согласился сам с собой, - Наверняка были. Иначе вы уже лишились бы своего места. Ведь так?
Виктория пожала плечами.
- Наверное, были. Во всяком случае, я не на последнем месте в рейтинге.
- Итак, у нас три варианта, - в этот момент Ральф повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза, - Первый - повтор попытки, чтобы доказать себе, что вы способны добиться успеха, второй - доказать жирному индюку, что правосудие не всегда право и третий - подтвердить уверенность умных людей.
- Кто вам сказал, что я...
- Т-с-с!
Он неожиданно приложил палец к губам. Виктория принялась вертеть головой, осматриваясь по сторонам. Кого заметил ученый? Их кто-то подслушивает? Но вокруг машины никого не было.
- Я считаю, что вы преследуете все три цели одновременно, - прошептал ученый, - А в какой мере я прав, вы сообщите мне по телефону. Сегодня вечером. После захода солнца. Договорились?
- Да, - поморщилась Виктория.
Этот ученый... Он что, играет с нею в шпионов? Как с маленькой девочкой?
- Тогда спасибо вам за помощь, Виктория. До свидания! - самым обычным тоном ответил Ральф Анри, чуть сжал пальцами ее руку и вышел из машины, зажав подмышкой свои вещи.

Л:
Из последних сил сохраняя хладнокровие, Виктория повернула ключ в замке зажигания и медленно, стараясь не рвануть с места, отъехала от дома ученого.
Три варианта… Всего три? Да что он о ней знает?! Виктория подняла ладони и с силой опустила их на руль. Автомобиль коротко просигналил, будто поддакивая ей. «Работаете ли вы в той газете?» - вслух передразнила девушка недавнего собеседника. «А почему я там работаю, ты не догадался спросить?!» - ответила она невидимому Ральфу Анри, метнув в сторону пассажирского сиденья взгляд-молнию.
Уйти от ненавистного трусливого «индюка» - было первой мыслью, пришедшей к ней после того разговора в его кабинете. Но, немного остыв, она изменила свое решение бежать. Нет… Она виновата, хоть ничего и не совершила. Но это ее словами написана статья. Это ее оружием уничтожено доброе имя гениального ученого. Ощущение этой вины не покидало ее долгих два года. «Уж кто-кто, а вы, господин Анри, должны хорошо меня понимать! Ведь вы тоже виноваты в том, чего не совершали!»
И никто иной, а только она должна это исправить. Конечно, потерянных двух лет к жизни не прибавить… Но написать статью, которая восстановила бы справедливость, расставила бы все на свои места – вполне в ее силах. И пусть только Индюк попробует протестовать! Она уже давно не та наивная девчонка…
Темно-синий «Ситроен» въехал на парковку, что была расположена в подземном этаже высокого дома в самом центре города. Кивнув приветственно охраннику, Виктория вошла в лифт, который увез ее наверх… Конечно, большую квартиру с панорамными окнами на верхних этажах небоскреба она себе позволить не могла, но на то, чтобы снимать небольшую уютную квартирку в удобном во всех отношениях месте, ее гонораров вполне хватало.
В квартире царил относительный порядок. Впрочем, с утра порядок был абсолютным, но сейчас по полу были разбросаны мелкие мягкие игрушки и пушистые мячики. А кухонный пол украшали осколки очередной чашки.
На стук двери, скользя на поворотах мягкими лапами, примчался пушистый рыжий кот.
- Скучал, Чудовище! Вижу, скучал… - девушка присела на корточках и с удовольствием запустила пальцы в густую шерсть.
Кот – единственное живое существо, которое ждало ее в квартире. Имени у него не было. Просто Кот. Или как придет в голову сию минуту.
- Верю, верю, проголодался, - ответила хозяйка на протяжное «мяу» и ушла на кухню.
…Виктория уже полчаса сидела перед открытым ноутбуком, стараясь поймать за хвост мысль и завершить, наконец, работу над заметкой. Но взгляд все время метался от часов в углу монитора – к окну в ожидании заката. Точно так, мысли тоже метались от текста на мониторе – к предстоящему телефонному разговору. Наконец, эти танцы совершенно надоели девушке.
- К черту… Идем на крышу, Лохматый Зверь? – сказала Виктория, закрывая ноутбук. Дремавший кот поднял голову…
Хотя из окон нижних этажей здания не было видно ничего, кроме окон соседних домов, но с крыши (вход на которую был свободен для знающих лазейки журналисток и котов) открывался удивительно красивый вид на город. Прихватив с собой чашку, плед и телефон, девушка и кот отправились на крышу, дожидаться заката. Впрочем, они часто наблюдали там закат, даже если в его ожидании не было совсем никакого смысла…

А:
После каждого телефонного разговора - длинного или короткого, холодного или полного дружеского тепла - на листе блокнота, лежащего рядом с записной книжкой, появлялась новая запись. Не то чтобы Ральф Анри не надеялся на свою память. Просто он всегда учил студентов тщательно протоколировать свои действия. И сам следовал этому принципу неукоснительно. "В ходе эксперимента вы всего лишь собираете информацию. И не более того. Вам нужно заботиться о том, чтобы информация была собрана правильно. На остальное у вас не хватит времени. Обрабатывать и оценивать полученную информацию разрешается только после того, как приборы выключены, горелки потушены, а реакции остановлены. Если вы будете отвлекаться на оценку результата в ходе эксперимента, вы можете потерять контроль!"
Ученый нажал "отбой" и положил телефонную трубку. Изобразил волнистую черту, словно подводя итог своим записям, закурил и прочитал все еще раз.
Шесть вариантов. В четырех местах его имя вспомнили сразу же, в трех - и сам он узнал абонента по голосу. Но в двух из них нет полноценной лаборатории, а оборудовать ее специально никто не будет, для учебных целей достаточно и того, что уже имеется. В Ор-Ми замечательная лаборатория. "Но, вы же понимаете... Кто разрешит вам самостоятельную научную работу после того, что произошло?" Неплохие условия в Роуазе - преподаватель молекулярной физики с доступом в лабораторию, но должность не выше ассистента. Недостаток времени. Ральф Анри усмехнулся, вчитываясь в следующую запись. Профессор Хински, они часто встречались на конференциях. Он уже не меньше десятка лет разрабатывал смежную тему - влияние магнитных полей на стратосферном уровне. Испугался... Даже начал заикаться, судорожно подыскивая причину для отказа. Ральф успокоил его, словно дитя, и положил трубку. Тут же набрал номер снова и услышал короткие гудки. Да, одна из форм научной работы - взаимодействие с коллегами. На уровне доброго содействия, помощи, а чаще - бизнеса и конкуренции.
- Мне нужно было поступить иначе, - сказал он вслух и сбросил пепел с сигареты, - Явиться на первый же ежемесячный семинар, пройти вперед и открыто спросить, кто из присутствующих примет меня на более-менее сносных условиях. Тогда все было бы проще. А теперь они перезванивают друг другу, пытаясь удивить сенсацией - Ральф Анри вышел из тюрьмы и ищет работу...
Телефонная трубка отозвалась звонкой трелью. Кто-то, видимо, позвонил кому-то и тот решил проверить его слова?
- Ральф? - послышался знакомый голос, - С возвращением, приятель! Узнал?
- Конечно. Здравствуй, Жойтех, - ответил ученый.
- А мне позвонил Принский. Сказал, что ты вышел и просил его выяснить насчет места... Почему ты не позвонил мне?
- Собирался, - поморщился Ральф Анри, - Однако сначала решил рассмотреть варианты подальше отсюда.
- Ага. Понял. Тебе неприятно тут? Хочешь уехать?
- Да, Жойтех. Здесь искать уже нечего.
- Напрасно, старик. Ты просто не в курсе новостей. Аллигатор перебрался в Восьмой, а Ерон отошел от дел.
- А проект? - удивленно вскинул брови ученый.
- Заморожен! Если бы я не знал, то сказал бы, что ты упал с Луны, Ральф.
- Новости доходили даже на Луну, пока про мое существование помнили! - с плохо скрытым раздражением ответил Ральф.
- Какой смысл был для тебя в новостях? Сел - и сиди спокойно, вроде как на каникулах, - хихикнул Жойтех, - Мы ждали твоего возвращения.
- Ждали? Я об этом не знал... А если бы я не позвонил тебе вообще?
- Так позвонил бы Принский, Харвест или еще кто-нибудь! Как и получилось... А если бы ты вместо физики захотел заняться разведением цветочков на продажу, тогда зачем все это? Теперь я вижу, что ты хочешь продолжить работу.
- Жойтех, кто заморозил проект?
- Научное сообщество. Они совместили причины аварии с твоими работами. И единогласно решили, что продолжение не следует.
Ученый сжал кулак.
- Идиоты... А вы? Вы не доказали им, что авария произошла по другим причинам?
На другом конце линии вновь послышался смех.
- Ральф, тюрьма отучила тебя мыслить.
Потянулась пауза.
- Да, - наконец кивнул ученый, - Ты прав, Жойтех.
- Приезжай завтра к полудню, - ответил тот, - У нас полно другой работы. Конечно, ведущим ты пока не будешь, но дела найдутся.

Л:
Облака над крышей все ярче окрашивались в цвета заката. Виктория сидела, прислонившись спиной к разогретой за день кирпичной стене надстройки над шахтой лифта. Здесь хорошо думалось… А глядя на бег облаков, можно было совсем выключить мысли и отдыхать. Девушка расслабленно наблюдала, как сгущаются ярко-розовые облака у самого горизонта, а под ними – медленно уходит за край неба огненный диск солнца. С его исчезновением и кот поднялся с пледа на лапы и выгнул спинку.
- Надоело, дружище? – улыбнулась ему хозяйка, расценив его движения как намек, что пора спускаться к щедрому холодильнику и мягким игрушкам, - Погоди еще три минуты… Один звонок. Наш с тобой собеседник вряд ли станет долго с нами болтать!
Виктория нащупала рядом с собой телефон и набрала номер. По памяти – она ее никогда не подводила, и сейчас ей достаточно было посмотреть в блокноте номер телефона Ральфа Анри, чтобы не таскать блокнот с собой.
Ученый ответил почти сразу, у Виктории даже мелькнула в воображении сцена – Ральф, стоящий у окна в ожидании заката с занесенной над телефонной трубкой рукой. Вокруг него – мебель, затянутая от пыли целлофаном, который ученый в нервном ожидании так и не успел убрать. Ох уж это воображение…
- Добрый вечер, - ответила Виктория на «алло» в трубке.
- Добрый, добрый. Вы пунктуальны, миссис Эберг! – в голосе Ральфа звучало удивление, как показалось Виктории.
- Мисс, - машинально поправила собеседника девушка, - Просто у меня очень точные часы, господин Анри.
- Вот как… Что ж, время бесценно, Виктория…
- Да, сэр, - быстро ответила Виктория, расценив последнюю фразу ученого как намек на то, что на долгую болтовню он его тратить не желает, - Я не отниму много времени. И перейду сразу к ответу на ваш вопрос.
В трубке послышался щелчок – собеседник прикурил сигарету.
- Я слушаю вас, Виктория.
- Существует еще один вариант, который вы не назвали, сэр. Я виновата, господин Анри. Виновата перед вами и перед своей совестью. Статья, очернившая ваше имя, написана моими словами. И все эти двадцать четыре месяца я ждала встречи с вами, чтобы исправить ситуацию. Я пыталась встретиться с вами в тюрьме, но мне сказали, что Ральф Анри не желает встреч с репортерами, а выведывать у вас информацию, применив хитрость и называясь вашей троюродной племянницей, мне не хотелось. И сейчас я прошу у вас только интервью. Одну-единственную встречу, где вы рассказали бы мне правду. А я донесу ее до читателей газеты… Кстати, это и есть причина, по которой я не покинула то злосчастное место работы – у газеты большая аудитория и… так будет справедливо…
- Справедливо? И вы уверены, что ваше творение не используют против справедливости снова?
- Уверена. Наступив однажды на эти грабли, я нашла способ избежать повторения... И еще я думаю, что наши с вами интересы в этом сходятся. Ваше доброе имя вернется к вам… Так как, господин Анри, могу ли я рассчитывать на встречу и откровенный разговор?

А:
- Разумеется, можете, Виктория... - ответил ученый, - Организовать это несложно. Вам нравится мой ответ?
- Ммм... Как бы это сказать? Ваш ответ слишком быстрый и прямой. Ответили без раздумий. Нет, скорее, мне не нравятся такие ответы, - сказала Виктория, отчетливо чувствуя, что Ральф вновь затевает какую-то игру.
- Все получается слишком просто, да?
- Да.
- Хотите сложнее? - это прозвучало не как вопрос, а, наверное, как предложение.
Викторию учили действовать быстро. И быстро находить любые другие возможности решения своих задач. Информация непрерывно меняется и, чтобы поймать ее за хвост и зафиксировать канцелярской кнопкой на газетном листе, нельзя сидеть на месте. В иных условиях она, вероятно, повесила бы трубку и разыскала бы другого подходящего собеседника. Но сейчас выхода не было.
- Любой каприз... - пробормотала она в микрофон.
Но Ральф Анри прекрасно слышал ее.
- Тогда начнем капризничать. Вы знаете, Виктория, в науке есть такой метод. Называется он "моделирование". Гм... Быть может, вы спешите, а я отрываю вас от дел?
- Нет, напротив, - ответила девушка, располагаясь поудобнее.
Кот, нисколько не обеспокоенный нежеланием хозяйки спускаться домой, потянулся и неспешно исчез в проеме люка.
- Попробуем смоделировать ситуацию? Вы приходите ко мне и я рассказываю вам правду. Всю правду, мисс. То, что вы почерпнули из материалов дела, то, что знали мои коллеги, даже то, что знаю только я один.
- Из материалов дела - не нужно, - перебила его Виктория, блаженно растянувшись на крыше и выпуская в небо колечки дыма, - Я читала внимательно и все помню. Простите, я перебила.
- Ничего страшного. Я расскажу вам о людях, которым было необходимо убрать меня из проекта, о несчастной Терции Липман, которая мирно почивает на кладбище, и вообще - о том, чем мы занимались.
- Заманчивое предложение, - прокомментировала Виктория.
- Еще бы! Из моего рассказа мы с вами выясним, что этот ученый, Ральф Анри - хороший человек. Он не совершал того, за что провел два года в тюрьме. Его следует уважать и снимать шляпу при встрече. Кроме того, правительству неплохо бы попросить у него извинения за те лишения, которые были нанесены незаслуженно. Госпоже Виктории Эберг выплатить гонорар за ту самую первую серьезную статью, дать премию. А жирного индюка... Что с ним сделать?
- Выкинуть с должности! - кровожадно подсказала девушка, демонстративно поддерживая тон Ральфа.
- Хорошо. Народ скажет "Правда восторжествовала!" и разойдется, плюясь жвачками на асфальт. Красивая модель получилась?
- Хоть в картинную галерею!
- Мне тоже нравится. Теперь самое интересное - предположительное поведение модели. Время существования нашей модели - от силы неделя. После этого окажется следующее. Проект, в котором я работал - секретный. Вы не обнаружили в материалах дела ничего, что касалось сути экспериментов... Верно?
Ученый замолчал. Виктория замерла, напряженно вспоминая.
- Виктория, я убаюкал вас?
- Верно, - ответила журналистка, - Дело касалось ошибки в настройке приборов и нарушения правил работы с опасными веществами.
- Получается, что хороший человек Ральф Анри нарушает правила работы с секретной информацией? Но - его можно понять, он рассержен и зол на несправедливость общества. Хотя у него нет почти ничего, чем можно доказать истинность сказанного им, народ поверит в сенсацию. Одни испугаются. Другие будут очень рады. Третьи начнут сами разыскивать доказательства существования того, о чем мы с вами будем говорить. Начнут стучаться в двери лаборатории и редакции. Ученые других государств подхватят идею и будут стремиться достигнуть результатов быстрее, чем мы, чтобы превратить открытие в оружие войны. Во избежание подобных недоразумений, надо как-то перекрыть этот неудобный поток информации. Ральф Анри виновен в том, что рассказывает какие-то небылицы, а Виктория Эберг - разносит это по бумажным листам.
- Ральф Анри заявляет, что сможет доказать то, что разносит Виктория Эберг, если дать ему возможность продолжить свои научные изыскания.
- Виктория, этого вам не пообещает ни один серьезный ученый. В науке всегда есть место ошибке, - мягко парировал Ральф Анри.
- Народ будет с интересом наблюдать за тем, как Ральф Анри движется к разгадке. В этом народу поможет Виктория Эберг.
- Между тем, объединение ученых покачает головой. Ральф Анри уже вызвал смерть одного человека, а сейчас, преисполненный своих целей, вызовет смерть и других людей. Доказательства у них найдутся. Собственно, уже нашлись, потому что вскоре после аварии проект был заморожен и пребывает в таком состоянии по сей день. Найдется и возможность заставить народ поверить им. Например, однажды Виктория Эберг пришла к Ральфу Анри в лабораторию, наверное, узнать, как идут дела. Дела в этот день шли как-то не очень хорошо, поскольку оба погибли в новой аварии. Какая жалость.
- Ага! - рассмеялась Виктория, - Вы боитесь!
- Поверьте, нет. Чего мне бояться? Меня не особенно волнует чистота моего имени... Мне пообещали вернуть возможность заниматься наукой, конечно, не в том направлении, которое привело к неудаче. Кусок хлеба и крыша над головой.
- И это все, что вам необходимо?
- Да.
- Простите, я ошиблась номером.
- Номером?
- Телефонным номером. Я хотела поговорить с ученым Ральфом Анри, а вы - не он. Я уверена, что настоящие ученые служат на благо общества. Если общество заблуждается, ученый указывает на ошибку. А вы работаете на кусок хлеба и крышу над головой.
- И еще - на благо одной журналистки, невинно пострадавшей из-за меня.
- Кажется, я уже сказала, что считаю, что это вы пострадали из-за меня, - ответила Виктория ледяным тоном.
- Ничуть. Кажется, вы уже сказали, что вашу статью исправлял господин жирный индюк. Чего же еще от него можно было ожидать? Я не сержусь на него.
Виктория промолчала.
- Виктория? От нашей модели остались только ваши отношения с собственной совестью. Вы решите этот вопрос сами или мне нужно помочь вам?

Л:
- Со своей совестью я разберусь сама, - обиженно буркнула в ответ Виктория, - Я не искала вашей помощи. А всего лишь старалась быть полностью откровенной с вами и донести истинную причину моего желания. Чтобы у вас не возникло подозрений в моих скрытых целях.
- Хорошо, я понял вас, - тон Ральфа стал несколько мягче.
Неудобную паузу, последовавшую за этими словами, нарушал только звук выдыхаемого сигаретного дыма. Виктория уселась по-турецки и затушила окурок в глиняной пепельнице. Махнула рукой, разгоняя тонкие кудрявые струйки дыма – и он развеялся.
- Ральф? – голос собеседницы оживился, и обида улетучилась из него, словно те струйки.
- Мм?
- А что, если мы зайдем с другой стороны? Я сейчас подумала…
- Со служебного входа? – улыбнулся ученый.
- Почти… Нам не нужно рассказывать подробно о вашей работе. И у нас есть оправдание – проект ведь секретный… Был. Тем более, что читатели все равно мало что поймут, - девушка поморщила лоб, вспомнив, как сама пыталась вникнуть хоть краешком ума в то, о чем читала в бумагах по делу Ральфа.
- «Дорогие читатели, мы не будем рассказывать вам небылицы, в которых вы все равно ни черта не поймете. Потому, просто поверьте на слово – Ральф Анри невинен, как дитя!» - предложил Ральф, имитируя, почему-то голос телевизионного диктора.
- Из вас получится знатный писака! – весело рассмеялась Виктория, - Но нет… У меня другая идея. Нам просто нужно найти виновных в той аварии. Вы ведь сами сказали, что у каких-то людей было желание убрать вас из проекта…
Девушка прислушалась к тишине, пытаясь по звукам угадать, какую реакцию вызовут ее слова у собеседника.
- Продолжайте, - ответил он ровным тоном.
- Я напишу статью о том, что… или кто на самом деле был причиной той аварии. Лишь вскользь упоминая о самом проекте… И тогда рядовой читатель поймет, что Ральф Анри – не убийца. Ученый мир узнает, что Ральф Анри не совершал ошибок…  А работа над вашим проектом может быть успешно продолжена. Нужно только рассказать людям правду, а выводы они сделают сами… И тогда предложения сами найдут вас.
- А если у вас не будет доказательств этой правды? – негромко и мягко, словно стараясь не разбить мечты девушки, спросил Ральф.
- Значит, я добуду их, - упрямо и отчетливо прозвучал ее ответ.

А:
- М-да, у совести нет никаких шансов заключить с вами сделку! - усмехнулся ученый, - Если вы еще не устали, попробуем смоделировать и эту ситуацию?
- Знаете, Ральф, мне становится интересно играть в ваши модели! - ответила Виктория.
- Я очень рад. Это действительно приятное и, главное, безопасное занятие. Итак, вводные данные. Я... Дело в том, что среди участников проекта возникло противостояние. Я утверждал, что переходить к экспериментальной фазе работы нельзя. Процессы, которые могли начаться в ходе экспериментов, представляют угрозу для окружающего нас мира. По этому поводу мы с Терцией Липман выполнили расчеты и предоставили их руководству. Выходило, что вероятность возникновения опасной ситуации равна приблизительно одному шансу из ста. Велика ли эта вероятность, Виктория?
- Нет. Один процент.
- Да. И я сказал, что пока мы не разберемся с этим одним процентом, не превратим его в ничтожно малую величину, не найдем средство защиты - практические опыты следует запретить. Со мной согласилась только Терция. Остальным не терпелось увидеть и испытать наше открытие! Может быть, с целью опубликовать его результаты и продемонстрировать их всем остальным. Смотрите, мы нашли, смотрите и дрожите от страха! Потому что теперь мы владеем уникальной возможностью и можем использовать ее, как оружие! Я нарисовал им картину... Того, что может произойти в случае неудачи. Мои доводы подвергли критике и сомнению. Собственно, я и сам сомневался в своих предположениях, однако риск все равно слишком высок, речь идет о жизни людей... Вы понимаете, что произошло дальше?
- Я понимаю, сэр. Если десять человек говорят "это безопасно", а двое возражают им, выигрывает мнение большинства.
- Именно так. Не добившись ничего, мы с мисс Липман хотели покинуть проект. И прекратили всякие работы. Но она звонила мне каждую ночь. Она не могла заснуть! Она боялась... Я говорил ей "Успокойтесь, Терция, сегодня они не начнут, аппаратура еще не готова!" Терция знала об этом, но... Может быть, мне следовало каким-то путем заставить ее поверить, что эксперимент безопасен? Как вы думаете, Виктория?
- Обман? Нет... Думаю, что это не получилось бы. Вам пришлось бы доказывать это своим собственным поведением.
- Наверное... Два года - неплохой срок для размышлений. Создать видимость, что я согласился с позицией своих коллег, выполнить несколько опытов с подложными результатами - и молодая цветущая девушка в течение полугода не превратилась бы в тяжелую неврастеничку. И я остался бы один, с глазу на глаз со своими жуткими версиями.
- И, если бы предполагаемая вами авария все-таки произошла, потеряли бы уважение Терции Липман. Как человек, не способный защитить свою точку зрения.
- Уважение Терции в таком случае уже никому не понадобилось бы... Впрочем, мы отвлеклись. Так вот. Мы с нею организовали диверсионную деятельность. Незаметно, но всячески мешая подготовке к эксперименту... Через некоторое время кто-то из коллег догадался об этом. Остальное - дело техники, Виктория. Этот "кто-то" подстроил небольшую аварию, в которой Терция погибла, а я был лишен каких-либо доказательств своей невиновности.
- Но ведь у них не было и стойких доказательств вашей вины? - воскликнула Виктория.
- Именно поэтому вы сегодня получили возможность встретить меня у ворот тюрьмы. Два года. А не десять. И не смертная казнь. "Кто-то" оказался справедливым человеком, он просто убрал меня из проекта.
- Но... Вы сказали, что вскоре после этого работы по проекту были остановлены? Почему? Ведь вы больше не мешали им?
- Это остается загадкой, Виктория. Авария была подстроена гениально! Своего рода "буря в стакане", микроскопическая копия всего того, что должно было произойти в одном случае из ста. Одна смерть... А не тысячи. Маленький пример моей правоты. Научное сообщество проснулось, рассмотрело причины аварии, сравнило результаты с данными наших с Терцией расчетов и, вероятно, наконец-то поверило нам. Только зачем было замораживать проект вместо того, чтобы начать поиски средства защиты? Я до конца надеялся, что проект живет, что коллеги ищут это средство... Сегодня мне сказали, что это не так. Хотя до меня доходили кое-какие новости насчет того, что с проектом возникли трудности, однако я считал, что коллеги не допустят остановки. Они докажут сообществу, что авария была последним предупреждением или вообще произошла по иным причинам, что работы нужно продолжить именно ради безопасности всего мира. Ведь утечка информации все-таки существует. Однажды кто-то сделает то же, что и мы, только он не обратит внимания на этот процент...
Ученый замолчал. Некоторое время Виктория слушала его дыхание.
- Виктория, возьмите управление моделью, - сказал Ральф Анри, - Вы опубликуете мой рассказ. Что будет дальше?

Л:
- Будет паника, Ральф… - медленно произнесла Виктория, словно размышляла над ответом и отвечала одновременно, - Будет паника, если я в точности перескажу то, что сейчас услышала от вас.
- Вот именно. Но это и есть – правда, которую вы так желали донести до читателей. Выходит, что делать это вредно, а писать небылицы – тоже не в ваших правилах, насколько я понимаю? Так что же вы выберете? Сотворить панику, соврать, или отказаться от своей идеи вообще?
- Статья будет, - негромко, но уверенно ответила девушка, - Но в ней не нужно открывать все факты и дополнять размышлениями о дальнейшем развитии событий.
- Вот как! – воскликнул ученый, - Любопытно, какие же факты вы предпочтете скрыть?
- Я напишу о том, - продолжила Виктория, не обращая внимания на призвук сарказма в голосе собеседника, - Что авария, в которой обвиняют ученого Ральфа Анри, произошла по причинам, которые он создать не мог… Кто-то создал их искусственно. Быть может, это был завистливый коллега, который жаждал славы. Он понимал, что проект обречен на успех, и все лавры достанутся вам. Но без вашего участия он не смог продолжить эксперименты, и проект  был заморожен. Или у него были другие причины? Кто знает… В любом случае, настоящий убийца Терции Липман находится на свободе, а Ральф Анри отбыл наказание за преступление, которого не совершал.
- Допустим. И что же последует за этой вашей публикацией?
- Рядовой читатель узнает о вашей невиновности. А те, кто прежде был заинтересован в результатах ваших экспериментов, добьются разморозки проекта и вашего участия в его продолжении… Вы ведь сами сказали, что вашими наработками могут воспользоваться другие, а «убежать» информация о них вполне могла. Значит, продолжить работу ради безопасности мира просто необходимо! Но сообщать об этом в статье мы не будем… Мы поговорим об этом с тем, кто заинтересуется продолжением работы.
- Мы? – усмехнулся ученый. Он терпеливо слушал фантазии собеседницы, но не удержался от ироничной улыбки – так технично и ненавязчиво эта барышня записалась в его помощницы.
- Как вы думаете, Ральф, - вдруг сменила тему Виктория, пропустив мимо ушей его вопрос, - А какие цели преследовал этот «кто-то» на самом деле? Ну, в самом же деле, не пожертвовал же этот человек жизнью несчастной Терции в угоду зависти? Да и справедливость, кажется, вы напрасно ему приписали… Он мог устроить, но не хотел ни вашей казни, ни длительного заключения. Я думаю, он хотел изолировать вас на короткое время и именно закрыть проект… - Виктория несколько раз щелкнула карманным фонариком, всякий раз задумчиво разглядывая причудливые тени в пятне его света. Стало уже почти совсем темно.
- Зачем? Результатов ждал весь ученый мир, результатов, при этом, срочных!
- Вот именно… Весь мир. А «кто-то» находит более узкий и щедрый круг заинтересованных в вашей работе… Он подстраивает все так, что вы оказываетесь в изоляции. Добивается закрытия проекта, но самостоятельно разворачивает начатую вами работу в другой лаборатории. И теперь, когда вы оказались в роли забытого безработного ученого, он планирует предложить вам присоединиться к нему. Вы ему нужны, иначе доказательств для смертного приговора «хватило» бы… И я думаю, что связаться с вами он не замедлит. Или уже попытался связаться?

А:
- Интересное решение... - сказал Ральф Анри после некоторого раздумья, - Честно говоря, я хотел покинуть город и найти место где-то подальше отсюда. Но, конечно же, ученый мир обнаружил, что я на свободе. Мне позвонил коллега по проекту и предложил вернуться туда, где я работал. С одной стороны, это неплохо, в университете замечательное оборудование и толковые лаборанты. С другой стороны - приятно ли работать рядом с людьми, среди которых находится один или несколько тех, кто все это устроил? Что бы вы посоветовали мне, Виктория?

Л:
- Разумеется, принять предложение! – не задумываясь, ответила Виктория. В ответ в трубке раздался короткий выдох, который она приняла за смешок, - И ничего смешного в этом нет…
- Я и не собирался смеяться, - серьезно ответил Ральф. – Наоборот, я совершенно серьезно отношусь к вашим размышлениям.
- Я просто вас не вижу… - виновато пробормотала девушка, - Так вот, что я об этом думаю. Во-первых, вы получите работу, и работу не в самом плохом месте, а может даже добьетесь разморозки проекта. Во-вторых – получите возможность найти того, кто все это устроил, понять его цели, а дальше действовать по обстоятельствам…
Виктория вдруг замолчала, но тон ее последней фразы был таким, будто она собиралась продолжить, но передумала.
- А в-третьих? Есть еще и третий пункт?
- А в-третьих – это опасно… Если ваши недоброжелатели все еще работают в этом университете…
- Хм… Третья причина – добыть себе немного острых ощущений?
- Нет… - вздохнула девушка, словно вдруг наткнулась на невидимую преграду на пути к цели, - «В-третьих» ложится на другую чашу весов… Не в пользу этого предложения. Хотя… После выхода моей статьи правосудие, скорей всего, заинтересуется поимкой настоящего убийцы и ему будет не до вас… - неуверенно предположила девушка, - Возможно…
- Что-то я не совсем понял, что же вы мне советуете? – спросил ученый, потому, что пауза слишком затянулась.
- Была бы я на вашем месте – я бы рискнула, - уверенно ответила Виктория, - Но рискнула бы своей безопасностью и именем. Вашим я уже однажды рисковала… Решать вам, господин Анри. И не слушайте советов сумасшедшей журналистки.
Девушка грустно улыбнулась – осознание собственной вины за ту статью, которая уничтожила репутацию ее собеседника, снова напомнило о себе.

А:
- В чем же риск, Виктория? Если я буду вести себя хорошо, не вмешиваться во всякие опасные проекты - мой "кто-то" не получит повода для агрессии?
- Но если проект оживет, вас наверняка включат в работу с ним?
- Я надеюсь, - ответил Ральф Анри, - На то, что в этом случае мы с коллегами сможем принять общее решение. Проект, судя по всему, разморозят только при условии обеспечения необходимого уровня безопасности. Даже если вся моя задача будет заключаться в мытье химической посуды. Это вполне безопасное и даже почетное занятие! Пожалуй, я рискну. Но вы ведь не оставите меня в одиночестве, правда? И обязательно сообщите, что по поводу вашей статьи скажет уважаемый жирный индюк?

Л:
- О! Я даже запишу его речь на диктофон! – радостно засмеялась Виктория. Ее очень радовало решение ученого, другой ответ разочаровал бы ее. Она не знала его лично до этого дня, но прочла столько о нем и о его деятельности, что в мыслях нарисовала себе смелого и решительного человека, готового ради науки буквально на все, - И, конечно, порадую вас рассказом, как господин редактор метал в меня ботинки, молнии, и все, что попадалось под руку!
- Тогда не забудьте надеть каску, когда пойдете к нему со статьей, Виктория! – поддержал ее шутку ученый. И это было еще одной приятной и неожиданной его чертой – в своем воображении девушка лишила заочного знакомого чувства юмора.
Разговор подходил к концу, и девушка, чтобы не терять времени даром, принялась собирать свои вещи, зажав телефонную трубку между плечом и ухом.
- Погодите, Ральф! Так как же наша встреча? Мне нужно уточнить детали и записать все с ваших слов… Ведь сейчас никаких записей я не вела… - И верно, разговор настолько отклонился от начальной своей цели, что журналистка едва не забыла о ней, - Когда вы сможете уделить мне несколько минут для личной встречи?

А:
- Для личной встречи? А вы? Насколько я понимаю, ваша работа предусматривает обширные затраты времени? - спросил Ральф Анри.
- Ничего сложного. Особенность моей работы как раз в том, что я могу сама выбирать время.
- Вот и прекрасно. Мы с вами неплохо поработали с моделированием ситуаций. Еще раз внимательно рассмотрите наши модели, Виктория. Подумайте над тем, не упустили ли мы что-нибудь, а также о том, сможем ли мы при необходимости быстро и без последствий остановить работу.
- Некоторые публикации в прессе производят эффект взрыва! - улыбнулась девушка.
- Тогда позаботьтесь и об укрытии для персонала! - в тон ей ответил ученый, - И позвоните мне, когда все будет готово. Я понимаю, что вы хотите выразить готовность уже сейчас, однако спешка может оказаться фатальной.

Л:
- Хорошо, хорошо! – засмеялась Виктория. Так забавно подходил ученый к написанию статьи – будто к научному эксперименту. Сначала – все взвесить, проверить, пересчитать, прежде, чем приступать к работе… А у нее было долгих два года, чтобы все обдумать, - Я позвоню вам завтра, в это же время. Идет?
- Договорились.
- Тогда спокойной вам ночи, Ральф! А завтрашний день принесет хорошие новости и мудрые решения.
- О! Вы еще и предсказательница по совместительству? – улыбнулся в трубку собеседник.
- Нет… Это – пожелание…
- Спасибо… И вам спокойной ночи, Виктория…
…Девушка не могла уснуть до глубокой ночи. Как ни пыталась она остановить гонки, что устроили в голове мысли, а они все бежали и бежали, из одной возникала другая, затем делилась на два вопроса, а из ответов на вопросы возникали новые вопросы… Целые куски будущей статьи то и дело возникали в сознании, а в связи с ними – приходили вопросы, которые она должна будет задать ученому при встрече. Их хотелось тут же записать в блокнот, чтобы не потерять к утру находки. Наконец, Виктории надоело бороться с собой, она решительно откинула одеяло в сторону и вскочила с постели. Вдруг ей захотелось кофе – наверное, по привычке? Раз встала – будет кофе… Но крепкий напиток и пробежка по дому подействовали на Викторию, как снотворное (или, может, она успокоилась, записав свои мысли в потрепанный блокнот?) Вскоре она крепко уснула… А утром вставать так не хотелось, что Виктория пожертвовала удовольствием выпить утренний кофе в пользу «еще пяти минуточек сна». Тем более, что сегодняшний день обещал быть полным обычной мелкой суеты – ничего интересного, до самого вечера. До вечера, когда Ральф расскажет ей по телефону те самые хорошие новости…

А:
Днем Ральф уже спускался сюда. Просто убедиться, что все в порядке. Окинул взглядом стены, аккуратный строй различного хлама на полках, провел пальцами по ржавым перилам металлической лесенки, ведущей из подвала в гараж, пристроенный к дому. Все покрыто толстым слоем пыли. Андерсены, очевидно, не бывали здесь, а если и приходили, так только для того, чтобы убедиться, не заливают ли подвал грунтовые воды. Ближе к вечеру ученый встретил их на улице, когда выходил за продуктами, поблагодарил и выразил признательность за помощь. Все спокойно. Они ничего не знают.
Стеллаж со скрипом повернулся на петлях. Разумеется, полиции не пришло в голову обыскать дом повнимательнее. Они унесли только некоторые бумаги, не представляющие особой ценности, да скопировали информацию с домашнего компьютера. Ральф Анри улыбнулся. Что они могли отыскать там? Вся настоящая работа ждала его здесь, за стенкой из фальшивых кирпичей. В маленьком помещении, которого нет на инженерной схеме здания.
Он приподнял часть "стены" и оттащил в сторону. Нажал выключатель. Здесь тесно, на полу - тщательно упакованные в герметичную пленку приборы, реактивы, три тяжелых трансформаторных катушки. Стол. Фотография Терции тоже в пыли - здесь есть замаскированный короб вытяжной вентиляции. Ученый сел на металлический ящик у стены, осторожно смахнул пыль и пристально посмотрел в глаза девушки.
- Если ты можешь меня слышать, то я рад встрече, - сказал он, - Какие у меня новости? Никаких. Кроме того, что я вернулся. Здесь все цело, ничего не пострадало за эти два года... Все как тогда, когда я вышел из дома в последний раз. Я обещал тебе закончить нашу работу и я выполню обещание. Я просто спал. Два года. С добрым утром?
Девушка в белом халате молча улыбалась ему, сидя вполоборота на подоконнике университетской лаборатории. Ральф поставил фотографию на место, извлек из упаковок, протер и водрузил на стол несколько предметов непонятной формы и назначения. Некоторое время соединял их проводами, включал и выключал, убеждаясь в работоспособности. Затем удовлетворенно кивнул, погасил свет и вышел, тщательно заперев низкую металлическую дверь и придвинув стеллаж на прежнее место.

Л:
- Ты меня сегодня просто радуешь, Вик! – восторженно произнес главный редактор газеты «Новое Время» Теодорас Митради и, сверкая довольной улыбкой, бросил на стол несколько листов бумаги, которые до этого держал в руках. Бумаги не разъехались по всей поверхности полированного стола только потому, что были сколоты канцелярской скрепкой, - Эту статью я ждал только к понедельнику! Обычно тебя приходилось торопить…
Главный редактор был и вправду очень полным мужчиной. Его возраст трудно было определить «на глазок» - хоть кудрявые его волосы были совсем белыми, но его круглое лицо не украшала ни одна морщинка. Оно было совершенно гладким, и создавалось впечатление, что он каждое утро умывался маслом. А раз гордиться морщинами он не мог, нашел себе другой предмет для гордости – свой нос! Который, конечно же, подчеркивал его происхождение. То есть, это он считал, что форма его носа сразу же выдает в нем потомка древних греков. Его подчиненные же видели в нем сходство с гордой и глупой птицей, и прозвище Индюк намертво приклеилось к господину Митради задолго до того, как он занял место за редакторским столом. Или (если речь в разговоре шла о чем-то приятном) Тедди – за сходство с большой мягкой игрушкой.
Сейчас напротив этого самого места сидела Виктория Эберг и равнодушно выслушивала восторги начальника по поводу своей работы.
- Ну, вот и здорово… Приятно было вас порадовать, - ответила она.
- Ты что, всю ночь работала? Что-то ты неважно выглядишь… - Индюк пристально посмотрел на собеседницу поверх очков.
- Нет, спала, как младенец, - соврала девушка.
- Спала? – рассмеялся редактор. Кажется, усталый взгляд Виктории говорил ему об обратном, - Ну, да дело молодое… Пусть будет «спала»!
- Господин Теодорас, я хотела бы попросить о небольшом отпуске, - переменила тему Виктория. Ей не очень были приятны намеки Индюка, - Можно сказать, творческом… Разумеется, за свой счет.
- Этого еще не хватало! – веселость редактора словно ветром унесло, - С чего вдруг?
- Просто я обдумываю одну статью, и мне не хотелось бы отвлекаться…
- Ты меня пугаешь сегодня, Вик! – голос и выражение лица Митради и вправду стали испуганными, - Ох, полетит однажды моя голова с плеч из-за вашего творчества…
- Так радую или пугаю? – криво усмехнулась Виктория, а про себя подумала: «Не бойся, не полетит. Твой палач просто не сможет нащупать у тебя шею».
- Нет! Никаких отпусков! Работы вон… целый ворох! – быстро нашел причину для отказа начальник, - А творчество – в свободное от работы время!
«Не очень-то и надеялась…» - мысленно ответила ему девушка. Но попробовать стоило, даже без надежды на успех. И, получив очередную задачу (а именно – написать хвалебную статью о работе городских властей под видом статьи об открытии библиотеки), вышла из кабинета.
Работой она займется не раньше понедельника, не для того она так торопилась закончить одну статью, чтобы досрочно наброситься на следующий заказ… Заняв свое рабочее место, Виктория принялась ворошить Всемирную Сеть в поиске хоть какой-нибудь информации о дальнейшей судьбе ученых, работавших два года назад в том же университете, где работал Ральф Анри.

А:
- Разумеется, мы пробовали! - сказал Карт Жойтех и отошел от окна.
Полуденное солнце причудливо отражалось от белого пластика подоконников, подсвечивая потолок и стойки с химической посудой. Рядом мирно гудел вентилятор вытяжного шкафа. Ральф Анри знал, что если выключить его, то из-за дальней стены лаборатории можно услышать тонкий писк магнетронов, день и ночь гоняющих частицы по кольцевой трассе. Постоянная едва ощутимая вибрация - от морозильных установок этажом ниже. А за ближайшей стеной - щелчки рентгеновской трубы. По ночам, когда он заставлял трубу работать на высокой частоте, они напоминали пение цикад...
- И? - спросил Ральф.
- И трижды сжигали оборудование. Не считая твоей аварии. Ничего невозможно понять! Сброс возникал чаще, чем в твоих расчетах. И на другом уровне, чем мы согласились с тобой в наших. Когда в фундаменте здания появилась трещина, комиссия вернулась и закрыла все к чертовой матери.
- Экранирование... - спокойно сказал ученый, раскуривая сигарету.
- Дело не в нем. И не в эффекте вращения. Здесь было что-то другое, то, что вытягивало энергию из камер. Мы списали все на столкновение интра-мезонов и разобрали установки. Ерон в отчете даже привел пример - мы ремонтируем колесо, сидя в несущемся автомобиле и пытаемся синхронизировать свои руки под его ускорение.
- Гм... - усмехнулся Ральф, - Хороший пример. А как быть с той частицей?
- Она болталась в кратере стеклянной стенки и просто прилипла к ней. Это единственное, на что мы не нашли возражений. Колба ведь разлетелась... Удивительные были времена, Ральф? - улыбнулся Жойтех.
- Удивительные. Мы стояли прямо на пороге, пока Всевышний не захлопнул дверь.
Дверь открылась и в лабораторию, один за другим, вошли пять человек. Двоих Ральф помнил - эти лаборанты пришли на работу незадолго перед тем, как погибла Терция. Остальных - пожилого мужчину с бородой, женщину средних лет и молодую девушку Жойтех, очевидно, собирался представить ему позже.
- Дамы и господа, это - профессор Анри. Ральф Анри. С завтрашнего дня он принимает у нас должность научного консультанта по проектам, связанным с электрическими полями и излучениями. Его историю я рассказывал вам. Прошу любить и жаловать...
- Добрый день, коллеги, - сказал Ральф и почему-то подумал о том, что улыбка на его лице, кажется, научилась появляться сама собой.

Л:
Весь вечер Виктория занималась уборкой. Не то, чтобы в этом была необходимость – просто это случалось неосознанно… Всегда, перед серьезной или большой работой хочется освободиться от хлама и разложить все по местам. Чтобы нужный инструмент оказывался под рукой вовремя.
Из ящиков письменного стола и с полок девушка вытащила все, что пылилось там уже много месяцев – экземпляры газет с ее публикациями, которыми она гордилась, цветастые толстые каталоги, мятые блокнотные листы… Закончив с хламом в столах, она принялась наводить порядок в ноутбуке, безжалостно удаляя черновики, забытые наброски. Ее пальцы зависли над клавишами, когда она дошла до текстового документа с названием «Наказание без вины». Это было рабочее название той самой статьи двухлетней давности. Об ученом Ральфе Анри…  Название затем журналистка придумала другое. Но… Индюк, вывернув смысл статьи на изнанку, придумал ей и незамысловатый заголовок. «Ученый осужден за ошибку» - красовалась тогда надпись на первой полосе «Нового времени»…
Разделавшись, наконец, с беспорядками, девушка унесла изрядную стопку макулатуры прочь из дома. В прихожей, по ее возвращению, была уже такая тьма, что Виктория машинально потянулась к выключателю… И тут же вспомнила, что обещала позвонить Ральфу, как и вчера – то есть, после захода солнца…
Ответил бесцветный женский голос:
- В настоящее время нас нет дома. Но мы перезвоним вам…
Виктория выслушала стандартную речь на автоответчике в телефонной трубке и произнесла после сигнала:
- Ральф, если вы рядом, возьмите трубку, это Виктория Эберг… - впрочем, без надежды на успех. Конечно, у человека накопилось столько дел за время отсутствия, а сегодня, вероятно, было столько событий - с чего бы он стал помнить их вчерашний уговор?
Но из динамика тут же раздался его голос:
- Рядом… Добрый вечер, Виктория.
- Добрый вечер. Как прошел ваш день, господин Анри?
- Как обычно, - улыбнулся Ральф. – А ваш?
- О! А вот мой сегодняшний день совсем не похож на вчерашний! – поддержала его тон Виктория. И перешла сразу к цели своего звонка, - Я предлагаю встретиться завтра, во время обеденного перерыва. В пяти минутах ходьбы от вашего университета есть уютное кафе. Это не займет много времени, у меня всего несколько вопросов… А чашечка кофе будет приятным дополнением к беседе.
- Вот как! Вы так быстро все обдумали? – улыбнулся ученый.
- Да… Быстро. У меня было всего лишь два года. – Голос собеседницы приобрел серьезный и решительный тон.
- Я вынужден отказаться, Виктория.
- Отказаться? – крайне удивилась девушка.
Она неплохо умела владеть своими эмоциями, но сейчас обида и разочарование моментально и так крепко захватили ее, что о причине отказа вопрос не прозвучал…

А:
Наступило молчание. Виктория только шумно выдохнула воздух, подавив в себе желание бросить трубку, а Ральф Анри, вероятно, ждал вопросов. Тишина смутила его.
- Гм... Виктория, вы здесь? - спросил он.
- Я слушаю.
- Не огорчайтесь. У нас с вами появилась новая информация.
- Информация? Какая?
Девушка немного оживилась. Значит, ученый не потерял желания помочь ей, ему просто что-то мешает...
- Угадайте, с кем я сегодня разговаривал?
- Вы нашли его? Того, кто подстроил аварию? - с надеждой воскликнула журналистка.
- Нет! - засмеялся Ральф, - Не угадали. Вот на столе передо мною лежит визитная карточка. На ней написано "Шеф-редактор газеты «Новое Время» Теодорас Митради".
- Что-о?
- Именно так. Честно говоря, я не искал разговора, я просто пришел взглянуть в глаза человеку, который срезал ваши крылья...
- Мои крылья! - сердито фыркнула девушка, - Ну и как, взглянули?
- Нос этого господина, действительно, весьма выдающаяся деталь. А манеры общения подчеркивают стремление держаться в курсе событий. Вероятно, для того, чтобы издание держалось на уровне, редактором должен быть именно такой человек...
- Но разговор все-таки состоялся? - быстро спросила Виктория, мысленно связав новость со словами "вынужден отказаться".
- Да. Жаль, но господин Митради вначале не смог вспомнить, кто был автором статьи «Ученый осужден за ошибку», о которой у нас с ним зашла речь. Я не дал ему подсказки, а позже он и сам не пожелал сообщить мне ваше имя, Виктория. По-моему, это очень приятно, шеф-редактор сохраняет тайну!
- Ральф, расскажите мне лучше о том, что получилось в итоге? - вздохнула Виктория.
- Хорошо. Не вдаваясь в подробности, сообщу следующее. Престиж издания не позволяет публиковать какие-то дополнительные сведения по темам, связанным с вмешательством власти, кроме случаев, поддержанных этой самой властью. Иными словами, это было судебное дело. Вы обещали отыскать новые доказательства... Так вот, когда по этому поводу организуется новое судебное дело и доказательства будут поддержаны судом, господин Митради позволит опубликовать статью об этом в своем издании. Во всех иных случаях журналист, позволивший себе попытку работать с "голыми" доказательствами, будет вышвырнут на улицу. И подобные случаи уже имели место. Пометьте, что два последних утверждения - цитаты из его речи.
- Чертов трус! - вырвалось у Виктории.
- Простите, чертов трус - это господин Митради или я? - учтиво поинтересовался Ральф Анри.
- Редактор...
- Я. Я не желаю, чтобы в результате нашего сотрудничества вы лишились работы. Я вынужден отказаться, Виктория, запретив эксперимент. Риск слишком значителен.
- Победителей - не судят!
- В современном мире - при условии, что победитель мертв. Полагаю, возможность победить у вас еще будет... Давайте встретимся и как-то отметим удачный исход дела.
- Удачный исход? Вы это называете удачным исходом? - холодно спросила девушка.
- И никак иначе. Мы смогли "увидеть" предстоящую аварию еще на этапе подготовки. В ученом мире это считается благоприятным признаком.
Оптимистичный тон, который прозвучал в его словах, вызвал у девушки мысли о том, что Ральф Анри изначально не желал появления ее статьи на свет. Да-да, конечно! Именно для этого он затеял все это моделирование, а когда увидел, что Виктория не собирается останавливаться, просто пошел и поговорил с Индюком.
- Лучше бы вы два года назад "увидели" свою аварию! - сказала она и нажала "отбой".

Л:
- Черт с тобой, справлюсь и сама! – крикнула девушка в микрофон выключенной трубки, держа ее перед собой.
Телефонная трубка, со злостью отброшенная на мягкий диван, пролетела мимо дремавшего там Кота и подскочила, плюхнувшись рядом с ним. Зверь лениво поднял голову – он уже привык к резким движениям и не пугался. Виктория приземлилась на диван тут же, рядом с брошенной трубкой, уперлась локтями в коленки и подперла кулаками подбородок. Так она просидела буквально несколько секунд, затем снова продолжила разговор с трубкой, но уже без негодования. Видимо, за это время она придумала, как преодолеть препятствие…
- Ну что, дружище… Пойдем в обход…
Кот, услышав одно из своих имен и призыв куда-то идти, вытянул лапы и зевнул. Затем он осторожно спрыгнул с дивана и тихо мяукнул.
- А тебе бы лишь покушать, - шутливо проворчала хозяйка коту.
Пока животное хрустело кормом на кухне, Виктория уютно устроилась на диване с включенным ноутбуком. Сейчас ей абсолютно ясно было одно – отступать она не собирается. Какие причины для отказа от идеи со статьей назвал Ральф? Верно… Только сомнение в том, что статья будет опубликована («ну, это мы еще посмотрим, кто – кого, мистер Индюк» - ответила на это Виктория в уме), и возможное ее увольнение… А вот этого она, уже довольно известная журналистка крупной газеты, боялась меньше всего. Она, можно сказать, «терпела» эту работу только из-за будущей статьи! «Ага, напугал ежика… Пусть вышвырнет, и чем скандальнее – тем лучше! Проще будет устроиться в более свободное издание…» - улыбнулась про себя девушка.
- Голые доказательства? Ну, про небылицы, господин Анри, мы с вами уже говорили… - вещала Виктория теперь клавишам, быстро стуча по ним пальцами, - Что сможем – оденем, что не оденем – не покажем… А новое судебное дело, думаете, само может организоваться? Интересно, с какого такого перепугу? Молчите? Вам ответить нечего…
Ноутбук и вправду молчал. Но ответы у него, кажется, все-таки имелись… Во всяком случае, очередная страничка Всемирной Сети, найденная поисковой системой, вызвала восторженное и громкое«О!» из уст журналистки.
- Так-та-а-к… - потерла Виктория ладошки, вчитываясь в имена на экране, и достала свой блокнот из рюкзака, что лежал тут же, у дивана.
На сайте университета, в одной из лабораторий которого и произошел тот несчастный случай, пролить свет на темную сторону которого собиралась Виктория, имелись имена и номера рабочих телефонов ведущих сотрудников. Записав несколько из них в блокнот и сделав какие-то пометки, девушка остановилась на имени Карт Жойтех. Ее память не подвела Викторию и на этот раз… Имя этого ученого не раз упоминалось в документах по делу Ральфа Анри. Сделав пометку напротив его номера в блокноте, Виктория обвела ее несколько раз.
- Ну, что ж… Планы на завтра не меняются, господин Анри. Вылет состоится при любой погоде! А сегодня – всем отдыхать… – скомандовала компьютеру Виктория, и клавиши его в темноте озарились ярким светом приближающегося к ним экрана.

А:
- Нет, мисс Поэл, - покачал головой Ральф, - Вы не понимаете принципа. Соответственно, ваши производные правила ошибочны.
- Профессор Анри, первое правило напрямую связано с формулой Нильсена, - возразила студентка.
- Это, конечно, так... - ученый раздумывал, как объяснить девушке ее ошибку и добиться понимания, - И Грегори Нильсен наверняка согласился бы с вами. Но! Как мы можем использовать это первое правило? К сожалению, никак. Оно относится к общей волновой теории и только запутало ваши мысли.
Ральф взял сигарету из коробки на столе и принялся шарить по карманам в поисках зажигалки. Но студентка опередила его, в ее руке раздался щелчок и вспыхнул огонь.
- Благодарю... - сказал он и выпустил струйку дыма в сторону окна, - А скажите, мисс Поэл, какой пример вам показывал профессор Липсер на занятии? Объясняющий принцип Времени?
- Он показывал Кольцо. И перемещал внутри него луч лазера. Мне казалось, что я все поняла...
- Все гораздо проще, - кивнул Ральф и неторопливо оторвал от конспекта с ее ответом длинную бумажную полоску, - Протяните мне указательный палец.
Студентка, выразив заинтересованность на лице, выполнила его просьбу. Профессор взял ее руку и начал наматывать бумажную полоску на палец, словно бинтуя его.
- Ну как? - улыбнулся он, наложив последние витки, - Есть идеи?
- Гм... - задумалась девушка, наблюдая, как бумага сама по себе разматывается, ослабляя натяжение, - А! Время! Кольцо - это мой палец!
- Ура. Кольцо - это ваш палец, можете даже покрутить им по часовой стрелке. Эффект вращения мы нашли. А эффект сохранения?
Бумага между тем размоталась окончательно и мисс Поэл принялась наматывать ее вновь.
- Вот он, - сказала девушка, - Взаимодействие витков и Кольца. Прошлое всегда с нами, я сейчас одновременно сдаю вам зачет, сплю у себя дома на кровати, гуляю за ручку с мамой в детском парке и так далее.
- А если бумажная полоска будет длиною в сотню миль?
- Кольцо раздавит. Время ограничено для Кольца! - восхищенно улыбнулась девушка.
- Верно. Дальше?
Студентка без спроса схватила со стола ножницы и разрезала торчащий конец ленты вдоль.
- Так? - с победоносным видом спросила она.
- Так, - согласился профессор, - Для конкретного Кольца может быть одно и только одно будущее. "Хвостики" топорщатся и оборвутся через несколько витков. Принцип Жильберта, а?
- Да, профессор. Теперь мы попробуем вот что...
Студентка задумалась. Ральф Анри, чтобы не отвлекать ее, откинулся в кресле, глядя на потолок и неторопливо выдыхая дым. Потом вновь перевел взгляд на девушку. Прицельно действуя ножницами, она пыталась вырезать отверстие в в своей "бинтовой повязке".
- Оставьте. Вы пораните "Кольцо", - сказал ученый.
И продолжил "как это сделал я два года назад". Вслух он этого, конечно, не сказал...

Л:
Без четверти полдень. Виктория взглянула на часы, висящие как раз напротив ее рабочего места. Самое время позвонить в Храм Науки, пока светлые умы не разошлись на обед… И начать свои попытки найти собеседника, интервью с которым и станет основой ее будущей статьи, журналистка решила прямо со звонка Карту Жойтеху, оставив на потом (в случае неудачи) других претендентов из списка. А буквально через минуту в его кабинете раздался телефонный звонок…
- Добрый день. Профессор Жойтех. Слушаю вас. – Ответила Виктории густым баритоном трубка, и сердце ее радостно взлетело.
- Добрый день, профессор! С вами говорит журналистка газеты «Новое время» Виктория Эберг. Могли бы вы уделить мне несколько минут вашего времени?
- Слушаю вас, госпожа Эберг, - ровным тоном произнес ученый.
- Я пишу статью, - начала девушка, - И для уточнения некоторых деталей мне бы хотелось взять у вас интервью…
- Да, конечно, но на сегодня мой день уже плотно расписан… Не могли бы мы отложить нашу встречу на завтра? – внезапно ответил Жойтех, не меняя тона.
Виктория даже подскочила на месте и с огромным трудом сдержала возглас удивления. Вот так просто? Не раздумывая и не задавая вопросов? Надо же! Видимо, этот человек так часто общается с представителями прессы, что приглашение к беседе с очередной журналисткой для него – ежедневное событие? Или есть какая-то другая причина… Может, госпожа Удача сегодня решила выдать ей годовую порцию везения? Виктория решила отложить размышления об этом на потом, а в микрофон она радостно произнесла:
- Конечно! Как вам будет удобно! В котором часу мы сможем встретиться?
Последовала пауза. Видимо, собеседник искал «окно» в своем завтрашнем графике, листая страницы записной книжки – похожие на шелест бумаги звуки девушка слышала в динамике.
И все же радостный тон журналистки, видимо, насторожил ученого. И вместе с ответом на ее вопрос он задал и свой:
- Около пяти, если вас устроит… О чем будет ваша статья, госпожа Эберг?
- В пять я буду уже свободна… А статью я назову «Взрыв из прошлого». И расскажу в ней об ученом, осужденном за преступление, которого он не совершал. О профессоре Анри.
Молчание в ответ… Собеседник не знал, что ответить? Да и как вообще отнестись к этой новости…
- Но… Вероятно… Вам будет лучше поговорить с самим Ральфом Анри?.. Почему бы вам не позвонить ему? Тем более, что он сейчас находится в университете… Вам дать его рабочий номер? – в голосе Карта Жойтеха зазвучало сомнение и даже, как показалось Виктории, сожаление. Наверное, он уже жалел о том, что согласился, не подумав?
- Я уже звонила… Господин Анри отказался… Он объяснил это тем, что не хочет быть косвенной причиной моего увольнения. Риск потерять работу, затронув в статье «неудобную» тему действительно велик… Об этом ему намекнул мой шеф. Но… - девушка на несколько секунд замолчала, чтобы начать как бы с чистой страницы и другим почерком – тон ее после паузы стал решительным, - Я не первый день работаю, знаю, что делаю, чем рискую и как выйду из ситуации. Моя цель – помочь справедливости расставить все по своим местам. Читатели узнают о невиновности великого ученого, буря отзывов, которую создаст мой «взрыв», заставит органы правопорядка найти, наконец, виновных и оправдать невиновных… А заинтересованные в результатах экспериментов подумают над тем, что замороженный после того случая проект должен быть возобновлен… Ведь, раз ошибок не было, то продолжить эксперименты ничего не мешает, так ведь? – последние слова Виктория нарочно говорила медленно, давая время собеседнику задуматься о перспективах.
- Я закажу вам пропуск. Завтра в пять я буду ждать вас в холле университета, - таким был неожиданный ответ на ее вопрос, - Произнесите еще раз ваше имя, чтобы я мог сообщить его в отдел пропусков…
- Виктория Эберг, сэр. Газета «Новое время».

А:
- Ральф, ты знаком с некоей Викторией Эберг? - спросил Жойтех.
- М... Да, - ответил Ральф Анри, не отрываясь от своего занятия, - Надень очки.
Ослепительный луч лазера был направлен в самый центр небольшой круглой пластинки какого-то вещества. Электромагнитные катушки, закрепленные на диске из такого же вещества, медленно вращались вокруг. Ральф Анри, в белом халате и круглых очках-консервах, пристально наблюдал за этим процессом, иногда поглядывая на экран компьютера.
- Помехи... - прокомментировал Жойтех.
- Да, их здесь полно... Так что ты сказал про Эберг?
- Можем потолковать позже, ты же занят.
- Можем сейчас. Ты не мешаешь, Карт. Откуда ты ее знаешь?
- Я ее не знаю, но обещал познакомиться, - улыбнулся Жойтех.
Ральф видел его лицо в зеркальной стенке экспериментального шкафа. Действительно, как же странно смотрится улыбка на лице, где вместо глаз - большие черные стекла. С этой точки они очень напоминали дыры в черепе.
- Эта девушка, она журналист... Почему-то уверена, что испортила мне жизнь своей статьей. Помнишь, в газете?
- Да, - сказал Карт, - После суда?
- Именно так... Она встретила меня из тюрьмы, зная день и час, знает, где находится мой дом и вообще настроена очень решительно.
Луч сместился, от пластинки полетели разноцветные искры, причудливо извиваясь в воздухе под влиянием магнитных катушек. Поворот регулятора - и все вернулось на место.
- А откуда она это знает?
- Понятия не имею. Впрочем, могла ведь спросить. Журналисты - общительный народ... Так вот, она имела собственное мнение, но редактор так поправил статью, что там осталось примерно то, что мы слышали в судебном зале, Карт. Однако, девушка не желает понимать, что она ни в чем не виновна передо мной. Она хочет написать другую статью.
- Восхваляющую профессора Анри? - скептически поморщился Жойтех, - Опровержение?
- Если бы. Она ищет доказательств, что кольцевой ускоритель взорвался по чьей-то чужой вине. Но что я мог ей ответить? Я не знаю, кто и зачем переставил катушки так, что это вызвало резонанс... Я не знаю, почему неисправное оборудование, как по волшебству, превратилось в исправное. Я не знаю, кто поменял местами этикетки на колбах Терции, кто без предупреждения установил на выходе фильтр высокого сопротивления. Если она найдет этого человека, то меня снова назовут великим ученым, проект разморозят и жизнь превратится в рай.
Карт Жойтех рассмеялся и хлопнул ладонью по крышке какой-то никелированной установки со множеством кранов и манометров.
- Ну, так я скажу ей, что она уже нашла этого человека и может успокоиться!
- Знаю-знаю! - улыбнулся в ответ Ральф Анри, - Твоя позиция мне известна!
- Разумеется. И я очень рад, что мы с тобой остались друзьями! Конечно, это странно - ведь я до сих пор уверен, что ты сделал все сам. Мы не слушали твоих предостережений и ты доказал нам, что резонанс возможен. Устроил "закрутку", только на микроуровне. А Терция перепутала реактивы сама, она была невнимательна последнее время.
- Да, вы увидели, что я все-таки прав и вам стало стыдно за свое поведение, - продолжил его речь ученый, - Вы сказали научному сообществу "Черт побери, а ведь он прав!" и проект замерз до лучших времен. Только вот интересно, как я смог контролировать широту резонанса? Взорвать всего лишь ускоритель, а не весь город?
- Ты действительно великий ученый, - серьезно ответил Жойтех, - И если ты хотел устроить маленький взрыв, просто продемонстрировать нам свою правоту - ты пошел и сделал это.
- Гнусная лесть, - ответил Ральф Анри.
- Нет. Но ты уважаешь мою точку зрения, старик. И не сердишься на меня за это.
- Почему я должен на тебя сердиться? Это твоя точка зрения. Ты не можешь представить себе, кто еще из нашей команды смог бы рассчитать все так, что получилось то, что получилось. Взорвалась установка, а не здание университета и не весь город.
- Кроме тебя самого, - кивнул Карт, - Ты открыл эту возможность - тебе и карты в руки.
- Когда журналистка найдет того, кто это подстроил, мы возьмем его к себе! - Ральф щелкнул выключателем, быстро снял очки и приник к окулярам оптического фильтра.
- Обязательно возьмем, - ответил Жойтех, не переставая улыбаться, - Только как же она найдет, если проект остался секретным? Не рассказать ли мне ей о нем и не отправиться ли в тюрьму на твое неостывшее местечко?
- Она найдет его волшебным образом... Без всякой тюрьмы. Я полагаю, она притворится студенткой.
Дружный смех двух ученых, кажется, заставил лабораторию вспыхнуть ярче, чем от лазера.

Л:
Рабочий кабинет Карта Жойтеха, куда профессор сам привел журналистку, был похож, скорей, на кабинет директора какого-нибудь заводика. Большое кожаное кресло стояло рядом с блестящим «директорским» столом, а к нему примыкал еще один – длинный, с приставленными к нему стульями. Видимо, эти места  занимали те самые светлые умы университета, собираясь у профессора Жойтеха на каких-нибудь научных совещаниях… Виктория с интересом разглядывала странную стеклянную витрину, в которой соседствовали книги с причудливыми сосудами и какими-то приборами. А противоположную от огромного окна стену украшала целая галерея портретов, из которых ей знаком был лишь знаменитый портрет Энштейна.
- Это Джеймс Уатт, - произнес Карт Жойтех, заметив, что Виктория остановилась у одного из портретов.
- А разве он физик? – удивилась гостья.
- Нет, - улыбнулся ученый, - Но его изобретения принесли миру огромную пользу, пожалуй, не меньшую, чем некоторые ученые умы… Так о чем вы хотели поговорить со мной?
Виктория сразу же оторвалась от своего занятия и заняла место за столом, на которое профессор указал жестом.
- Я хотела бы поговорить с вами о том несчастном случае во время эксперимента, в результате которого два года назад погибла девушка… Вы не возражаете, если я включу диктофон? – спросила журналистка, доставая из сумки и быстро, привычными движениями, раскладывая перед собой свои рабочие инструменты – блокнот, отточенный карандаш и маленький потертый диктофон.
- Ничуть не возражаю, - кивнул профессор.
- Итак… - Виктория вдохнула, как будто собираясь нырнуть в воду, и нажала на кнопку, - Здравствуйте, господин Жойтех. Нашим читателям будет интересно сначала узнать, какими именно исследованиями занималась ваша лаборатория, когда произошел тот страшный взрыв?
- Это был секретный проект, - ответил профессор спокойным тоном, - И я не могу открыть вам и читателям его подробностей, не смотря на то, что работы в его рамках приостановлены.
- Нет-нет, я не собираюсь выведывать государственные тайны, - улыбнулась журналистка, - Да и издание наше рассчитано на аудиторию, далекую от науки…  Просто в двух простых словах – с чем были связаны ваши эксперименты?
- В двух словах… - ученый задумчиво потер подбородок, - В двух словах – не объяснить, а подробнее объяснять – я не имею права.
- Понимаю вас… Физика – наука точная. Тогда поправьте меня, если я не права. В общедоступных материалах дела по обвинению Ральфа Анри, того самого профессора, который понес наказание за взрыв в лаборатории, указывается, что эксперименты были связаны с изучением возможности перемещения предметов не только в пространстве, а и во времени.
- Ну, это уж если очень «в двух словах»! – рассмеялся ученый, - Все немного сложнее и тоньше…
- …но это информация, которую нельзя разглашать, так что остановимся на общедоступном объяснении, - закончила за него фразу Виктория, - Скажите, профессор, а по каким причинам произошла та катастрофа? Мне и нашим читателям с трудом верится в то, что такой великий ученый, как Ральф Анри, допустил ошибку в расчетах, как об этом писала пресса…
- Ошибок в расчетах не было. Мы сотню раз перепроверили и до эксперимента, и после… Составили уйму отчетов и других документов. Ведь если случается катастрофа с такими последствиями, нужно принять все возможные меры, чтобы такого больше не произошло. Речь в отчетах шла об ошибках в некоторых настройках…  - ученый замялся, подбирая слова, - Ошибки были допущены при подготовке лаборатории к эксперименту.
- Скажите, профессор… А кто готовил оборудование к эксперименту? Дело ведь, насколько я понимаю, очень ответственное…
- Сам Ральф Анри… Я помогал ему, но вся ответственность за настройку была на нем… Вечером мы все сверили с расчетами, прежде чем уйти отдыхать перед трудным днем эксперимента… Кто бы мог подумать…
Взгляд ученого и вправду стал задумчивым, будто сейчас он смотрел не на собеседницу, а на те самые приборы в лаборатории в тот вечер.
- А потом? – словно стараясь не разбудить или не испугать, осторожно спросила журналистка.
- Ммм?
- Кто-нибудь еще имел доступ к приборам в лаборатории, чтобы внести изменения в настройки? Уже после ухода профессора Анри?
- Теоретически – кто угодно… Доступ был у всех сотрудников, работавших в этом проекте. Но практически… - Жойтех снова задумался, да так серьезно, что Виктория уже собралась задать следующий вопрос, однако, он продолжил, - Нужно проделать огромную работу, чтобы перенастроить их именно так, чтобы получился взрыв нужной силы. Надо быть гением… Не меньшим, чем сам Анри! Я сомневаюсь, что такой нашелся…
- Но не исключаете такой возможности?
- Не исключаю, - улыбнулся ученый, - И если вы вдруг найдете этого человека – прошу вас, познакомьте меня с этим гением!
- Я и не собираюсь его искать, профессор, - улыбнулась в ответ Виктория, - Этим, надеюсь, займется полиция и правосудие… Когда налогоплательщики, прочитав статью, спросят их – а не кажется ли вам странным, что великий ученый загубил свои труды, человеческую жизнь и лишился свободы, совершив такую оплошность при простом действии, настройке оборудования? Да еще и при том, что ошибку эту за него мог совершить кто угодно…
…Виктория с наслаждением вдохнула жаркий летний воздух, выйдя на улицу из двери университета. Трудный разговор был позади… Итоги она подведет позже.

А:
Карт Жойтех и доктор Джесси Мура с удивлением рассматривали лабораторию профессора Анри. Еще вчера вечером здесь все было на своих местах.
- Ага... Так вот кто побывал на складе оборудования! - сказала доктор Мура.
- М-да... - протянул Карт Жойтех.
Аппараты, участвующие в текущих исследованиях лаборатории, были небрежно сдвинуты к стене. На их месте высился малый ускоритель на тележке, металлические стойки образовали круг, а на полу были нарисованы тонкие красные линии. Массивные катушки с толстыми медными проводами, портативная рентгеновская трубка, которую называли "игрушечной", несколько запылившихся трансформаторов были связаны между собою пучками проводов. Стеклянная колба, венчавшая "иглу" ускорителя, блестела оплавленными краями.
- Он что, работал всю ночь? - удивленно спросила доктор, - Перетащить всю эту гору со склада, собрать, соединить...
- Наверное, - пожал плечами Жойтех, - Меня интересует другое. Проект заморожен, работы по нему запрещены. Почему он не спросил разрешения или хотя бы просто не предупредил меня?
- О, здесь записка! - сказала Мура, подойдя к компьютеру.
"Карт, я не успел привести лабораторию в нативное состояние, потому что наступило утро и я ушел читать лекции четвертому курсу. Вернусь вовремя и все уберу. Дружище, извинись за меня перед доктором Мура за то, что без спроса устроил налет на ее склад оборудования. Просто вечером ко мне пришла одна идея!"
- Безобразие! - поморщился Карт Жойтех, - Анри действует слишком смело. Я поговорю с ним, когда он закончит свои лекции. Доктор Мура, он навел беспорядок на складе?
- Нет. Просто забрал это оборудование. Пусть хотя бы зайдет расписаться в журнале...

Л:
Виктория удобно улеглась на разостланный на крыше плед и заложила руки за голову. На темнеющем небе одна за другой начинали появляться звезды… Мышцы гудели от приятной усталости – откуда она? Видимо, от напряжения во время важного разговора с профессором Жойтехом… После него журналистке хотелось немедленно начать работу над статьей. Но она вспомнила слова своего любимого университетского преподавателя – «Никогда не спешите. Добытый материал должен «отлежаться», выдержаться, как коньяк в бочке. Вернитесь к нему через время, со свежими мозгами, посмотрите на него глазами читателя – и вы увидите все свои ошибки…» А ошибаться Виктории было нельзя… Она заставила себя отвлечься – принялась мысленно соединять звезды линиями, составлять из этих линий фигуры… «Интересно, можно ли будет в будущем летать к этим звездам? А ведь некоторые из них уже давно погасли, ушли в прошлое, от них остался только свет… Свет из прошлого летит в будущее. Путешествие во времени когда-нибудь станет реальностью и на земле, благодаря работам профессора Анри…» О чем бы Виктория ни думала – мысль ее все равно сворачивала на эту тропинку, полностью отвлечься никак не удавалось.
Вернувшись в квартиру, девушка вдруг спохватилась, что до сих пор не скопировала аудиозапись сегодняшнего интервью в компьютер. И, пока копировались файлы с одного устройства на другое, Виктория решила заглянуть на страничку университета, в котором сегодня побывала в гостях. И сразу же наткнулась на объявление, в котором упоминалось знакомое имя.
«В понедельник, в 17.00 в аудитории номер … состоится лекция профессора Ральфа Анри. Приглашаются все желающие студенты. Тема лекции…» - впрочем, тема лекции выглядела для нее как набор непонятных слов. Наверное, для «желающих студентов» рассказ профессора обещал быть очень интересным – объявление о лекции бросалось в глаза, оно было написано большими ярко-красными буквами. И, наверное, в компании студентов она могла бы услышать что-нибудь интересное о самом профессоре… «Вот бы попасть туда!» - молнией влетела в голову Виктории мысль, а через секунду она уже копалась в недрах своего рюкзака, в надежде найти там…
- Есть! – радостно воскликнула девушка, извлекая из кармашка и демонстрируя коту свою находку -  слегка помятый клочок бумаги.
Как же так получилось, что никто не потребовал, а сама она забыла вернуть выданный ей сегодняшний пропуск? Она вылетела через проходную, сама не помнит – как, будто в тот момент ею управлял автопилот… Госпожа Удача продолжает премировать ее за настойчивость? Изменить дату в пропуске – дело нехитрое, а время – чудом совпадает!
Итак, планы на вечер понедельника у Виктории уже сложились – она пойдет в университет и сыграет роль «желающей студентки»!

А:
- Профессор Анри, вы задерживаетесь сегодня?
Ральф Анри, погруженный в свои размышления, ответил не сразу. Он только поднял голову и пристально посмотрел на Альфу Тиззи, молодую лаборантку, заглянувшую в двери.
- Профессор Анри? - переспросила она.
- Да, Альфа, я задержусь. Передайте охране, чтобы не ставили отсек на сигнализацию. А вы уже спешите домой?
- Время - двадцать два-ноль-пять! - улыбнулась девушка, - Рабочий день давно закончен. Сэр Анри, а вы ужинали?
- Нет. Наверное, нет... Много работы, Альфа.
- В резервной холодильной камере я оставила бутерброды, можете съесть их, если опять задержитесь до утра.
- Вы очень любезны... - кивнул ученый, - Я и впрямь не смотрю на часы. А вы? Вас тоже увлекла работа?
Девушка шагнула в помещение, видимо, решив поболтать еще несколько минут.
- Да, но не увлекла. Профессор Кинси и ассистент Скал с кафедры органической химии готовят заказную работу по техническим полимерам. Зарабатываю деньги, попросившись к ним в группу. Вот и торчу здесь по вечерам.
- О. Это замечательно. Такой молодой даме, разумеется, нужны деньги. Кто-то говорил мне, что вы подрабатываете и у биологов? - спросил Ральф.
- Уже нет. Они сдали свою работу по теории жизнеспособности. Да и работа там была в основном по оформлению текстов. Профессор Анри...
- Да?
- Могу ли я задать вам нескромный вопрос?
- Задавайте.
Девушка несколько секунд помедлила, видимо, формулируя его мысленно.
- Я слышала рассказы о том, что произошло два года назад... Версии самые разные. И значительная часть их - нелицеприятные по отношению к вам. Многое осталось недоказанным и теперь может трактоваться как угодно и кем угодно. Как вы себя чувствуете в этой "тарелке"?
- Хорошо. Я чувствую себя хорошо, Альфа.
- Может быть, вам неприятно говорить об этом, но... Ведь это же ужасно - слышать за спиной шепот и ловить взгляды?
Ральф Анри улыбнулся и передвинул свое кресло от стола, заваленного бумагами, к вытяжному шкафу. Неторопливо закурил.
- Простите, профессор, я пойду...
- Не спешите, Альфа. Вы же задали вопрос? Так я вам отвечу, что шепот бывает добрым, а взгляды - дружелюбными. Я пришел сюда две недели назад. Конечно, многое изменилось, а прежде всего - люди. У каждого свое мнение. Часть шарахается от меня, часть - относится нейтрально. Я, скорее, рад тому, что произошло. По крайней мере, теперь можно видеть истинное расположение и друзей и врагов.
- А руководство? Профессор Жойтех?
- Как видите, он относится ко мне хорошо. Недавно я слегка нахулиганил, притащив сюда ночью оборудование и никого не известив о том, чем занимаюсь...
- Профессор Жойтех был зол, как тысяча чертей! Я уже решила, что он выгонит вас отсюда!
- Однако, я здесь. И даже оборудование - вот оно. Мало того, это досадное недоразумение не дошло до руководства университета. Конечно же, я вел себя ужасно и пообещал больше так не делать. Вероятно, склонность к таким поступкам осталась с прежних времен, когда я был главным в этом корпусе и мог вести себя, как хочу.
- А я слышала, что тогда вы были очень аккуратным и пунктуальным ученым! - улыбнулась Альфа.
- Кроме случаев, когда меня захватывала идея... При этом, согласитесь, обязательно забудешь, что существует журнал, куда нужно записать позаимствованные на складе материалы! Моя аккуратность относилась только к теории и оборудованию. Вы не слышали историю, как однажды я ушел домой в шляпе и башмаках доктора Барни, которого здесь называли "Аллигатор"?
Они поговорили еще несколько минут, в продолжение которых молодая лаборантка смеялась почти непрерывно, а затем она ушла и ее шаги затихли где-то у лифтовой площадки.
Некоторое время Ральф Анри молча курил, прикрыв глаза и, наверное, отдыхая от суеты прошедшего дня.
- Неужели кому-то интересно, как я себя чувствую? - негромко сказал он, - Жойтеху, Альфе... И еще, наверное, этой девушке, Виктории. Гм... Я так и не спросил у Жойтеха. Они виделись?
Он поискал взглядом телефонную трубку, но затем поднял взгляд на часы и передумал делать звонок. Жойтех - ранняя птица и сейчас, скорее всего, готовится ко сну. "Спрошу завтра", - подумал ученый.
Около полуночи он пожелал охраннику спокойного дежурства, спустился в подземный гараж и сел за руль своего старенького "Форда". Несмотря на два года бездействия, автомобиль не потребовал больших денег для своего оживления и вот уже больше недели исправно привозил Ральфа в университет и обратно.

Л:
- Все! Победа… - Виктория устало откинулась в кресле и протянула руку к мирно дремлющему коту. С удовольствием запустила пальцы в его теплую шерстку, словно брала награду за ударный труд.
Сегодня, в воскресенье, она даже отказалась от поездки с друзьями на пикник, сославшись… она уже и не помнит, чем оправдала свой отказ. Ей не терпелось сбросить с плеч груз очередного задания, которое она планировала начать выполнять только с завтрашнего дня. Никто ведь не мешает ей сдать текст обещанной статьи о библиотеке в конце следующей недели? Именно тогда наступал крайний срок выполнения задания… Но, посвятив этому делу все выходные, Виктория освобождала свои мысли и время для другой работы.
Вчера все утро девушка провела в новом «Доме Книги», именно так, громко и немного сказочно, назвали огромную библиотеку, открытую (ну, конечно же!) при содействии мэра города. Два часа директриса библиотеки водила ее по длинным коридорам из стеллажей, доверху уставленных книгами. Потрепанными – и не очень, толстыми – и совсем брошюрами, «но оч-чень ценными!» Скрипучий голос этой дамы до сих пор стоит у Виктории в ушах…
Заведение и вправду было богатейшим. Виктория немного удивилась – зачем сейчас, когда любую информацию можно найти в Сети, люди станут искать ее в библиотеке? Этот вопрос она неосмотрительно задала и директрисе, и заработала дополнительную лекцию о том, какая великая ценность – бумажная книга, как приятно живое общение с ней и все такое прочее… Финал интервью был громким и пафосным – собеседница выразила безмерную благодарность властям города, да в таких громких словах (в том числе и в прямом смысле – чтобы услышали все сотрудники), словно жизни своей не представляла без этой работы… За время работы Виктории приходилось слышать многое, но от такого потока лести ей стало не по себе…
Девушка пулей неслась к выходу, попрощавшись с директрисой библиотеки и отрядом библиотекарей, выстроенных зачем-то перед ней, как на параде. Она так торопилась, что чуть не сбила с ног счастливую посетительницу со стопкой книг в руках. Но небольшая авария все же случилась – книги рассыпались по каменному полу, и Виктория, лопоча слова извинений, бросилась торопливо их собирать. А молоденькая девушка, из рук которой «буря» вырвала ее ценность, только удивленно поправляла съехавшие очки и бормотала в ответ: «Что вы, не стоит, это я невнимательна…» Но угнаться за Викторией было трудно. И вскоре аккуратная стопка книг со странными схемами и формулами на обложках заняла свое прежнее место. Потом, уже по дороге домой, прокручивая это маленькое происшествие в памяти, Виктория громко рассмеялась – ну и везет же ей на встречи с учеными! Наверняка эта девушка – подающая надежды студентка, или, даже, научный сотрудник! Хорошо, что окна в автомобиле были закрыты, и никто не слышал ее дикого хохота.
Остаток воскресенья Виктория решила провести, просто гуляя по городу, а может, зайдет выпить вина в какой-нибудь ресторанчик? Завтрашний день обещал быть интересным – ей завтра предстояло увидеть и услышать Ральфа Анри, а также узнать, что о нем говорят в университете.
- Трудящийся достоин пропитания? – спросила она у кота, намекая, что трудилась она сегодня хорошо, а бокал вина будет еще одной наградой за старания, - Потому, ты остаешься на хозяйстве, а я иду гулять…
Впрочем, кот тоже был награжден мисочкой корма. За охрану помещения, пока хозяйки нет дома…

А:
Большой актовый зал университета сегодня заполнен. Такое случается не так уж и часто, например, на собраниях первокурсников и выпускников или если случилось что-то выдающееся. В обычные дни этот зал с красивыми бархатными панелями на стенах и удобными креслами бывает занят едва ли наполовину.
Разновозрастные студенты старались собраться в группы, меняясь местами, чтобы оказаться поближе к коллегам. Это вызывало излишний шум и беготню, которые, впрочем, быстро утихли, когда профессор Анри появился в дверях, аккуратно прикрыл их за собой и поднялся на кафедру. Он небрежно бросил на стол перед собой несколько бумажных листков, подошел и включил изображение на огромном дисплее, висящем перед слушателями.
- Уважаемые коллеги! – сказал профессор в микрофон, - Пожалуйста, тише… Я рад видеть вас в этом зале. Наверное, такой посещаемости не бывает больше ни на одной лекции из тех, что мы читаем для общей студенческой массы? Ведь данную лекцию выбирали вы сами?
Ученый сделал паузу, словно ожидая ответа, а затем нажал кнопку. На экране появилась надпись «Время и мы. Парадокс Жильберта». Это название студенты встретили аплодисментами и приветственными воплями.
- Что же, каждый год студенческий совет решает, кого пригласить на очередную выборную лекцию и о чем на ней будет идти речь, - кивнул профессор Анри, - Если в этот раз вы выбрали меня и эту тему – пожалуйста. Я постараюсь сделать все так, чтобы это стало интересным и начальному курсу и выпускникам. Поэтому, уважаемый начальный курс, не дергайте своих старших коллег просьбами объяснить термин, а вы, старшие, относитесь к младшим терпимее. Я все объясню сам. Итак…
В этот момент дверь в аудиторию приоткрылась и какой-то юноша, не решаясь войти без разрешения, замер в проеме.
- Проходите, пожалуйста! – сказал Ральф и сделал приглашающий жест.
Вслед за юношей, стараясь ступать бесшумно, по лестнице к задним рядам поднялись еще несколько человек. На секунду профессор Анри замер и удивленно качнул головой. Одна из опоздавших была Виктория Эберг, журналистка. Но студенты ждали продолжения.
- Обращать внимание на время человечество научилось с момента своего возникновения. В этом ему помогали периодические процессы. Движение светила, наступление дня и ночи, зимы и лета, изменение фаз Луны и многие другие, на которые люди уже могли ориентироваться. Продолжительность какого-либо явления в связи с каким-либо периодическим процессом ассоциировалась со словами «долго» или «быстро». И явления, окружающие людей, большей частью имели начало и конец. Разумеется, возникла необходимость как-то обозначить начало и конец, ориентируясь на всем известный, общий для всех период. И этот момент у нас с вами принято называть началом отсчета времени. Предполагается, что вначале использовался период «ночь и день»…
Виктория, красная от стыда за свое опоздание, протиснулась между рядами к ближайшему свободному креслу, опустилась в него, выдохнула и извлекла из сумки диктофон. Хотя она действовала очень осторожно, но молодая девушка, сидящая рядом, в эту же секунду уронила карандаш в проем между сидениями. Стараясь поймать его, девушка дернула локтем и слегка толкнула Викторию.
- Ой, простите! – прошептала она.
Взгляды девушек встретились. Да, память не подвела Викторию – это была та самая незнакомка, с которой они столкнулись в библиотеке.
- Здравствуйте! – улыбнулась журналистка, - Ничего страшного, я помогу вам!
Достать карандаш было секундным делом. Незнакомка благодарно кивнула и вместо того, чтобы внимать профессору, углубилась в чтение какой-то папки, развернутой у себя на коленях. «Время и мы. Парадокс Жильберта» - прочла Виктория, чуть сместив взгляд. Интересно. Но точно такое же название написано и на экране!
- Простите, у вас уже есть готовый конспект? – тихо спросила Виктория.
- Да. Он попросил меня прочесть, послушать и, если необходимо, вычеркнуть из лекции места, которые покажутся мне ненужными.
- Кто? Профессор Анри?
Девушка молча кивнула. Оказывается, она одновременно слушала профессора и сравнивала его речь с текстом в своих руках. Вот незнакомка перевернула очередной лист, а тот, который был последним, выглянул из-под предыдущего.
«В итоге мы можем сказать, что свободное перемещение объектов в будущем времени пока что недостижимо. Но в прошедшем времени оно является допустимым. Парадокс Жильберта, как предполагается, однажды будет преодолен. И, если за этим парадоксом нам не встретится иных препятствий, судьба сможет сделать вам неожиданный подарок! В виде отрезка вашей собственной жизни, который вы проживете еще один раз!»
Это были последние слова в конспекте лекции.


Л:
- … и, конечно, вы используете эту возможность во благо… - от себя добавил профессор Анри слова, которых в конспекте не было, улыбаясь – словно вознаграждал слушателей за внимание, - Я готов ответить на ваши вопросы, возникшие в ходе моей лекции, - произнес он после паузы, в которой обвел аудиторию взглядом поверх очков.
В зале тут же возникло оживление – шепот перерос в негромкие голоса, они слились в ровный гул. Последовавшие от слушателей вопросы звучали непривычно глухо, студенты говорили с места и без микрофона. Соседка Виктории старательно вытягивала шею, пытаясь услышать и пометить на полях, какой момент лекции вызвал наибольший интерес слушателей и побудил их задать вопросы.
Когда же аудитория слушателей заметно поредела, Виктория, наконец, обратилась к девушке, тронув ее запястье кончиками пальцев:
- Простите, мисс… Не могли бы вы дать мне конспект, чтобы я могла его скопировать… Я совершенно не воспринимаю информацию на слух…
Девушка растерянно посмотрела на Викторию. Несколько секунд подумав, ответила:
- Но где вы найдете копировальный аппарат… Разве что в университетской библиотеке? А я обещала вернуть профессору папку сразу же после лекции…
- Не беда! – улыбнулась журналистка, - У меня есть фотокамера, я просто сфотографирую нужные листы! Если вы не против, конечно…  Кстати, меня зовут Виктория. Виктория Эберг!
Быстро переложив диктофон в другую руку, Виктория протянула ладонь новой знакомой.
- Альфа Тиззи… - немного растерянно ответила девушка, протянула свою руку, и Виктория легонько сжала ее пальцы.
- Ну, вот и познакомились! – радостно воскликнула Виктория. Усилившийся гул голосов, хоть народу стало и меньше, заставлял и вправду говорить громко.
Пока Альфа с удивлением наблюдала, как новая знакомая ищет камеру в джинсовом рюкзаке, мысль о том, правильно ли она поступает, позволяя переснять конспект лекции, отошла на второй план. Внимание ее сейчас было занято перебиранием в памяти лиц всех студентов, ей знакомых. Виктории среди них пока что не было…
- Вероятно, вы – первокурсница? Виктория… – произнесла свой вывод вслух Альфа, когда фотокамера в руках Виктории щелкнула в последний раз.
- Нет, Альфа. Я журналистка. И хочу написать статью о профессоре Анри… Но, признаться, его рассказ так захватил меня, что мне хочется прочесть его снова, чтобы хоть немножечко глубже вникнуть…
- О, да! – глаза у Альфы заблестели, - Профессор и вправду умеет объяснить настолько просто и доступно сложные вещи, увлечь - поразительно!
- Вот видите! – улыбнулась Виктория, - А я, если честно, ни черта не понимаю во всех этих лучах, траекториях, парадоксах…  Но это ведь удивительно, фантастика когда-нибудь станет реальностью!
- О, да! – горячо согласилась Альфа и быстро закивала головой,-  Удивительно!..
- Альфа… Могу я пригласить вас выпить со мной чашку кофе – в знак благодарности, - Виктория кивнула на папку в руках девушки, - И просто… Отметить наше знакомство? Например, в том уютном кафе на углу улицы?
- О, да! – продолжала кивать Альфа, увидев в Виктории  такую же поклонницу таланта профессора Анри, какой являлась сама. Единомышленницу, - Мне как раз нужно скоротать время до вечера, - и, погрустнев, вздохнула, - Работа… Только мне нужно отдать профессору папку и сменить обувь.
- О-кей! Я подожду вас в кафе! Идет?
А спустя несколько минут в кафе с красивым названием «Тет-а-тет», что на углу улицы, вошла девушка. В руках у нее уже не было папки. Она оглядела пустые столики и присела за тот, где сидела Виктория Эберг. Сидела, задумчиво глядя на мелкие пузырьки кофейной пены, и думала о том, что каждый из лопнувших пузырьков мог бы прожить еще одну жизнь…

А:
Ральф Анри, откинувшись в кресле и положив ногу на ногу, расслабленно следил, как меняются цифры на экране компьютера. Если совпадение удовлетворяло условиям, машина обозначала это зеленым цветом. Если нет - то никакого обозначения не делалось. Опасные комбинации отмечались красным. Компьютеру было тяжело выполнять такую нагрузку, его вентиляторы громко шипели, а на приборе, выполняющем синхронизацию, уже давно мерцала красная лампочка.
На столе, опираясь на химический стакан, красовалась грамота. Студенческий совет благодарил профессора за блистательную лекцию и выражал надежду на дальнейшее сотрудничество. "Лучше бы вы аккуратно посещали занятия и хотя бы пытались разобраться в самых общих принципах, чем благодарить меня за аппетитные рассуждения о том, чего мы все можем достичь!" - подумал Ральф.
Впрочем, в дополнительном письме инициативная группа старшекурсников спрашивала, ведется ли здесь экспериментальная работа и нельзя ли принять в этом участие? Немного поразмыслив, профессор ответил, что университет располагает необходимым оборудованием, однако работы не ведутся по причине отсутствия некоторых теоретических данных. Вероятно, в будущем эксперименты возобновятся. Студенты, очевидно, приняли это к сведению.
Всего несколько зеленых. И целое море бесцветных и красных строк. Ученый остановил программу и всмотрелся в интересующие его цифры. Нет. Ничего нового. Эти варианты тоже можно обозначить красным, просто компьютер не знает об этом.
- Говорят, ты быстро набрал высоту, Ральф! - сказал Жойтех, появляясь в дверях.
Жойтех пришел с улицы. На нем был длинный клеенчатый плащ, с которого на пол стекали капельки дождя.
- Привет, Карт. Да, студентам, кажется, понравилось. Наверное, мое появление в университете вызвало массу разговоров. Вот они и решили посмотреть на меня из зала.
Карт поставил на стол небольшой чемоданчик и открыл его. Множество тонких стеклянных трубочек, плоский накопитель со ртутью, газовый баллон, аккумулятор.
- Разгонный фильтр. Взял взаймы у Ишворы из военного института, - кивнул Жойтех на прибор, - Если заменить вот эту трубку на конденсатор, можно попробовать.
- Хорошо, Карт, я попробую.
Жойтех обвел глазами лабораторию. Приборы и аппараты вновь поменяли свои привычные места.
- Ты что, перетаскиваешь их из стороны в сторону?
- Да.
- Зачем?
Ральф Анри вздохнул. Этот разговор начинался уже несколько раз. Очевидно, сегодня Жойтех собирается его закончить.
- Ищу резонанс взаимного влияния. Помнишь, в самом начале мы думали об этом, но решили увеличить мощность? - спросил он.
Жойтех помолчал, зачем-то пристально разглядывая принесенный им прибор.
- Ральф... Вот что я хочу тебе сказать. Это, конечно, замечательно, да, ты пришел с новыми силами и идеями. Ты хочешь это попробовать. Но... Проект закрыт, хотя и временно. Работы запрещены. И не нам с тобой решать, почему он закрыт. Я все понимаю, Ральф, я разрешил тебе притащить все это сюда, твои поиски не влияют на основную работу. Вроде бы все в порядке, это твоя лаборатория, делай что хочешь. Меня уже трижды дергало руководство с вопросом о том, чем занят Ральф Анри? Не пытается ли он вернуться к проекту? Почему по ночам счетчики показывают расход электрической энергии? Не следует ли как-то раз неожиданно пригласить комиссию, чтобы уточнить "некоторые детали"?
- А ты? - спокойно спросил ученый.
- А что я... Я сказал, что ты активно включился в работу с текущими проектами, ассистируешь и консультируешь, постепенно отвыкаешь от тюремного распорядка, приходишь в себя. Вернулся к преподавательской деятельности. И что я внимательно слежу, чтобы ты не занимался тем, чем не нужно.
- Спасибо, Жойтех. Просто - спасибо, - ответил Ральф, закуривая сигарету.
- Зачем мне твое "спасибо"? - пожал плечами Жойтех, - Ты, наверное, хочешь, чтобы меня вышвырнули отсюда. Когда все раскроется. А о себе ты не думаешь.
- Наверное, следует и предположить, что я не думаю вообще ни о ком? Если авария повторится? - спросил Ральф, пристально глядя на него.
- Я ничего не буду предполагать. Мы с тобой друзья. И я не знаю, как мне нужно поступить. Скажи, ты ищешь что-то конкретное? Свою ошибку?
- Ты же считаешь, что взрыв я вызвал намеренно? - улыбнулся Ральф.
- Значит, хочешь найти выход из лабиринта?
- Да.
- Это опасно, Ральф. Тем более, искать одному. Не забудь, в фундаменте уже есть трещина.
- Я понимаю, Карт.
- Что именно ты понимаешь? - вдруг крикнул Жойтех, раздраженный спокойным и уверенным тоном ученого, - Что именно? Что человеческая жизнь не стоит твоих гениальных идей? Что все окружающие должны рисковать тем, о чем они даже не предполагают? Ходят и не знают, что этот гений, вернувшийся из тюряги, может превратить город в огромный котлован и потом скажет господу Богу, что ошибки бывают в любом исследовании? Что ты об этом думаешь? Что??? Люди рядом с тобой - это просто подопытный материал или мелкие помехи в поле зрения?
- Не кричи, Карт. Я тебя отлично слышу.
Жойтех в ярости швырнул свой плащ на подоконник. Отвернулся и, оперевшись руками на стол, долго молчал, глядя на мокрый асфальт внизу.
- Ральф? - наконец спросил он.
- Прости, - ответил Анри, - Хочешь, я расскажу тебе, почему я продолжил исследования?
- Нет. Обещай мне, что ты найдешь причину гибели Терции, убедишься, что ты не виноват и остановишься. Мы разберем аппаратуру и останемся друзьями.
- Я не могу обещать тебе этого, Карт. То, что случилось с Терцией, мне известно. То, что обо мне думают, меня не интересует. Причем здесь "не виноват"?
- Я идиот, - выдохнул Жойтех, - Что уговорил руководство принять тебя обратно. Ты не оставляешь мне выхода, Ральф.
- Оставляю. Позвони этой журналистке и добавь, что Ральф Анри продолжает свои исследования в области перемещения во времени. Остальное произойдет без твоего участия. Ты не пострадаешь, я напишу, что сам сказал ей это.
- Ты спятил... Так. Слушай меня, Ральф, слушай внимательно. Завтра в десять часов я приду сюда, в твою лабораторию. И хочу увидеть, что здесь или нет никаких следов этой аппаратуры, или нет никаких следов тебя. Первое обрадует меня, второе - очень огорчит. Если наша дружба еще имеет какое-то значение для тебя...
Жойтех повернулся и вышел из лаборатории, позабыв свой плащ. Ральф не стал напоминать ему об этом.

Л:
Длинные извилистые ручейки исчертили оконное стекло. Виктория сидела на подоконнике, наблюдая, как двигаются капли по ним и исчезают в темноте. Экран монитора давно погас, черновики статьи – исписанные карандашом листы бумаги – были разбросаны по всему дивану. Виктория даже не стала их собирать – уселась отдохнуть прямо на подоконник.
Статья, наконец, закончена…  Девушка весь вечер собирала и причесывала ее обрывки из тех самых листов. Впрочем, сложить связный рассказ из всего собранного материала – было уже делом техники. Всё, как ее учили, сначала – характеристика героя, затем – рассказ о его деятельности… В завершение – собственные рассуждения. В этой части Виктория как можно прозрачнее намекнула на то, что обстоятельства его преступления имеют большие темные пятна, нуждающиеся в тщательном исследовании. И добавила свои размышления о том, какие горизонты откроются перед человечеством, когда правда восторжествует, и великий ученый сможет продолжить свои исследования! А описать образ Ральфа (в самых радужных красках) ей помогла ее новая знакомая, Альфа Тиззи. Девушка с таким восторгом рассказывала журналистке об ученом, что Виктория сама не ожидала, о каком великом человеке она собирается поведать читателям. Альфа упомянула еще и о том, что Ральф днюет и ночует в лаборатории, «жертвует собой ради науки! Какое усердие, какая самоотдача!» - почти кричала Альфа восхищенно, да так, что даже чашки на столе звенели. Ту встречу в кафе Виктория еще долго вспоминала с улыбкой…
Но из этой информации журналистка сделала свои выводы – Ральф Анри в нерабочее время продолжает работу по неудавшемуся эксперименту… Конечно, ведь его результатом стала смерть Терции Липман, так неужели она была напрасной! Нет, он доведет начатое до завершения! От этой мысли уважение Виктории к Ральфу Анри и его работе выросло вдвое… И так же удвоилось ее стремление во что бы то ни стало добиться своей цели – опубликовать статью, которая обязательно развяжет профессору руки!
Ставка была очень велика… Сейчас, когда сознание ее освободилось от работы над статьей, Викторию охватил страх. Страх ошибиться в том, что касается рассказов об эксперименте, допустить неточность – а значит, навредить вместо помощи…
Будь – что будет!  Никто, кроме самого Ральфа Анри, не поможет ей избежать ошибки. Девушка отыскала телефонную трубку и набрала номер Ральфа, несмотря на позднее время.
Но ответа не было. Молчал даже автоответчик. Виктория уже собиралась, было, огорчиться, но вспомнила – Ральф ведь все время проводит в лаборатории! Конечно, его нет дома! Полистав свой блокнот, девушка нашла в нем номер сотового телефона ученого – Карт Жойтех все же настоятельно советовал связаться с самим Ральфом и дал его номер…
- Добрый вечер… - устало ответила телефонная трубка голосом Ральфа Анри.
- Ральф! – обрадовалась Виктория в ответ, - Это Виктория Эберг, журналистка…
- … «Нового времени», - продолжил ученый, - Здравствуйте, Виктория. Вам не спится?
Только сейчас девушка взглянула на часы – стрелки на них приближались к одиннадцати часам вечера. Как же быстро пролетело время…
- Не спится… Простите меня за такой поздний звонок… Я работала и потерялась во времени…
- Ничего, - улыбнулся собеседник, - Я сейчас занимаюсь тем же.
- Пишете статью? – искренне удивилась девушка.
- Нет, - снова улыбнулся голос, - Работаю и теряюсь во времени…
- Простите еще раз… Я отвлекаю вас?
- Нет… Нет, хорошо, что отвлекли. У вас возникли вопросы, связанные с вашей статьей? Я слышал, что вы все же не воспользовались моим советом…
- Да, я написала ее. И – нет, не воспользовалась… Ральф?
- Мм?
- Я бы хотела, чтобы вы прочли ее. Так я смогу избежать неточностей… Технических. Избежать искажений, превращающих мой рассказ в небылицу – мы ведь с вами их не любим?

А:
 - Ну, что же... Организовать это несложно! - ответил ученый.
Виктория вспомнила, что однажды уже слышала от него подобную фразу.
- Мне нравится ваш ответ, - тут же произнесла она.
- Я рад этому. Записывайте адрес.
- Адрес? - переспросила журналистка?
Но пальцы уже автоматически схватили карандаш и нацелили его на лист бумаги.
- Адрес, - подтвердил Ральф Анри и продиктовал ей последовательность букв и цифр, - У меня есть доступ к Сети и я обязательно прочту вашу работу сегодня или завтра с утра.
- Но... - начала Виктория.
В этот момент откуда-то возник противный нарастающий писк. Динамик телефонной трубки зашипел, словно радиосигнал стал вдруг совсем слабым, затем шипение и треск начали прерываться.
- Профессор Анри? - громко спросила Виктория, - Я вас не слышу!
В трубке что-то заскрипело и заквакало, но писк умолк.
- ...простите, у...важное дело...статью...позвоню...до свидания...ория!
Связь выключилась.

Л:
Виктория тут же нажала на кнопку вызова снова. Телефон долго молчал, затем ответил спокойным женским голосом, что аппарат абонента выключен… За окном промчалась какая-то машина экстренной помощи, заглушив шум дождя противным воем сирены. Виктория нервно потерла виски, но уже не размышляя, что ей делать дальше, а вспоминая, где ключ от ее машины. Бросилась к шкафу, открыла его и хлопнула по карману куртки – ключи были там. Схватив куртку вместе с ключами, девушка через минуту уже бежала вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Звук хлопнувшей двери догнал ее уже на ступеньках.
Темно-синий «Ситроен» несся по пустому городу - удача зажигала на перекрестках зеленый свет, а если Виктория вырывалась вперед, и светофор еще светился красным – это не было препятствием для автомобиля. Впрочем, девушка не особо и присматривалась – «дворники» не успевали смахивать потоки воды с лобового стекла и блестящие капли мешали смотреть на дорогу. К счастью, она тоже была почти пустой в такую непогоду.
Автомобиль поднял фонтан брызг и резко остановился недалеко от главного университетского входа. Виктория открыла дверцу, но тут же ее закрыла и принялась копаться мокрыми руками в сумке – не зажигая света, на ощупь искала свой телефон. Рядом со зданием не было ни души, не визжала пожарная сигнализация - и у Виктории появилась надежда… Лишь одинокое окно на первом этаже тускло светилось от настольной лампы. Видимо, там находилась комната охраны. Никаких признаков суеты…
В динамике ее телефонной трубки загудел сигнал вызова. Затем еще… Виктория сжала рычажок на двери, готовая выпрыгнуть из машины под дождь, если прозвучит еще хотя бы один…
- Да… - наконец, раздался в трубке голос профессора.
- Ральф! О, господи… Вы живы! Что произошло! – взволнованно затараторила Виктория.
- Связь оборвалась. Понимаете… Приборы создают помехи, а телефон устроен таким образом, что радиосигнал…
- Черт бы вас… Ральф! – не выдержала Виктория и закричала в микрофон трубки, - Я летела к вам через весь город, чтобы послушать лекцию о помехах?!
- Через весь город? – искренне удивился Ральф Анри.
- Вы могли хотя бы перезвонить?! – не обращая внимания на вопрос, продолжила кричать сердитым тоном девушка. Но постаралась взять себя в руки, выдохнула и расслабила пальцы, сжимавшие ручку дверцы, - Чтобы я не волновалась, что вы лежите там под осколками ваших приборов… или отправились вслед за Терцией Липман… - все еще взволнованно, но уже снизив тон, добавила Виктория.

А:
Или профессор не расслышал волнения в голосе Виктории, или обладал стальными нервами, а, может быть, все вместе, но девушка сжала зубы, когда он рассмеялся в ответ.
- Нет, Виктория, к сожалению, порадовать вас таким интересным происшествием я не могу! По крайней мере, сегодня... Приборы в целости и сохранности и, наверное, Терции придется подождать меня еще какое-то время.
- Я тоже искренне на это надеюсь... - проворчала журналистка.
- Однако, как же быстро вы прибыли! Думаю, что вы опередили бы бригады аварийных служб, случись происшествие в действительности... И, как успешная журналистка, оказались бы в самом центре событий!
- Вы считаете, что я гонялась за сенсацией?
- А разве сенсация не является вашим куском хлеба?
- Сенсация - это сенсация, а кусок хлеба - это кусок хлеба, - ответила Виктория, поворачивая ключ зажигания.
Мотор уютно замурлыкал, приборная панель засветилась теплым зеленым светом и это как бы еще сильнее отгородило девушку от капель дождя, ручейками стекающих по ветровому стеклу.
- Удачной работы, сэр Анри.
- Не спешите... - ответил ученый, - Неожиданных гостей тоже нужно принять. Как вы полагаете?
- Неожиданных или нежданных?
Ученый помолчал несколько секунд.
- Виктория, судя по вашему тону, вы чем-то рассержены?
- Разрешите мне самой разобраться со своими эмоциями?
- Разумеется. Я сейчас позвоню на пост охраны, вас встретят и проводят в лабораторию.

Л:
- Погодите… Ральф! – крикнула Виктория в трубку, то ли еще пребывая под действием эмоций, то ли просто пытаясь перекричать дождь.
Побывать в роли нежданной гостьи ей не очень-то и хотелось… Но, с другой стороны, любопытство влекло ее туда, в загадочное обиталище профессора Анри, маленький мир фантастики – таким оно ей представлялось. Потому, она с облегчением обнаружила, что Ральф Анри уже закончил звонок и последней ее реплики не услышал.
Девушка перевела свой взгляд на тускло освещенное окно первого этажа здания университета, где, по ее мнению, находилась комната охраны. Ей показалось, что свет в нем зашатался – наверное, охранник подошел к телефону? Виктория стала присматриваться к окнам. И верно, спустя несколько минут в темных окнах фойе и стеклах огромной входной двери появились яркие блики фонаря. Виктория резко открыла дверцу и «нырнула» в неуютную  темноту улицы. Стараясь не прислушиваться к ощущениям, быстро перебежала к козырьку над входом, и лишь тогда выдохнула и стряхнула с рук капли воды.
Щелкнул замок, и в приоткрывшейся двери показалось серьезное лицо пожилого охранника в униформе.
- Назовите ваше имя, мисс? – строго произнес он.
- Виктория Эберг, сэр.
Дверь открылась шире, приглашая девушку войти внутрь. «Страж» молча пропустил гостью и закрыл за ней дверь. Так же безмолвно он направился куда-то в темноту, извлекая лучом фонаря из нее окружающий мир – совсем обычный… Стены, двери, блестящие таблички на них. Виктория послушно следовала за охранником.
Наткнувшись на узкую дверь лифта, пятно фонаря замерло, а в шахте лифта послышался гул. Все это происходило будто по волшебству, ведь самого проводника видно не было, а только слышны его мягкие шаги. Только теперь, когда они стихли, снова раздался голос охранника:
- Я провожу вас, куда мне поручено, мисс Эберг, - от этих слов у Виктории почему-то пробежались вдоль позвоночника мурашки.
Всю недолгую дорогу наверх, журналистка старалась не разглядывать лицо проводника. Вслед за Викторией он вышел из кабины лифта, и успел опередить ее, пока девушка не забрела не в ту сторону. Проведя гостью по короткому узкому коридору, мужчина нажал невидимую ей кнопку у одной из дверей – и в тишине раздался слабый жужжащий звук с той стороны.
Дверь открылась, и Виктория невольно зажмурилась – резкий свет хлынул из проема, а глаза ее привыкли к темноте. Но в тот короткий миг, пока глаза закрыться еще не успели, она увидела (и теперь «читала» эту картинку из памяти) Ральфа Анри в странном образе. Белый халат придавал ему сходство с доктором, а причудливые очки на лбу – с мотоциклистом со старинных фотокарточек.
- Ваша гостья, профессор Анри, - коротко доложил охранник, - У вас будут еще какие-нибудь поручения, или я могу идти на свой пост?

А:
- Нет, господин охранник, поручений больше не будет. Спасибо вам, - кивнул Ральф, - Возвращайтесь на пост. Рад видеть вас, Виктория.
Охранник, видимо, бывший военный, по привычке взял под козырек фуражки и скрылся в переплетении коридоров. Профессор шагнул куда-то в сторону, щелкнул выключатель и свет, помигав, угас, превратился в приятную полутьму.
- Добрый вечер, профессор Анри, - невпопад сказала девушка, моргая глазами.
- Добрый, только дождливый, - улыбнулся профессор, - Проходите.
Если бы Виктория была здесь не впервые, то она явно обратила бы внимание на то, что положение приборов снова изменилось. Теперь катушки образовали четыре треугольника, между вершинами которых разместился блестящий металлический шар с антеннами, напоминающий голову какого-то огромного насекомого. Мерцающие огнями приборы выстроились на длинном столе. Рядом, там, где в углу светился экран компьютера, приютился маленький журнальный столик и два удобных кресла. Ральф Анри занял одно из кресел и закурил, предоставив девушке самостоятельно удовлетворять свое любопытство. Очки он снял и отложил в сторону.
- Знаете, я как-то раз делала статью о металлургическом производстве, - сказала Виктория, осматриваясь, - Была на большом заводе в Трукци. Видела их инженерную лабораторию, там, где экспериментируют со свойствами сплавов. Здесь что-то похожее...
- Верно, в металлургии тоже применяются излучения, - ответил ученый, - А в оборудовании, если оно связано единым принципом, всегда можно увидеть сходство. Вы, наверное, промокли и замерзли?
- Нет. Я же на машине...
- Ах, да... - ученый досадливо тряхнул головой, - Я только что думал о том, как быстро вы появились.
Виктория прошла вперед и опустилась в кресло напротив него.
- Я вовсе не гонялась за сенсацией, как вы подумали! - обиженно сказала она.
Ральф Анри внимательно посмотрел ей в глаза. Возникла пауза.
- Я понимаю... - наконец, сказал он, - Вас напугали эти помехи и обрыв связи. Но я не делаю того, от чего погибла Терция. Опасности нет.
- Но... Ведь ваши эксперименты сейчас связаны с той же проблемой?
- Проект заморожен, Виктория! - улыбнулся Ральф Анри, - И работы по нему запрещены. А больше я не скажу вам ничего...
- Боитесь, что это попадет в печать? - в тон ему спросила Виктория.
- Я вообще необычайно труслив и суеверен, - сказал ученый, не переставая улыбаться, - Вот что... Вы как-то упоминали чашечку кофе, которая должна была сопровождать нашу встречу? Хотите? Правда, это не лучшее средство от бессонницы...
- Хочу. Ничего, кофе не действует на меня так, как на большинство людей.
- Тогда поскучайте минуту...
Профессор Анри поднялся, нашел два больших химических стакана и насыпал в них кофе из банки, которую достал из шкафа. Виктория молча наблюдала за его действиями. Но ей пришлось нарушить молчание, когда вслед за кофе в стаканы полилась густая смолообразная масса.
- Интересный кофе... Вместо кипятка - адская смола или гудрон?
- Ионообменный субстрат... - ответил ученый, доливая воду из большой емкости со шлангом, - Иначе наш кофе взорвется.
- Взрывоопасный кофе?
- Как и ваш характер в некоторые моменты...
Девушка хотела что-то возразить, но ее внимание вновь привлекли действия ученого. Он поставил оба стакана в какую-то камеру, напоминающую стенной сейф и нажал несколько кнопок.
- Монитор, - кивнул он в сторону компьютера.
На мониторе появилось изображение. В узкой камере манипулятор осторожно взял стаканы металлическими пальцами и приподнял их. Снизу тут же вспыхнул яркий свет, сияние окутало посуду. Кофе, слой "смолы" над ним и вода заискрились разноцветными лучами.
- Ого... Этот прибор - родственник микроволновой печи?
- Нет, - ответил Ральф, - Сегодня мы с вами попробуем напиток, который любезно приготовит для нас миниатюрная и более послушная сестра мезонной бомбы. Если хотите, как-нибудь я угощу вас и тем, который умеет делать родственник микроволновой печи, однако предупредите меня заранее, я настрою катушки... Ну-с, пока готовится кофе, может быть, вы из уважения к хозяину прочтете мне свою статью вслух? На слух у меня воспринимается лучше... Или вы случайно не захватили ее с собой?
- Случайно захватила, - Виктория встала и нашарила флешку в кармане брюк.
- Отлично! - сказал профессор, устраиваясь в кресле поудобнее и готовясь слушать, когда изображение стаканов на экране компьютера сменилось четкими линиями текста.

Л:
Виктория послушно принялась читать Ральфу статью, наделяя черно-белый текст яркими интонациями. Поначалу журналистка пыталась уловить боковым зрением, как реагирует ее собеседник на начало статьи, в котором раскрывался образ героя. Но – бесполезно… Ральф слушал рассказ с совершенно равнодушным видом, словно речь шла не о нем, а о незнакомом ему человеке. Но часть статьи, которая касалась работы ученого и замороженного проекта, профессор слушал явно настороженно – Виктория даже заметила морщинку, появившуюся между бровей собеседника. Но, видимо, журналистка так искусно обошла все опасные моменты в своем рассказе, что вопросов у Ральфа не возникло. Вскоре лицо его снова стало спокойным, а чтение так увлекло девушку, что она полностью отдалась этому занятию.
- «… в материалах дела, зачитанных в зале судебных заседаний, назывались две возможных причины катастрофы – ошибка в расчетах и ошибка при настройке оборудования. Видимо, из-за того, что и тем и другим занимался профессор Анри, суд не придал второй причине особого значения. Но в более поздних отчетах ученых ошибка в расчетах была исключена. А доступ в лабораторию после настройки оборудования имел, хоть и ограниченный, но все же круг… - Виктория выделила это слово и подняла указательный палец вверх, - … лиц! А значит, круг подозреваемых значительно расширяется. Так справедливо ли понес наказание ученый? Или органам следствия все же следует обратить внимание на этот факт, дабы справедливая Фемида…»
- Откуда у вас эта информация, Виктория? – строго, как экзаменатор, спросил Ральф, не дождавшись хотя бы конца предложения.
- Из разговора с господином Жойтехом, - снизив тон, ответила девушка. Словно она и вправду была робкой студенткой. Но, опомнившись, уверенно добавила, - У меня есть звукозапись нашей беседы. Да и профессор Жойтех показал себя очень осторожным человеком, если бы эти сведения были секретными, он не сказал бы мне ни слова…
- Продолжайте, - кивнул ученый и снова принял равнодушный вид.
- «… дабы справедливая Фемида могла гордиться своими служителями, а человечество – пользоваться плодами великого ученого…»
Последний абзац  девушка не успела дочитать – буквы на мониторе дружно спрятались в кнопку текстового редактора, а вместо них снова появилось изображение внутренностей «стенного сейфа» и двух стаканов. Сияние вокруг них исчезло, только ровный свет освещал емкости с жидкостью в них. Жидкость и вправду была похожа на кофе – даже струйки пара поднимались над стаканами.
Ученый подошел к «сейфу», открыл его, и кофейный запах уютно разнесся в воздухе.
- В общем… Там осталась еще пара предложений… Скопируйте себе текст, если хотите прочесть ее еще раз, а я обязательно прислушаюсь ко всем вашим замечаниям, если они будут, - сказала Виктория, давая понять, что просьбу хозяина она считает выполненной. Сейчас ее гораздо больше интересовал тот волшебный напиток, который Ральф держал в руках, осторожно захватив стаканы кончиками пальцев за края, чтобы не обжечься. Вид и запах «кофе из сейфа» не вызывал никаких опасений, как ни приглядывалась и ни принюхивалась девушка. Однако, способ его приготовления… - А вы уверены, что это… мм…  вкусно? – не сумев подобрать более подходящего слова, чтобы не обидеть гостеприимного хозяина, с сомнением спросила Виктория.

А:
- Я - уверен, поскольку пробовал это раньше, а применяемые реактивы относительно однородны, - ответил Ральф, - Технология приготовления тоже осталась прежней. А вы - убедитесь после того, как попробуете.
Длинным пинцетом ученый осторожно, чтобы не расплескать напиток, извлек из стаканов смолу, спекшуюся в твердую темно-красную массу. Виктория нерешительно подвинула стакан к себе.
- Приятного аппетита! - улыбнулся профессор, с наслаждением делая первый глоток, - Я не уверен только в одном.
- В чем, если не секрет?
- Вкусы. Они индивидуальны у каждого человека. Но, если относительно данного кофе наши вкусы совпадут, я буду очень рад.
Виктории казалось, что ионообменная смола обязательно должна была придать напитку вкус какой-то пластмассы или химии. Но, попробовав кофе, она поняла, что ошиблась. Наоборот, он был чудесным, с тонким, но глубоким ароматом.
- Вкусно! - заключила Виктория.
- Вот и замечательно! - Ральф Анри протянул руку и достал из ящика стола сахар и печенье.
В отношении сахара Виктория покачала головой, она не добавляла его в кофе, а вот печенье привлекло ее внимание тем, что, если бы оно было человеком, то уже отметило бы вековой юбилей. Впрочем, из уважения к ученому, она не произнесла ни слова.
- Что же касается мнения профессора Жойтеха... - нарушил молчание профессор Анри, - То лично я не считаю это достаточным аргументом. Он, вероятно, имел в виду работу доктора Барни, в которой тот пытался доказать, что в начале эксперимента расчетные показатели работы аппаратуры были правильны, а затем ситуация по какой-то причине вышла из-под контроля. В качестве этой причины называлась неправильная настройка оборудования.
Профессор задумчиво разглядывал кофе в своем стакане, словно погрузившись в воспоминания. Странно, подумала Виктория. Неприятные воспоминания обязательно отражаются на лице. Но лицо Ральфа Анри выглядело просто задумчивым. Он действительно спокойно относится к такому ужасному случаю в своем прошлом или только создает видимость?
- Особенность эксперимента состояла в том, что приборы включались по цепочке... Первые создавали условия для работы вторых, вторые - для третьих и так далее. Однако, имелась и обратная связь - последующие влияли на предыдущие, удерживая параметры в необходимых нам границах. Таким образом, при последовательном влиянии процесс сделал несколько "кругов". И если бы настройки были изменены, мы не продвинулись бы дальше первого "круга" - на одном из этапов параметры, выдаваемые следующим прибором, заглушили бы реакцию. Однако, цепь работала. И ни одно устройство, следящее за безопасностью, не остановило ее. Почему? Потому что данные, которые мы загрузили в эти устройства, не выходили за рамки допустимых. И, судя по всему, это сохранялось до самого момента аварии. Вывод - эксперимент изначально шел к катастрофе, а мы в своих расчетах этого не заметили.
- Кто-то изменил данные в аппаратуре аварийного отключения и приборы считали, что все в порядке? - предположила девушка.
- В тех приборах, которые сохранились, данные соответствовали введенным нами. Другие приборы, в том числе записывающие устройства, погибли. Доказательства исчезли в пламени, - вздохнул профессор, - Стабильная работа "цепи" и послужила главным контраргументом научного сообщества против мнения доктора Барни. Именно поэтому дело не пересматривалось в суде, уважаемая Виктория. Хотя все, кто участвовал в проекте, уверены, что ошибок в расчетах не было.
- Я тоже в этом уверена, как и профессор Жойтех! - согласилась Виктория.
Ральф Анри улыбнулся.
- Доказать это можно лишь повторением эксперимента на тех же параметрах. И повторения были...
- А результаты? - взволнованно произнесла журналистка.
- Отсутствуют. По разным причинам создавались опасные ситуации, повреждалось оборудование. Комиссия оценила риск и запретила работу.
- Это потому, что вы находились в тюрьме и все делалось без вас...
- Может быть... В итоге мы с вами получаем две вероятности, - интонации Ральфа Анри привычно вернулись к "преподавательским", - Значительная вероятность работы оборудования с изначальной расчетной ошибкой против какого-то мизерного, гениального изменения в настройках, при которой все работало, но процесс закончился взрывом. Разумеется, люди взяли за основу первую вероятность. А госпожа Виктория Эберг пытается обратить внимание на вторую.
- Потому что уверена в том, что вы не ошиблись...
- Научное сообщество противопоставило работе доктора Барни целый ряд аргументов и спор угас по причине недостатка научных данных.
- Бред какой-то... Но ведь, чтобы решить, кто прав, надо получить эти научные данные? Продолжить работу?
- Мы уже говорили об этом, Виктория. Риск.
- Ральф, вы их найдете? - горячо и прямо спросила девушка, подняв на него взгляд.
Профессор развел руками.
- Остается надеяться, что уважаемый жирный индюк еще будет гоняться за вами по городу и сожалеть, что вышвырнул вас на улицу после публикации статьи...

Л:

- Об этом не беспокойтесь, господин Анри… Даже если он меня догонит – пусть попробует еще уговорить вернуться… - рассеянно ответила Виктория. Кажется, мысли ее были заняты другими размышлениями, а собственная судьба совсем не беспокоила.
- Вот как? – удивился Ральф.
- Да… - улыбнулась девушка в ответ, - Возможно, вы удивитесь, но я совсем не дорожу своим местом. После выхода статьи мне будет абсолютно все равно, останусь я в этой газете, или нет… Хотя – нет… Не абсолютно. Я бы предпочла менее доходное место, но в более свободном издании. Уж поверьте, кое-чего я как журналистка добилась, работу мне будет найти совсем не трудно.
- Так зачем же вы работаете там, где вам работать не нравится в этом случае? – ученый и вправду был настолько удивлен, что даже не задумался, вправе ли он задавать Виктории этот вопрос.
- Статья. Она должна выйти в той же газете, что и два года назад. Это и есть причина. – Коротко объяснила журналистка, глядя собеседнику в глаза. И добавила уже с некоторой неуверенностью в голосе, - Главное, чтобы она таки вышла…
- М-да… На месте вашего Индюка я бы сделал все, чтобы этого не произошло… - Ральф задумчиво отхлебнул кофе из стакана.
- Но и об этом не беспокойтесь, - с прежней решительной интонацией заявила Виктория, - Статья выйдет. У меня есть мощное оружие, которого мистер Индюк испугается. Когда я его предъявлю ему, он отлично поймет, что я с удовольствием его применю, терять мне будет больше нечего…
- А вы, оказывается, опасный противник, мисс Эберг! – рассмеялся профессор, - Не хотел бы я оказаться на месте господина редактора в тот момент, когда вы достанете из своей сумочки маленькую лазерную пушку и уверенно прицелитесь! – И добавил уже серьезно, - Только вот вероятность того, на что вы пытаетесь обратить внимание в своей статье, слишком мала, по мнению окружающих… Просто ничтожна, я бы сказал. Вы ведь поняли мое объяснение?
- В общих чертах, - честно призналась журналистка, - Но… Неважно, насколько мала вероятность чьего-то вмешательства в ход эксперимента. Важен сам факт существования такой вероятности. Понимаете? Фемиде плевать на самом деле, мала или велика эта вероятность, глаза ее закрыты… Имеет значение лишь одно – есть она или нету, да или нет, плюс или минус… – последовала короткая пауза. Виктория тщательно подбирала слова, чтобы как можно точнее донести свою мысль до сознания собеседника, используя привычные для него образы, - Машина правосудия, Ральф, тоже работает подобно вашей «цепочке». И для правильной ее работы есть обязательное условие – человек не может быть назван виновным, пока существует любая вероятность его непричастности к преступлению. Иначе, система безопасности тут же должна остановить эту машину, чтобы не случилось аварии, и не пострадал бы невиновный… В вашем случае – машина правосудия не остановилась. Кто-то отключил систему безопасности – связи, деньги – существуют простые способы для ее отключения. И она не учла наличие второй вероятности… А может судьи просто невнимательны? Хоть в это верится с трудом… Вы ведь поняли мое объяснение?

А:
- Судьи не обязаны разбираться в науке, да еще в секретных проектах... - ответил ученый, - Они работали на основании данных, полученных от экспертов. Экспертов предоставляло научное сообщество, так что... Мне интересно другое. Человек, который поменял настройки оборудования. Как он это сделал? Он знал, что делает, или это произошло случайно? Так или иначе, но взрыв мог быть в миллионы раз мощнее. Либо не произойти вообще. Первая версия, которая у меня была - взорвался не сам ускоритель, а самодельная бомба, кем-то прикрепленная к нему. Это не страшно. Аппарат просто разнесет на куски и реакция остановится. Но - нет, это взорвался именно он. Именно он, а не здание университета и не весь город. Я хотел бы познакомиться с этим человеком. Может быть, вы укажете в статье, что я жду его и совсем не сержусь?
По выражению лица ученого было невозможно понять, шутит он или говорит всерьез.
"Опять затеял психологическую игру!" - подумала девушка.

Л:
Еще на секунду задержав взгляд на его лице, Виктория вдруг поставила свой стакан на столик, подальше от себя. Затем лицо ее оживилось, будто к ней сейчас пришла свежая идея – взгляд заметался в поисках карандаша.
- Откройте-ка, - скомандовала она, кивнув в сторону монитора.
Ральф понял ее без объяснений – изображение пустого «кофеварочного сейфа», повинуясь его движениям, сменилось снова окном текстового редактора со статьей гостьи. Девушка быстро пробежалась глазами по тексту, отыскала нужное ей место и указала в него карандашом, найденным ею на этом же столе.
- Вот здесь, да? «Так справедливо ли понес наказание ученый…» - прочитала Виктория, а затем, не обращая никакого внимания на крайне удивленный взгляд Ральфа, быстро оторвала от упаковки печенья клочок бумаги, перевернула его чистой стороной к себе и принялась писать на нем, диктуя вслух, - … или где-нибудь… спокойно живет настоящий виновник… трагедии… гений физики… точно рассчитавший нужную мощность взрыва… ученый… - Виктория тут же зачеркнула последнее слово, - Профессор Анри ждет случая познакомиться с этим человеком, он давно простил его… - затем девушка снова подняла взгляд на текст статьи и задумалась. Губы ее шевелились, она терла пальцами лоб, от чего прическа ее совсем растрепалась. Следующее предложение никак не хотело прирастать к вставленному тексту, - «Или органам следствия…» Нет! Лучше так – этим должны заниматься органы следствия… Да?
Этот вопрос предназначался Ральфу Анри, все так же растерянно следившему за действиями гостьи.
- Виктория, а почему вы не воспользуетесь клавиатурой? – внезапно спросил он в ответ.
- Мне так удобней. Я привыкла. Мысли иногда приходят неожиданно, а карандаш и бумага у меня всегда под рукой… Даже на кухне, - Виктория еще раз прочла написанный с сокращениями текст на клочке обертки и аккуратно свернула его, - Я еще подумаю, как получше вписать эти фразы, чтобы не нарушать строй… Может, у вас будут еще какие-нибудь пожелания или уточнения?
Виктория вернула карандаш на то же место, где взяла его и с вопросом уставилась на собеседника. Поначалу она и вправду решила сделать вид, что восприняла всерьез его игру… Но затем идея намекнуть настоящему преступнику, что Ральф Анри вычислил его и ждет с ним встречи, показалась ей не такой уж и безумной. А помочь ученому, занимавшему сейчас огромную часть ее мыслей, человеку, благородные черты которого она постоянно открывала для себя – ей было в радость.

А:
- Карандаш и бумага всегда под рукой... - словно запоздалое эхо, произнес Ральф Анри.
Растерянность на его лице, вызванная порывистыми действиями девушки, теперь сменилась какой-то глубокой мыслью. Взгляд направился куда-то в угол, а морщинки на лбу появлялись и исчезали. Виктория отчетливо почувствовала, что ученый видит решение, видит какой-то ответ на какие-то вопросы, но никак не может ухватить его. Несколько секунд - и все исчезло. Ральф устало откинулся в кресле.
- Нет, Виктория, у меня нет пожеланий и уточнений. А у вас? Вы считаете статью законченной?
- Думаю, да, - сказала журналистка, - Осталось выстроить текст окончательно, дать ему и себе паузу, перечитать - и можно сдавать.
- Мои знания в области журналистской работы закончились... - усмехнулся ученый, допивая кофе, - И на этом этапе работы я уже ничем не смогу помочь вам.
Виктория вновь взяла свой стакан и вдохнула аромат остывающего напитка.
- А ничем и не нужно. Вам останется только ждать реакции общества.
- И готовиться к ней. Что же, я пожелаю вам успеха, храбрая женщина!
- В этом мире даже для добрых дел нужна храбрость, - улыбнулась Виктория, - Называйте меня девушкой, мне это приятнее.
- Хорошо. Если будет необходимо приготовить господина жирного индюка на праздничный ужин победительницы, свяжитесь со мной заранее, я переставлю излучатели на камеру большего объема... В этой можно приготовить разве что мелкую курицу.
Виктория посмотрела на ученого. Тот, как обычно, сохранял непроницаемое выражение лица, но теперь она уловила маленькие, едва заметные огоньки в его глазах. И громко искренне рассмеялась.

Л:
- Простите, я просто представила себе господина редактора на огромном белом блюде с ажурными салфеточками на лапках! – просмеявшись, принялась оправдывать Виктория внезапный взрыв смеха.
- Ну что ж, на белом – так на белом! – подхватил ее улыбку ученый, - Только соусом, чур, занимаетесь вы.
- О, с удовольствием! – снова засмеялась девушка.
Ральф Анри лишь устало улыбался, расслабившись в кресле. Он достал из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. От внимания Виктории не ускользнуло то, какими были его движения – неспешными, сонными… Гостья спохватилась – у Ральфа, видимо, еще много работы, а он вынужден тратить время на болтовню. И совершенно точно – не может сосредоточиться на своих мыслях.
- Пожалуй, мне пора, господин Анри, - с плохо прикрытым сожалением сказала Виктория, - Я и так ворвалась в ваши планы, как внезапная гроза, а теперь еще и злоупотребляю вашим гостеприимством…
- Ваш визит был приятным поводом отвлечься от работы, - улыбнулся ученый.
- Но у вас ведь ее еще много? – девушка обвела взглядом приборы, к их обществу она уже успела привыкнуть, и обстановка теперь казалась ей уютной, - Спасибо вам за волшебный кофе…  При случае обязательно угощу вас моим фирменным напитком…  Текст остался в вашем компьютере, если вдруг возникнут замечания – позвоните мне, у вас ведь теперь есть мой номер?
- Да, я записал его, - Ральф машинально сжал телефон в кармане своего халата.
- Тогда… - девушка поднялась с места и на секунду задумалась, что нечаянно ищет повод задержаться, - Просто позвоните охраннику, пусть встретит меня внизу, у лифта. А дорогу до него я и сама найду.

А:
Ровно в десять утра Карт Жойтех открыл дверь и вошел в лабораторию Ральфа Анри. Ему пришлось сделать усилие над собой. Конечно же, он мог зайти сюда и раньше, в восемь утра, когда прибыл на службу. Но с тех пор, как доктор Барни покинул университет, обязанности руководителя легли на плечи Жойтеха.
Карт Жойтех никогда до этого не принимал на себя роль начальника и ему пришлось нелегко. Руководить студентами на практических занятиях было несложно, а вот научным персоналом... Как вести себя, чтобы никого не обидеть, не помешать ничьей работе? Приходилось вслушиваться, вглядываться внутрь коллег, которые теперь назывались его подчиненными. И, прежде всего, принимать решения. Твердые и окончательные решения - иначе он потеряет авторитет.
- Ральф? - спросил Жойтех.
Ответом была тишина.
"На лекциях" - подумал профессор и осмотрелся. Удовлетворенно кивнул. В лаборатории царил идеальный порядок. Свежий воздух вместе с солнечными лучами лился в приоткрытое окно. Приборы, относящиеся к "подпольной" работе Ральфа, исчезли. Химическая посуда, инструменты, бумаги - аккуратно разложены на протертых от пыли столах и стеллажах. Даже возле компьютера, где всегда громоздились горы книг и справочников, сегодня пусто. Только какой-то лист бумаги прикрывает клавиатуру. Карт Жойтех подумал о том, что обязательно пригласит Анри в ресторан прямо сегодня вечером. Там он поднимет тост за взаимопонимание и попросит у друга прощения. За что? Трудно сказать. Ведь Жойтех не по собственному желанию занял кресло начальника, Ральф должен это понять...
Он приблизился и различил на бумажном листе ровные рукописные строчки.
"Карт! Здравствуй, дружище! На часах десять? Отлично! Я успел... Смотри, аппаратура вернулась обратно на склад и заняла там предназначенные ей места. Доктор Мура, думаю, будет довольна - я пометил в ее журнале, что принес все, что взял. Прости меня, Карт. Объяснять нет смысла - мы достаточно долго работали вместе, чтобы ты понял, почему я ушел. Хочешь, мы как-нибудь встретимся, пойдем в бар, я возьму нашего любимого вина и попрошу у тебя прощения лично? Твой друг и коллега Ральф Анри".
Через несколько минут лаборантка Альфа Тиззи, которой был срочно нужен профессор Анри, буквально влетела в лабораторию. Карт Жойтех, сгорбившись, сидел в кресле у компьютера. Со стороны двери находился стеллаж с химическими реактивами и вначале Альфа, глядя сквозь стекло банок и колб, приняла Карта за профессора Анри.
- Профессор Анри! - затараторила она, - Ура! Доктор Маржи откликнулась на мою просьбу и прислала реактив для моей работы! Спасибо! Спасибо, что вы убедили меня обратиться к ней! Она на самом деле очень милая дама, а я, как дура, боялась ее!
- Поздравляю вас, Альфа, - вздохнул Карт Жойтех, - Я передам вашу благодарность профессору, если когда-нибудь увижу его теперь...

Л:
Виктория выскочила из-за стеклянной двери кабинета главного редактора, словно ядро из старинной пушки. Ей даже показалось, что облако дыма вырвалось вслед за ней и преследовало до самого рабочего стола.
Откладывать этот разговор в долгий ящик ей не хотелось. Наоборот – пусть все произойдет скорее, пока сил ей добавляет ощущение, что профессору Анри нужна ее помощь. Утром, придя на работу пораньше, девушка еще и еще раз внимательно изучила текст, над которым уже нависало громкое название «Взрыв из прошлого», исправила ошибки… И, только лишь утихла утренняя суета в редакции газеты, произошли все назначенные и незапланированный совещания – смело открыла дверь кабинета господина Митради.
Виктория верила, что все не случайно, удача помогала ей на каждом шагу – значит, она на правильном пути! Сначала – удачное посещение университета, которое дало ей, кроме нужной информации, еще и возможность увидеть героя своей статьи в его обычной роли… Затем – такое удачное знакомство с Альфой! И это вчерашнее недоразумение с радиопомехами, подарившее ей встречу с самим профессором. И, наконец, тот счастливый случай, вложивший в ее потайной карман такое маленькое, но такое пугающее оружие! Ох, как же изменился в лице господин Индюк, когда она положила перед ним слегка помятый конверт, а сверху – слегка потертый диктофон! Он даже не стал торговаться, когда Виктория заявила, что «Взрыв из прошлого» будет напечатан на первой полосе, безо всяких изменений и в ближайшем возможном номере. Крика не было… Индюк молча сжал зубы и кивнул головой, но, уходя, Виктория чувствовала, как пышет жаром его лицо, словно оно было раскаленной частью той старинной пушки.
- Вик, что это ты взъерошена с самого утра? Успела побывать на ковре? – Эдвард Брюс, молоденький и шустрый парнишка, курьер, принес ей пачку каких-то бумаг и не упустил случая поболтать.
- А? – очнулась от размышлений девушка, - Да… На ковре. Соперник колотил рукой по канатам и… Сдался, в общем, - девушка широко улыбнулась, - Пойдем в обед, выпьем кофейку, Эд? Я угощаю!
Худенького, почти совсем как подросток, курьера любили все без исключения сотрудники редакции. Парнишке нелегко давался его хлеб, а он не жаловался – напротив, восторженная улыбка никогда не покидала его детское личико. И, конечно, сердобольные барышни постоянно желали невзначай угостить паренька какой-нибудь вкусностью.
- Ого! Есть, что праздновать? А что? – обрадовался парнишка.
- Пока рано, - уклончиво ответила девушка. Хотя первым ее желанием было позвонить Ральфу и порадовать его победой…
Но – рано. Она обрадует его позже, когда свежий номер газеты с ее статьей и его фотографией, пахнущий свежей типографской краской, окажется у нее в руках.

А:
Селектор правительственной связи подмигивал ему хитрым красным огоньком. "Нет!" - словно говорил он - "У тебя ничего не выйдет, отмени вызов и отправляйся работать корректором в "Новости утра"! Там тебе самое место!" Но прошло десять минут, затем еще пять - и гнев сменился на милость. Огонек стал зеленым.
- Сударыня, пожалуйста, сэра Чарльза Макстера... - попросил Теодорас Митради, насколько возможно сделав любезную улыбку в голосе, - Представьте меня как Теодораса Митради.
Чарльз ответил почти сразу.
- Здравствуй, Тео! - сказал он, - Давно тебя не слышно!
- Давно не слышно? В работе, Чарли, в работе... - произнес редактор после взаимных приветствий, - Да и хорошо ли беспокоить тебя по пустякам? О том, как я поживаю, можно увидеть в "Новом времени".
- Судя по тому, как часто твоя газета попадается мне на глаза, дела идут неплохо?
- Сегодня - да. Но послезавтра пойдут плохо, Чарьз. Очень плохо. Вот я и позвонил тебе...
- Что случилось? Точнее, должно случиться? - притворная или нет, но в интонациях собеседника мелькнула тревога.
- Ты помнишь то дело с драгоценными металлами? Год назад? У нас с тобой все получилось замечательно. А вот теперь на столе передо мною лежит диктофон с записью нашего разговора в моем кабинете и конверт с фотографиями. Мы с тобой мило беседуем... Ты в своем знаменитом галстуке...
- Не понял? - медленно сказал Чарльз Макстер, - Откуда это взялось? Мы же проверяли прослушку? Ты что, пьян и шутишь?
- Если бы... Я согласен выпить бочку вина, только бы это исчезло!
- Кто? - раздалось в трубке после паузы.
- Моя сотрудница. Виктория Эберг. Талантливая журналистка, молодая девчонка и...
- Заткнись. Чего она хочет?
- Чтобы я напечатал статью. Очень неудобную, пустую и скандальную! Да и черт бы с нею, но ведь у нее наверняка есть копии. Это будет продолжаться, Чарли... И никто не даст гарантии, что...
- Что ты сделал?
- Согласился. На послезавтра или в крайнем случае в пятничном номере.
- Ладно... Не нервничай, Тео. Еще не все потеряно. Ты уверен, что запись и фото она принесла одному тебе? - спросил Макстер.
- В чем я могу быть уверен?
Собеседник помолчал, шелестя бумагами.
- Сообщи ей, что статья выйдет в пятницу. Я успею.
- Хорошо, Чарли. Сделай что-нибудь. Иначе... А если полиция? И они выяснят, что это ты? - внезапно вновь занервничал редактор.
- Успокойся. У меня правительственная связь, на такой высоте еще никто никого не находил.

Л:
Закончив разговор, главный редактор газеты «Новое время» откинулся на спинку своего кресла и бессильно уронил руки. Если бы его сейчас кто-нибудь видел со стороны, то подумал бы, что он истратил все свои не только моральные, но и физические силы. Теодорас просидел так целую минуту, совсем не шевелясь. Затем медленно поднял кисть, только чтобы дотянуться до нижнего ящика стола, открыл его и, не глядя, достал из него все, что там хранилось. Блестящую флягу с коньяком. Так же, на ощупь, открутил ее и сделал глоток, даже не поморщившись. И только после этого – нажал на кнопку аппарата селекторной связи.
- Мисс Эберг, зайдите к главному редактору, - прозвучал спокойный ровный голос Митради из динамика.
И, хотя Виктория ждала этого, сердце ее бешено заколотилось, словно перед прыжком. Стараясь восстановить спокойствие по пути к стеклянной двери, девушка проговаривала в уме заготовленные для второй битвы за статью слова… Но, к ее удивлению, редактор встретил ее спокойной фразой:
- Ваша статья выйдет в пятничном номере, Виктория…
И все? Ни крика, ни угроз, ни уговоров? Воистину медвежонок Тедди – таким доброжелательным и спокойным выглядел сейчас господин грозный главный редактор. «Где же подвох?» - мелькнул вопрос в голове стоящей перед ним журналистки.
- Господин Митради, надеюсь, вы понимаете, что если возникнут некоторые обстоятельства, копии этих фото и аудиозаписи отправятся в органы охраны правопорядка? И будут им очень интересны… На всякий случай – отправятся несколькими путями, - сдержанно произнесла Виктория.
- Понимаю, Вик. Ты – умная девочка… - грустно и немного по-отцовски сказал Митради. Виктории даже на какой-то миг стало жаль его, - Но ведь еще не отправились?
- Нет… У меня не было цели вредить вам, господин Теодорас. Ваши дела – это ваши дела, пусть ими занимается ваша совесть…
- Какой же была твоя цель? – криво усмехнулся Митради.
- Обеспечить правде зеленый свет. А заодно – и свою безопасность.
- Обеспечить правде зеленый свет обманным путем? – продолжал язвить редактор.
- Иногда любые средства хороши. Мой обман нанес совсем небольшой вред, если сравнивать его с пользой от правды, и только вашим нервам … И потом… Победителей не судят, а если проиграю – тогда пожалуйтесь в суд на мои действия, - в той же манере ответила журналистка.
- Хорошо, Виктория. Идите, работайте, - Митради внезапно сменил свой насмешливый тон на серьезный и отодвинул от себя диктофон, - И можете забрать свой рабочий инструмент.
- Слушаюсь, - девушка забрала его со стола и повернулась к выходу. Но у самой двери задержалась, - Теодорас?
- Что еще?
- Когда выйдет статья – я покину редакцию этой газеты. И больше не буду беспокоить ваши нервы своими выходками… С маленькими неприятностями, которые последуют как реакция на мою статью от некоторых лиц, вы справитесь легко. И – в последний раз… В пятницу, вместе со свежим номером газеты, вам на стол ляжет и мое заявление об увольнении.
Виктория снова развернулась, не давая редактору времени на обдумывание свежей новости, и взялась за ручку двери. Перекладывая диктофон для этого из одной руки в другую, девушка невольно улыбнулась. На нем горела маленькая лампочка, индикатор записи. Видимо, господин редактор так нервничал, что не стал разбираться, как удалить неугодную ему запись сразу же после прослушивания, а просто нажал на кнопку записи…
«Вот чайник! Даже стереть нормально не мог… Записал мне на память свое пыхтение, а заодно – и наш разговор? Ну и отлично! Я ведь обещала профессору запись нашего с Индюком разговора…» - подумала Виктория, закрывая за собой стеклянную дверь, и остановила запись.

А:

- Все в порядке, Тео. Документы готовы, - сказал Чарльз Макстер, - Пришлось побегать... Хотя, я в принципе был готов к подобному повороту, только год назад, а не сейчас.
Теодорас Митради облегченно вздохнул.
- Чарльз, ты в который раз спасаешь положение... На что мы вышли?
- На обычную сделку. Полностью легальную. Мы с тобой покупали активы по драгметаллам, этим объясняются слова "возьмем" и "будет нашим". Все слова в отношении того, как мы это обоснуем, относятся к обсуждению конкурентов - компании "Золото" и Цветок", если ты помнишь, соперничали с нами... Дележ активов между тобой и мной никого не интересует - мы не нарушаем закона, это частный разговор. Я честно заплатил продавцам залог, но сделка сорвалась по ликвидации предприятия. В общем, пусть это проверяет кто угодно - все чисто. А если борцам с коррупцией захочется копнуть еще глубже, то они поймают сами себя, часть активов ушла к ним, у меня тоже есть кое-какая запись... Чисто, Тео! А что делать с твоей журналисткой - решай сам.
- Спасибо, Чарли... Я здесь тоже не терял времени.
Друзья поболтали еще несколько минут, договорились встретиться, чтобы чиновник передал редактору часть документов, относящихся к его участию в деле, а потом Митради повесил трубку и нажал на кнопку селектора.
- Дамы и господа из отдела журналистики, приглашаю всех вас на совещание в свой кабинет! - объявил он, - У нас появилось интересное дело... В особенности жду в гости госпожу Викторию Эберг и госпожу Мари Эпсон.
Виктория вздрогнула и подняла глаза от экрана. Откуда мистер Индюк знает, что она здесь, в редакции? Ах, да, минут пятнадцать назад заходила Мари, секретарша... И спрашивала, не собирается ли Виктория куда-то уйти. Виктория хотела ответить, что уйдет она в пятницу, причем окончательно, но почему-то промолчала. Что задумал редактор? Наверное, будет объяснять подчиненным, почему он решил обратить внимание газеты на судьбу Ральфа Анри, материалу о котором он и предоставляет завтрашнюю первую полосу... Или... Или нужно готовиться к решающей схватке? Но Виктория прогнала эти мысли. Все будет хорошо. "Интересное дело" Митради объявляет не в первый раз, это одна из любимых его фраз. И хотя "интересное дело" чаще всего оказывается банальной новостью, идти все равно придется. Интереснее всего - зачем ему нужна еще и секретарша, которая понимает только печать текстов и кофе в кабинет. Может быть, кто-то приехал в гости?
Когда вдоль длинного стола в редакторском кабинете расселся весь "экипаж" газеты, Теодорас Митради появился перед ними, словно актер из-за кулис, из двери малого кабинета. На лице его отражалось что-то вроде грустной задумчивости, а в руках редактор держал лист бумаги с текстом и печатью. Он сел, размашисто подписал бумагу и оглядел своих подчиненных.
- Мои уважаемые мастера журналистики! - сказал он, - М-да... Я, вы знаете, любитель говорить речи, а вот сейчас даже не знаю, как начать... Передо мною на столе - приказ. Он подписан. Нет, сэр Геронс, это не приказ о вашем награждении, ваш приказ будет подготовлен ближе к вечеру. Нет, мисс Ластери, это не реакция на жалобу дирекции предприятия из вашей последней статьи. Все одновременно проще и сложнее. Виктория Эберг, это приказ о вашем увольнении.
Недоуменные взгляды повернулись к девушке. Но Виктория быстро справилась с эмоциями. Слегка побледнев, она кивнула.
- Мистер Митради, продолжайте, пожалуйста, - ледяным тоном сказала она.
- Коллеги! Госпожа Эберг, явившись ко мне в кабинет позавчера, принесла статью "Взрыв из прошлого". Поскольку наше издание бережет свою репутацию и не оперирует недоказанными и не поддержанными властью фактами, я отказал ей в публикации этого материала...
- Сэр, но... - дежурный редактор удивленно поднял взгляд, - Публикация подписана на завтра?
- Именно так, мистер Вивади, - кивнул ему шеф, - Потому что вначале аргументом в пользу моего положительного решения послужило вот это!
Выдержав эффектную паузу, Теодорас Митради швырнул на стол пачку фотографий. Карточки разлетелись по столу. Победоносно улыбнувшись, он толкнул в сторону подчиненных и маленький диктофон.
В кабинете установилась тишина. Настоящая тишина. Журналисты, поначалу расхватавшие фотографии, медленно, пряча взгляды, сложили их обратно. И вот тогда тишина стала мертвой. Было слышно, как тикают маленькие настольные часы за стеклом шкафа.
Виктория, которая сидела у противоположного края стола, быстро пододвинула пачку снимков к себе и вгляделась в них. Теодорас Митради и его секретарша, Мари Эпсон. На диване в малом кабинете. На кресле в приемной. На столе... Снимки выполнены хорошо, длиннофокусным объективом в окно, а вот и широкоугольник, которым снимали из-за занавески... Виктория подняла взгляд. Все молча смотрели в стол, одна только Мари закрыла лицо ладонями. Там, где не закрыто, кожа лица густо-красная. Она что, умеет плакать бесшумно?
- На диктофоне звуки, сопровождающие действия, которые вы видите на снимках, - добавил Митради, - А также часть разговора, где я обещаю поднять Мари жалование за счет пустующей ставки специалиста кадровой службы. Прости меня, Мари... Виктория Эберг пообещала отправить это в полицию и, я так полагаю, моей жене. Я думал больше суток, друзья. И пришел к выводу, что наша коллега использует несколько ошибочные способы достижения своих целей. Что же, я готов заплатить штраф за прием на ставку неквалифицированного соискателя, а с моей женой мы давно не поддерживаем отношений. Наши отношения с Мари Эпсон должны стать открытыми... Коллеги, вы молчите... Кто-нибудь включит диктофон? Мистер Никольсон?
Джеф Никольсон, считавшийся в газете лучшим специалистом по аудиозаписи, покачал головой.
- Я... Мы верим вам, сэр... - пробормотал он.
- Я рад, мистер Никольсон. И рад остальным. Я сохраню фотографии и запись здесь, в ящике стола. На память о том, какой урок преподала нам с Мари госпожа Эберг. Может быть, Мари теперь покинет меня. Я не знаю. Мы поговорим с нею наедине. А я... Я всего лишь хотел предупредить вас, дамы и господа... Острый глаз и диктофон госпожи Эберг мог наблюдать и за вами. Жаль, что это выяснилось только сейчас... Но если вас можно в чем-то скомпрометировать, будьте, пожалуйста, осторожнее. В вашем случае это может кончиться хуже, чем у нас с Мари.
Виктория почувствовала... Ощутила всей поверхностью тела что-то вроде вибрации. Сигнал доносился отовсюду - от ее коллег, от стола, даже, кажется, отражался от стен. Наверное, это стук сердец... И холод. Холод, исходящий от живых людей.
- Я не мог поступить иначе. Все свободны. Исходные файлы, если хотите, можете попросить у самой госпожи Эберг, а дата аудиосеанса, очевидно, была уничтожена ею. Мистер Вивади, отмените публикацию на завтрашней полосе, у нас публикуются только сотрудники издания.
- Но вы же знаете, что фотографии и запись были другими? - сквозь зубы спросила Виктория.
- Может быть... Может быть. Я не знаю, что у вас еще есть в запасе, - ответил Теодорас Митради, - В любом случае - не вешайте носа, Виктория! Я не сержусь на вас, каждый выбирает пути, исходя из своих моральных качеств. Вашу статью возьмут в другом издании, я обещаю хорошие рекомендации... Другое дело - то, что расскажут людям наши с вами коллеги, которые сидят сейчас с нами за вот этим столом. Я не могу приказать им молчать.
Мари Эпсон громко всхлипнула.
- Коллеги, я не могу приказать вам покинуть кабинет, но вы видите, что...
Виктория Эберг покинула кабинет первой. По лестнице она спускалась одна. Остальные, видимо, замешкались в коридоре.

Л:
Знакомая комната казалась совсем чужой. Виктория растерянно смотрела на свое рабочее место, на часы на стене (в который раз!), на коллаж из портретов сотрудников в разных рамках, собранный их фотографом… Все было незнакомым, нездешним, будто не из этого даже мира. И будто улыбается ей с фотокарточки совсем незнакомая девушка, а не Виктория Эберг… Медленно, словно ступая по паутине и путаясь в ней, Виктория подошла к своему столу и принялась складывать свои вещи в пустую коробку из-под ксероксной бумаги. «Ты объявил мне войну, мсье Индюк? Ну, что ж… А мог бы отделаться легким испугом…» - внезапно пришедшая к ней мысль оживила взгляд и придала ее движениям уверенности и четкости. Только теперь она не складывала, а выкладывала свои вещи из коробки. «Иногда нужно отступить, чтобы получше разбежаться» - прозвучал в ее памяти голос любимого университетского преподавателя. Виктория замерла на миг, а затем медленно присела на стул и опустила голову.
Мысли тут же набросились на нее, словно только и ждали того момента, когда она остановится, и так захватили ее внимание, что она даже не заметила шороха и топота, когда коллеги всей толпой вошли в дверь. Прервал беспорядочную пляску мыслей голос миссис Харпл:
- Как же ты могла, Вик… тория! – с упреком воскликнула женщина.
Виктория подняла взгляд и по очереди остановилась на каждом лице. Странно, но ей показалось, что на нее не смотрят, как на врага. И только Мари Эпсон уткнулась лицом в плечо мисс Харпл и беззвучно плакала.
- Роуз… Ребята! Мари… - Виктория поднялась с места и встала лицом к коллегам, - Вы ведь знаете меня не первый день… Допустим, что свою подлую сторону натуры мне удавалось бы прятать. Но… Неужели вы думаете, что я настолько глупа, чтобы пытаться шантажировать практически разведенного человека этими снимками? Ведь в нашем маленьком коллективе все обо всех и всё знают...
Мари вдруг подняла голову и испуганно-виновато посмотрела на Викторию, затем перевела взгляд на свою «жилетку» - но миссис Харпл обняла девушку, и та снова уронила лоб на ее плечо.
- Стал бы он думать целые сутки, или рассмеялся бы мне в лицо сразу же, как только услышал бы мою угрозу наябедничать жене, с которой он не поддерживает отношений? А полиция… Неужели я настолько глупа, по-вашему? - Джеф Никольсон пожал плечами, что не ускользнуло от внимания Виктории, - Джеф! Да, я действительно подстраховала свою статью! Но использовала для этого совсем другие материалы о грязных делишках Индюка!
- О каких? – спросил Джеф.
- Не скажу… Пусть это останется между ним и мной. Его делишки к газете отношения не имеют… Так пусть они останутся там, в его аквариуме, за его стеклянной дверью…  - Виктория положила стопку журналов в коробку, за ними последовала и подставка с карандашами, - Вы знаете меня как надежного человека, умеющего хранить секреты. И пусть Индюк свое слово не сдержал… А вам, Мари, - Виктория обратилась к спине плачущей секретарши, - Я советую задуматься, зачем Тедди держит у себя эти карточки и где их взял… А о том, способен ли настоящий мужчина на такие поступки – вы задумаетесь и без моего совета… Ну? – Виктория перекинула лямку рюкзачка через плечо и взяла в руки коробку со стола, - Мне пора…
Несколько шагов отделяло ее от выхода, и как же не хотелось ей уходить вот так, чувствуя спиной взгляды вчерашних друзей, которые так легко поверили клевете. Взявшись за ручку двери, девушка обернулась,
- Роуз… - по привычке обратилась она к миссис Харпл, но тут же исправилась, - Миссис Харпл… Не снимайте мою карточку, пожалуйста, со стены… Всего на пару дней – оставьте… - и быстро, решительно вышла прочь.

Кот сонно поднял голову и муркнул. Наверное, так он выразил свое удивление – ведь хозяйка почти никогда не бывает дома в это время. Или он удивился тому, что она прошла мимо него, с большой коробкой, не сказав ему ни слова, взяла телефонную трубку, вместо того, чтобы положить в его миску что-нибудь вкусненькое?
В ожидании ответа, придерживая трубку плечом, девушка копалась в рюкзаке – ей нужен был карандаш, блокнот и… диктофон. Наконец, в динамике прозвучал ленивый женский голос:
- Приемная советника Макстера. Слушаю вас…
… Чарльз Макстер вышел из своего кабинета и прикрыл тяжелую дверь. В руках у него была толстая кожаная папка с золотыми буквами на ней и гербом города. Чарльз собирался, было, пройти мимо, он спешил на совещание. Но остановился, услышав имя из уст своей секретарши:
- Нет, мисс Эберг, господин Макстер занят сейчас. Но я могу записать вас на прием к нему, в первой половине дня, завтра. Повторите, будьте добры, ваше имя? Виктория Эберг?
Чарльз взмахнул рукой и снова повернулся к двери своего кабинета. Его жест был без слов понятен помощнице.
- Мисс Эберг! Не отключайтесь… Соединяю вас с господином Макстером.
Советник мэра Чарльз Макстер поднял трубку блестящего телефона, перед этим глубоко вдохнув и выдохнув.
- Слушаю. Макстер. – Коротко сказал он в микрофон.
- Господин Макстер? Вам звонит бывшая журналистка газеты «Новое время», мое имя – Виктория Эберг.
- Что вам угодно, мисс Эберг? – ровно произнес вопрос собеседник.
- Я перейду сразу к сути, господин Макстер… Точнее, к просьбе. – Виктория старалась говорить четко и быстро, - Я прошу вас убедить своего друга, Теодораса Митради, не препятствовать выходу моей статьи в завтрашнем номере газеты. И тогда мое письмо с жалобой на незаконное увольнение будет направлено только в организацию по защите журналистов… Она называется «Честное слово». А я даю вам свое честное слово, что если вам удастся его убедить, то никто и никогда не услышит эту запись, и не увидит копий фотокарточек, о которых идет речь в вашем с ним разговоре.
В динамике микрофона что-то щелкнуло, советник мэра затаил даже дыхание, чтобы расслышать слова, голос же Митради он узнал сразу и вспомнил тот телефонный разговор.
- «Ты помнишь то дело с драгоценными металлами? Год назад? У нас с тобой все получилось замечательно. А вот теперь на столе передо мною лежит диктофон с записью нашего разговора в моем кабинете и конверт с фотографиями. Мы с тобой мило беседуем... Ты в своем знаменитом галстуке...»
Снова щелчок. Чарльз сжал телефонную трубку так, что побелели пальцы, но ответил сдержанно:
- Откуда она у вас?
- Ваш друг, господин Митради, был так невнимателен, что вместо того, чтобы стереть компрометирующую его запись, сделал еще одну… Он просто включил мой диктофон на запись собственной рукой…  Ваших ответов в записи нет. Но это – не беда, по репликам господина редактора можно догадаться, о чем идет речь.  В начале разговора отчетливо звучат имена собеседников. Даже если и в этот раз вы придумаете, как выкрутиться – вам не избежать скандала, стоит только записи попасть в полицию.
- Хорошо, мисс Эберг… Я решу ваш вопрос… - с трудом выговаривая слова сквозь сжатые зубы, прошипел собеседник и нажал пальцем на рычаг…
… Виктория наслаждалась ощущением, как приятно напряжение покидает ее мышцы. Она прислушивалась к каждому пальчику, закрыв глаза и лежа на диване. Все предусмотрено, она не в первый раз это делает – важные файлы скопированы, а электронные письма отправятся по адресам в назначенное время, если что-то помешает ей отменить отправку. Только одно сообщение отправилось незамедлительно – электронная копия того самого приказа, которым Индюк размахивал пару часов назад. Виктория не бросает слов на ветер – жалоба в «Честное слово» на господина редактора отправлена, как и было обещано. Теперь ей уже абсолютно все равно, в опасную игру она ввязалась, или нет… 

А:
Веселый лохматый щенок Андерсенов, соседей Ральфа Анри, скакал по их участку, гоняясь за бабочками. Он громко лаял, преследуя добычу в траве, и черная шерсть вскоре оказалась мокрой от росы, с прилипшей паутиной и соринками. Вот крупная белая бабочка опустилась на стол, стоявший под навесом, где в теплую погоду семейство отдыхало и устраивало чаепитие. Щенок храбро запрыгнул на стол и попытался схватить бабочку, но ему мешали чашки и тарелки, то и дело попадавшиеся под лапы. Тарелки со звоном посыпались в стороны, пес испуганно замер, а бабочка скрылась в кронах яблонь.
- Посуда бьется к счастью, - коротко заметил Ральф Анри.
- Не думаю, что этого зверька ищет счастье, - улыбнулся Жойтех.
Жойтех заехал в гости ранним утром, очевидно, по пути в университет. Он долго извинялся в телефонную трубку, осведомился, как здоровье его друга, да, он очень надеется, что друга, и попросил разрешения встретиться. Ральф ответил, что будет только рад, и вот теперь они сидели на веранде, поглощая кофе и наблюдая за соседским щенком. Разговор не клеился. Жойтех думал, что профессор Анри будет расспрашивать, какую реакцию вызвало его увольнение из университета, но тот молчал. Ральф же ждал, что скажет Жойтех. Но тот, наверное, не знал, что сказать.
Между тем на звук бьющейся посуды из дома вышел хозяин. Вначале он застыл, пораженный масштабами катастрофы. Но затем спохватился, поймал щенка, что-то строго высказал ему и посадил на цепочку, прикрепленную к противоположным концам забора. Щенок некоторое время пытался преследовать бабочек и на привязи, но потом устал дергать проволоку и улегся в тени ягодных кустов, повернувшись спиной.
Ральф Анри расслабленно выпустил струйку дыма.
- Карт? - спросил он.
- Да?
- Ты сердит на меня?
Карт Жойтех облегченно вздохнул, радуясь, что ему самому не пришлось начинать этот разговор.
- Нет, Ральф. Скорее, расстроен. Я до сих пор не могу понять, почему ты ушел. Ну, убрал бы приборы, нашел себе другое занятие - работы же полно... Ты раньше не вел себя так.
- Одержимость? Импульсивность? - улыбнулся ученый.
- У меня нет другого предположения, Ральф. Хочешь, я раздобуду для тебя путевку в санаторий на курорт? Ты отдохнешь, придешь в себя после тюрьмы и нервы будут в порядке.
- Оставь, - махнул рукой Ральф, - Я похож на этого щенка. Гонялся за добычей, разбил тарелку, оказался на цепи. Рвался с нее, пока бабочки не поняли, что близко подлетать нельзя. Повернулся задом, чтобы не видеть лакомство вблизи себя, но не в пределах досягаемости. Это будет очень умный пес, он вовремя понял, что проволока слишком прочная.
- Когда-то его отпустят с привязи...
- Когда-то - да. Но это зависит от всесильных хозяев. О! Кстати... Я забыл спросить. Эта девочка, журналистка. Вы больше не встречались? Как она поживает?
- Понятия не имею. Мы виделись один раз, когда ты еще был в университете. Да и не слышал, чтобы о тебе что-то появлялось в печати.
Ученый глубокомысленно покивал головой.
- Вот настоящая одержимость, Карт. Она хочет обратить внимание людей на дела двухлетней давности. Власть вдруг встрепенется, прозреет, поднимет пыльные бумаги и откажется от мнения экспертов, которые не нашли в лаборатории следов чьего-либо вмешательства, кроме моих... Те, кому я был невыгоден, вдруг восплачут и явятся с просьбой продолжить работу над размороженным проектом. Меня отпустят с привязи. Вот это чудеса, правда?
Но Жойтех не воспринял широкой улыбки профессора Анри, потому что отчетливо видел там иронию.
- Она молодая, Ральф. Молодым свойственно сражаться с ветряными мельницами. Она поймет, что такое воля власти и увидит, как мы все пляшем на веревочках. Другое дело - она может сильно ушибиться, упав с мельницы.
- Или взлететь и остаться в воздухе. Если будет подходящий порыв ветра. Хочешь еще кофе?
Жойтех вздохнул и встал с кресла.
- Нет, Ральф. Пора на работу. Так ты... Правда не сердишься на меня?
- Конечно же, нет. Это ты не сердись на меня, все-таки разговаривать с руководством пришлось тебе, а не мне, - ответил Ральф Анри.
- Куда ты теперь? - спросил Карт, стоя у калитки.
- Пока не знаю. Надо попробовать в школу, преподавать физику. Если справлюсь с детьми.
Карт Жойтех поморщился, но ничего не сказал.

Л:
По обе стороны от посыпанной гравием дорожки ровными рядами цвели и пахли яркие бархатцы. Эти растения почти не требовали ухода, и миссис Андерсен посадила их в соседском дворе, чтобы порадовать Ральфа яркими красками после долгих серых дней… Бабочки без опаски порхали над ними, садились на цветы и отдыхали.
- Ну? – протянул он руку Карту Жойтеху, - Я буду рад тебя видеть и слышать в любое время, Карт.
- Ты тоже не пропадай, Ральф, - Жойтех пожал протянутую ему ладонь, - И не забывай, я всегда готов прийти на помощь… Если понадобится.
Ральф еще долго стоял у забора, провожая взглядом отъезжающую машину друга.
Когда она уже уменьшилась до размеров солнечного блика на ее блестящей краске, щенок Андерсенов вдруг подал голос. Он звонко и часто залаял, увидев за воротами почтальона. Господин Андерсен, хлопнув в ладоши, чтобы усмирить животное, сам подошел к калитке и кивком головы попросил почтальона отдать ему в руки газеты и письма, а не класть в ящик. Бегло просмотрев надписи на конвертах, он вдруг сделал удивленное лицо и громко воскликнул, обращаясь к профессору:
- Господин Анри! Смотрите, это же вы!
Ральф подошел вплотную к низкому забору. И верно – на газетном листе, что лежал сверху пачки, под заголовком «Взрыв из прошлого» красовалась его цветная фотография. Та самая, что и два года тому назад, и в той же газете. Только шрифт надписи «Новое время» за два года изменился…
- Покажите-ка… Верно, я, - стараясь не выдать волнения, признал Ральф, - Не могли бы вы одолжить мне вашу газету на несколько минут?
- А! Пожалуйста-пожалуйста, сколько угодно! – сосед просто протянул газету, высота забора едва достигала колена, и входить для этого во двор через калитку не было нужды.
Но времени понадобилось не много. Быстро пробежавшись по тексту глазами, Ральф Анри понял, что текст статьи ему хорошо знаком, он уже читал его, мало того, этот текст хранился у него в компьютере! Также он обратил внимание и на подпись внизу – «Виктория Эберг. Внештатный сотрудник»

А:
- Если хотите, можете оставить газету у себя, - предложил Андерсен, - Я собираюсь в центр города и могу приобрести этот номер в киоске.
Ральф внимательно прочел последние строки статьи и покачал головой.
- Благодарю вас, сэр, - ответил он, возвращая газету, - Я слышал, что у журналистов считается хорошим тоном самостоятельно вручить номер тому, о ком здесь напечатано. Либо позвонить и сообщить, что статья уже вышла. Я сделаю вид, что не в курсе событий.
- О, наверное, этой Виктории Эберг будет приятно порадовать вас! - улыбнулся Андерсен, - Она пишет о ваших новых открытиях?
- Представьте, нет, - Ральф ответил улыбкой, - Пытается спасти мою репутацию, вспоминая тот случай, из-за которого я попал в тюрьму. И надеется, что дело пересмотрят.
- Ого! Журналистское расследование? - удивленно сказал сосед.
- Скорее, способ указать власти на то, на что власть никак не желает обращать внимание. Молодая девушка уверена, что у нее это получится.
- А вы?
- Мне интересно наблюдать за процессом. Что же до репутации, то что она такое? Это всего лишь способ восприятия одного человека другим. Одни люди убежали от меня, как от специалиста, ремесло в руках которого представляет опасность, а вот вы с миссис Андерсен, наоборот, оказывали мне помощь.
- Мы до сих пор уверены, что происшествие - досадная случайность, сэр.
- Виктория Эберг кое-что пишет об этом. Она надеется, что власть пересмотрит свою позицию и меня вновь пригласят заниматься наукой.
- Мы с женой будем искренне рады! - заверил его Андерсен, - Мы знаем, что вы замечательный ученый!
Вечером того же дня Ральф поставил машину в гараж и вошел в дом, держа в руках объемистый пакет с продуктами. День прошел спокойно. Сегодня он побывал в департаменте образования и предложил там свои услуги в качестве преподавателя химии и физики. И, хотя он не имел с собой рекомендательных бумаг, дирекция пообещала самостоятельно связаться с руководством университета и рассмотреть его кандидатуру. А пока - оставалось только ждать. Ждать и продолжать работу. Аппаратуру он поднял из подвала и разместил в комнате.
"Виктория" - подумал ученый, услышав телефонный звонок. Он поставил продукты на рабочий стол и взял трубку.
- Ральф Анри? Здравствуйте, сэр!
Голос показался ему знакомым, но где он слышал его, Ральф не мог вспомнить.
- Добрый вечер. С кем имею честь?
- Хольм Мамт, доктор физики из Центрального. Председатель научного сообщества.
- О, доктор Мамт... Я не узнал вашего голоса. Чем могу быть полезен?
- Объяснениями, профессор. Вы неприятно удивили нас, - ответил собеседник.
- В самом деле? - улыбнулся Ральф, - Чем же?
- Речь идет о статье в вашей городской газете. Вы в курсе?
- Да. "Взрыв из прошлого"?
- Именно так. Мы с коллегами весь день размышляли над этим, устроили даже совещание-телемост между разными концами страны... Пытались связаться с вами, но безуспешно. Карт Жойтех отказался от комментариев. Мы не понимаем, что заставило вас так вести себя? - После драки кулаками не машут, верно, мистер Мамт? - Ральф придвинул к столу кресло и удобно расположился в нем.
- Тем более, если вы знаете эту истину. Молчать, как рыба, на судебных заседаниях, отбыть срок в тюрьме, а затем выйти оттуда и вдруг заявить, что никакой ошибки вы не совершали, вас подставили и авария была организована кем-то другим? Кем, например? Вашими коллегами?
- Подозрения оскорбительны по отношению к ним, - согласился ученый.
- Так в чем же дело?
- В проекте, - коротко ответил Ральф Анри.
В разговоре возникла неожиданная пауза. Наверное, доктор Мамт раздумывал, что сказать.
- Вы хотите доказать, что вы невиновны? И, когда проект будет открыт, занять в нем ведущую роль? Но это же невозможно. Я имею в виду, ваши попытки. Это лай из-за забора. "Смотрите, я обвинен напрасно, кто-то подставил меня! Возьмите меня обратно!" Это, по меньшей мере, смешно... Кстати, мы знаем, что вас приняли. Но тут же уволили, поскольку вы занимались запрещенной деятельностью.
- Какая завидная осведомленность! - прокомментировал профессор Анри.
- Так вот, господин бывший профессор, - жестко ответил председатель научного сообщества, - Проект будет открыт через несколько недель, в Южном Крае, там вполне подходящие условия. Если бы вы вели себя, как подобает настоящему ученому, а не обиженному ребенку, и не выносили бы свою личную проблему на показ обывателям, возможно, мы пригласили бы вас. Но такое поведение не характеризует вас как человека, чьи знания мы хотим использовать.
- Простите, знания или особенности поведения? - спокойная улыбка не покидала лица Ральфа.
- Не думайте, что вы единственный, кто обладает ключом к каким-то секретам. Патенты на ваши открытия принадлежат проекту. И в обществе достаточно ученых, чтобы обойтись без вас.
- Так считают все участники телемоста или только часть?
- К сожалению, все, сэр. Ни один из ведущих специалистов не поднял руку в вашу защиту. Единственная версия оправдания - это то, что статья была выполнена вашими врагами.
- Очередная подстановка?
- Почему вы спрашиваете это у меня?
- Нет, я просто размышляю вслух... Нет, доктор Мамт, статью делали не враги. Что же, я понял вас. У меня есть только одна просьба.
- Я вас слушаю.
- Напишите на листе бумаги слова "Третий перекрест уравнения Жильберта" и поставьте восклицательный знак. Лист прикрепите на стену лаборатории, где будут проводиться эксперименты с ускорителем. Это все, чем я могу помочь вам.
- Я не могу вам этого обещать, но, если не забуду, то напишу, - ответил доктор Мамт и повесил трубку.

Л:
Ральф долго смотрел на телефонный аппарат, словно перед ним было не устройство, а живой собеседник, и мысленно продолжал разговор с ним. Вдруг внимание его переключилось на мигающий индикатор автоответчика – это означало, что кто-то звонил и оставил сообщение. Профессор нажал на кнопку воспроизведения, и из динамика тут же зазвучал взволнованный голос Виктории Эберг – «Ральф, если вы рядом, возьмите трубку! У меня есть хорошие новости…» Длинная пауза после слов означала, что девушка ждала ответа. Ральф грустно улыбнулся. Прозвучал сигнал, отделяющий одну запись от другой – вслед за ней снова послышался голос журналистки – «Господин Анри, это снова Виктория. Я перезвоню вам…» В этот раз разочарование звучало сквозь шипение помех.
«Непрослушанных сообщений нет» - равнодушно объявил автоответчик, но сигнал нового вызова тут же прозвучал ему в ответ.
- Слушаю вас, - произнес в трубку профессор.
- Ральф! Как я рада наконец-то вас слышать! Добрый вечер, это Виктория Эберг! – радостно прокричала трубка в ответ.
- Добрый вечер, Виктория. Судя по радостному голосу, дела ваши продвигаются успешно?
- Да! – воскликнула Виктория. Похоже, радость ее удвоилась, когда она решила, что Ральф статьи еще не видел… - В сегодняшнем номере «Времени» опубликована моя статья о вас! Это все-таки случилось!
- Вот как… Значит, вам все же удалось победить господина Индюка? – улыбнулся Ральф. Радость собеседницы проникла в его настроение.
- О! Это был жесткий поединок! У меня даже есть его звукозапись! Я обязательно расскажу вам подробности при встрече! Ральф, я приглашаю вас выпить со мной чашечку кофе и для торжественного вручения экземпляра газеты со статьей! Представляете! Она все-таки вышла! Все возможно, если очень захотеть! А значит, реакция на нее тоже не заставит себя долго ждать, и обязательно последует! – девушка тараторила без остановки, сколько хороших новостей ей нужно было уместить  в один телефонный разговор.
- Уже последовала, Виктория… - выпалил Ральф, и поток эмоций из динамика на несколько секунд прекратился.
- Что?! Вам уже звонил настоящий преступник? Ведь не может же быть, чтобы так быстро все решилось и восстановилась работа над проектом!
- Мне звонил… ученый…
- Коллега? Он поздравил вас, да? Видите, все было не зря!
- Нет… - Профессор сейчас искренне пожалел о том, что так неосмотрительно сказал ту фразу. Видимо, под натиском эмоций собеседницы, его собственные переживания после разговора с Мамтом сами вырвались наружу, - Он выразил сожаление по поводу статьи, коллеги расценили ее как проявление моей обиды и решили не приглашать меня к сотрудничеству…
- К сотрудничеству?.. По тому самому проекту? -  Виктория вдруг стала говорить медленно, словно одновременно «переваривая» новую информацию.
- Вы огорчились, Виктория? – пропустив вопрос, спросил Ральф Анри. Голос журналистки и вправду стал серьезным и тихим. И добавил, смягчив тон, словно успокаивая, - Не огорчайтесь. Все предусмотреть невозможно.
- А я и не огорчаюсь, Ральф, - спокойно ответила девушка, - Наоборот, считаю это первой настоящей победой.
- Почему?
- Раз ваши коллеги «вспомнили» о том, что хотели пригласить вас к сотрудничеству, только сейчас, когда это стало невозможным – значит, делать это они и не собирались. Как видите, ничего не потеряно…  А раз они тут же отреагировали на статью – значит, им есть чего бояться… Ральф, вы когда-нибудь наблюдали суету у муравейника перед дождем?

А:
- У муравейника перед дождем? - переспросил ученый, напряженно вспоминая, когда он последний раз был в лесу, - Наверное, нет... Если только по телевизору. Я - дитя письменного стола и учебника. Во всяком случае, муравьи могут определять падение атмосферного давления и, вероятно, закрывают входы в свое жилище?

Л:
- Не знаю, что там они умеют определять… Но только по их беготне наблюдающий может безошибочно определить, что скоро будет дождь. Зря они никогда не суетятся…
- Может быть, - коротко ответил Ральф и вдруг сменил тему разговора. Может, у него появились мысли относительно реакции коллег на статью, но с Викторией делиться ими ему не хотелось. Или и вправду ему интересней сейчас было бы услышать рассказ о победе Виктории над Индюком, - Так… Что вы говорили о чашке кофе с Викторией-победительницей?
Виктория улыбнулась в ответ. Словно ветром сдуло все ее серьезные размышления – она снова превратилась в радостную укротительницу трудностей.
- Приходите ко мне в гости, Ральф, - прямо пригласила она, - В людном месте нам неудобно будет прослушивать записи, а кофе у меня получается не хуже, чем у вашего «сейфа», только безо всяких чудес и… гудрона.
- Ионообменный субстрат, - усмехнулся профессор, - Это был он!
- А, как ни назовите – все равно химия… Ну так как? У меня тут рядом есть шикарная крыша, на которой скоро будут показывать закат, если хотите?

А:
Путь к жилищу Виктории пролегал неподалеку от университета. Конечно, можно было ехать по центральным улицам, однако в этот вечерний час, когда большинство людей возвращаются домой с работы, там, вероятно, образовалась пробка. Собственно, движение было довольно интенсивным и здесь, Ральф видел, как машины впереди притормаживают, перестраиваясь на соседнюю полосу. Ага, вот и причина. Пожарный гидрант. Из него по проезжей части струилась целая река воды, автомобили объезжали эту огромную лужу, а пешеходы, ожидая разрешающего сигнала светофора, сгрудились на островке.
Ученый остановил машину, подождал, пока люди форсируют водный поток и тронулся с места. Но в этот момент какой-то дорогой мотоцикл с молодым всадником, издавая оглушительный треск, рванул вперед прямо по воде. Брызги из-под колес полетели фонтанами и окатили сначала тротуар, потом приткнувшийся рядом "бьюик", а затем и - с ног до головы - какую-то девушку в светлой куртке, которая отскочила в сторону слишком поздно. Мотоцикл унесся вдаль, а девушка осталась потерянно стоять у края. Кажется, внезапный холодный душ вызвал у нее шок.
"Альфа Тиззи!" - узнал ее ученый.
Тормоза его автомобиля чуть скрипнули, когда он остановился рядом. Да, вид у Альфы был совершенно несчастный. Поток воды нес с собою грязь с обочины и теперь эта грязь стекала по куртке и брюкам лаборантки. Лицо ее тоже стало мокрым - от воды или от слез?
- Альфа? - позвал Ральф Анри, - Залезайте скорее, мы попробуем догнать этого негодяя!
Девушка повернулась к нему и грустно махнула рукой.
- Наплевать... - произнесла она, стряхивая грязь с куртки, - Мне вечно не везет. Здравствуйте, профессор Анри.
- Здравствуйте, Альфа. Напрасно, одежда теперь испорчена...
- И прическа тоже... Что ж, пусть меня примут за пьяную и извалявшуюся в грязи женщину!
- В таком виде вами заинтересуется полицейский патруль... - сказал Ральф, - Хотите, я отвезу вас домой?
- Буду очень благодарна, сэр, - кивнула девушка, - Но я испачкаю вам сиденье?
- Ничего страшного.
- Хорошо, тогда стирка чехлов - с меня в благодарность, - Альфа впервые улыбнулась, усаживаясь в машину.
Ральф включил передачу и вырулил из лужи. Альфа жила в "Зеленом" квартале, это в противоположную сторону от адреса, куда он направлялся. Альфа как-то рассказывала ему, как бывает сложно по утрам добраться до университета. Не отвлекаясь от управления, он набрал номер Виктории.
- Мисс Эберг, я немного опоздаю на нашу встречу! - произнес он, когда Виктория взяла трубку, - Или, быть может, мы перенесем ее на завтра? Возникли непредвиденные обстоятельства...
- Ну вот, а я уже подготовила все, что нужно для кофе... Что случилось, Ральф?
- Какой-то лихач на мотоцикле окатил грязью сотрудницу из моей бывшей лаборатории, а я оказался рядом. Нужно отвезти ее домой, но живет она далеко, на другом конце города... Понадобится час или больше, если на обратном пути не будет затора.
- Приезжайте вместе с нею... - произнесла Виктория.

Л:
- Одну минуту, - сказал Ральф в трубку, а затем, кое-как прикрыв микрофон большим пальцем, обратился к Альфе, - Как вы смотрите на то, чтобы заехать в гости?
- Что вы, в таком виде? – Альфа смущенно посмотрела на рукав своей куртки, - Давайте, я просто вызову такси, и мы вместе с вами подождем машину? Это задержит вас всего на несколько минут…
- Нет, Альфа, - улыбнулся профессор, - Вариантов действий всего два – либо я откладываю встречу и везу вас домой, либо…
- Альфа? Что? Господин Анри! – ожил в трубке голос Виктории, когда она услышала через плохо прикрытый микрофон трубки имя пострадавшей, - С вами – Альфа Тиззи? Так везите ее скорей ко мне! Или… Будьте любезны, передайте ей телефон.
Ральф так и сделал. Доехав до перекрестка, на котором ему предстояло свернуть в одну сторону, если его дальнейший путь будет лежать в «Зеленый» квартал, или в другую – если к дому Виктории, он остановился у обочины. Его случайная попутчица внимательно слушала, приложив телефон к уху, ее лицо в это время то хмурилось, то расплывалось в улыбке.
- Ты так думаешь? – наконец, неуверенно произнесла в трубку Альфа, - Ну, я бы с удовольствием, но вот мой вид… Да и не помешаю ли я…
Профессор только успел удивиться, как быстро женщины перешли на «ты», а Альфа уже, сияя улыбкой, нажимала кнопку окончания звонка.
- Едем в гости! – кивнула девушка и зачем-то пристегнула ремень безопасности.
… Виктория предстала перед гостями на пороге с полотенцем в одной руке и с пушистым рыжим котом – в другой.
- Иначе он сбежит гулять, - улыбнулась хозяйка в ответ на удивленные взгляды гостей. Стараясь, в свою очередь, не удивляться внешнему виду Альфы, Виктория протянула ей полотенце, лишь только та успела разуться, - Альфа, там, в ванной – махровый халат… Одежду – просто положи в стиральную машину, она ее высушит после стирки, и тебе не придется тащить мокрую домой… - Виктория поморщила лоб, соображая, все ли сказала, затем подняла указательный палец вверх, - Да… Ванна в твоем распоряжении…  Господин Анри, располагайтесь, пожалуйста, где вам удобно!
Виктория указала жестом на широкую дверь гостиной комнаты, через которую уже из прихожей был виден большой диван и два уютных кресла, расположенных вокруг стеклянного журнального стола. На столе, поверх ажурных бумажных салфеточек, уже ждали гостей корзинка с солеными печеньями и ваза с конфетами.
- Какой интересный у вас вид из окна… - осмотревшись, сказал Ральф.
- С крыши – еще интересней, - улыбнулась в ответ Виктория, не без удовольствия заметив, что удивил Ральфа совсем не пейзаж, а огромный шкаф, забитый книгами, - Они остались мне от родителей… В детстве я много читала.
- Вы сейчас о крышах? – улыбнулся Ральф.
- О книгах, - ответила улыбкой Виктория, - Я просто заметила, что первым, на что вы обратили внимание, был этот шкаф…
- Вы наблюдательны…
- Профессия, - пожала плечами Виктория, - Ну… Я на минутку вас покину, принесу из кухни кофе?
Оставив гостя на попечении кота, девушка скрылась за поворотом коридора. Ральф перевел взгляд на рабочий стол, и внимание его привлек стандартный лист бумаги – тот самый «Приказ», которым Индюк размахивал во время последней его встречи с Викторией.

А:
На кухне, однако же, Виктории пришлось провести несколько большее время, чем обещанная профессору минута. В одной из кофейных чашек, обитавших в посудном шкафу, непонятным образом застряла крышка от банки со специями. Сначала Виктория выковыривала ее кончиком ножа, затем вилкой и только потом догадалась облить чашку кипятком, после чего зловредная крышка наконец-то покинула не предназначенное для нее место. Когда девушка появилась в комнате, профессора она там не обнаружила. Он вышел на широкую застекленную лоджию, открыл наружное окно и курил, задумчиво рассматривая улицу внизу.
- Кофе готов! - сообщила Виктория.
- Благодарю, - кивнул Ральф, - Мы приступим или подождем пострадавшую из ванной?
- Как угодно, - ответила девушка, - Вы не против, если я тоже покурю рядом с вами?
- Как же я могу быть против, находясь в статусе гостя? - улыбнулся ученый.
- Только находясь в статусе хозяина! - ответила Виктория и закурила, удобно устроившись на кирпичном приступочке внутри лоджии.
- Виктория, на вашем столе имеется документ, в котором указано, что вы замечены в поведении, порочащем моральный облик журналиста и организации, - сказал Ральф, - Значит, Теодорас Митради выполнил то, что обещал и вы теперь неприкаянная душа?

Л:
- Скорее, свободная, - улыбнулась девушка, - В отличие от господина Митради, который своей подписью обеспечил себе неприятную экскурсию по инстанциям, с объяснениями причины своего решения. Я уже отправила жалобу на незаконное увольнение в одну очень сильную организацию, защищающую права журналистов, которые подверглись давлению за стремление донести людям правду…
- Вот как… И как же, по его мнению, выглядел поступок, порочащий моральный облик уволенной журналистки?
Виктория молча встала и, пристроив дымящуюся сигарету на край пепельницы, на несколько секунд скрылась в комнате. Появилась она, держа в руках диктофон.
- На самом деле – вот так…
Виктория нажала на кнопку, и сквозь шипение Ральф услышал голоса – один ее, Виктории, а другой – голос главного редактора газеты. «Господин Митради, надеюсь, вы понимаете, что если возникнут некоторые обстоятельства, копии этих фото и аудиозаписи отправятся в органы охраны правопорядка…» Брови профессора поднялись от удивления. Дослушав до конца разговор журналистки с редактором, он долго молчал.
- Мда… Жестко… И чем же вы шантажировали его, Виктория?
- Пустяки… Фото и запись доказывали причастность Индюка к незаконным операциям с драгоценными металлами. Я предъявила их ему вместе с требованием опубликовать статью. Я бы не называла это шантажом, мое требование было вполне законным…
- Как я понимаю, предъявить компромат на самого себя в качестве доказательства вашего «преступления» мистер Индюк не пожелает?
- Совершенно верно… Тем более, что моим коллегам он продемонстрировал совсем другие фотокарточки, которыми я будто бы пыталась его шантажировать. Это были откровенные фотографии его… эмм… отношений с секретаршей, плюс аудиозапись… процесса.
- Невероятно! – изумился Ральф, - Хитрый экземпляр… Но статья все-таки вышла?
- Угу, - подтвердила девушка и выпустила струйку дыма, - Только перехитрил он самого себя…  С коллегами я объяснюсь, мы знаем друг друга не первый день. А вот «экземпляр» собственноручно записал на мой диктофон и разговор, который вы слышали, и тот, который ему предшествовал. Это был разговор с одним из первых лиц города, а по совместительству – его подельнику в той самой махинации… Вот так он подарил мне еще одно оружие.
- И как же вы его использовали? – погасив сигарету, Ральф облокотился на подоконник и с интересом уставился на рассказчицу.
- Очень просто… Я позвонила тому самому «большому боссу» из мэрии и попросила его убедить Индюка не совать мне палки в колеса. Дала прослушать запись… Вряд ли он испугался ответственности, скорее – скандала, если дать фотографиям и записям попасть в полицию… Так или иначе – статья вышла. Значит, уважаемый «большой босс» Индюка таки убедил…
- …Но вы все равно лишились работы…
- Лишилась бы и так. Ну, как я после всего этого смогу спокойно смотреть в глаза этой сво… этому человеку?
- Вы говорите, что он не сможет предъявить доказательства вашего шантажа. А вдруг все же предъявит те самые откровенные карточки?
- Вряд ли. Он знает, что я пойду до конца, и приму его вызов, буду бороться за свою честь. Клевета – это уголовное преступление, Ральф. Доказать мою непричастность к этим «доказательствам» будет нетрудно – по фотоотпечаткам можно легко выяснить, где они сделаны, а затем – кто являлся их заказчиком. А предъявленного им диктофона я не видела раньше. Значит, на нем отсутствуют отпечатки моих пальцев, и на нем, и на носителе информации внутри него… Вы считаете, что этот человек пойдет дальше?

А:
Ральф Анри пожал плечами.
- Недостаточно данных, - ответил он, - Мы не знаем истинных способностей господина редактора и не знаем его целей. Не имеем сведений и о другом человеке, который служит в мэрии. Не можем судить об уровне их взаимодействия. Необходимо время.
- Необходимо время... - тихо сказала Виктория, - Ну, сэр Ральф Анри, пойдемте к столу, я торжественно вручу вам ваш экземпляр.
Получив в руки газету, ученый несколько минут вчитывался в статью. Прочитав и, видимо, не найдя в ней значимых отличий от того текста, который читала ему Виктория, он удовлетворенно кивнул.
- Благодарю. Вы проделали большую работу, мисс Эберг. И теперь мы наслаждаемся вкусом кофе, отмечая финал?
- Ни в коем случае! - улыбнулась девушка, - Мы ждем реакции. Ответной реакции.
В этот момент в комнате появилась Альфа. На ней был махровый халат, а голову венчало розовое полотенце.
- Можно присоединиться к вашей компании? - спросила она.
- Давно ждем! - Виктория кивнула на диван, к которому предусмотрительно подвинула край стола с третьей чашкой кофе.
- Взгляните, Альфа! - сказал ей профессор Анри и протянул сложенную газету, - Фотография та же, а вот текст другой. Мисс Эберг написала статью.
Альфа после удивленного возгласа углубилась в чтение, а ученый с удовольствием сделал глоток из своей чашки.
- Верно, мы ждем ответной реакции. Ведь три моих предположения и одно ваше остаются открытыми? Помните нашу первую встречу, Виктория?
- Конечно, помню!
- Вы повторили попытку и статья появилась на газетном листе без каких-либо исправлений. В той же самой газете, что и два года назад. Таким образом, условие, которое вы поставили перед собой, соблюдается. То, что для этого пришлось использовать уголовно наказуемый шантаж... Отнесем на счет безвыходной ситуации. Имидж, украшенный скандалом, бывает ярче. Но добились ли вы личного успеха? Неизвестно. Оценил ли кто-то этот успех?
- Я не слышала, - ответила Виктория.
- Получил ли Теодорас Индюк доказательства, что в моем случае правосудие ошиблось?
- Пока еще нет. Правосудие молчит.
- И будет молчать дальше. Правосудию невыгодно признаваться в собственных ошибках. Гм... Что было третьим?
- Кажется, уверенность людей. Но она зависит от реакции правосудия. Реабилитация.
- Нам неинтересно мнение тех, кто целиком и полностью строит его на основании мнения правосудия. Это значит, что такие люди неспособны поддерживать собственные умозаключения.
- Люди, которые считали, что вы невиновны, будут очень рады, когда это будет доказано.
- В том случае, если власть соизволит обратить на меня внимание... Но - пусть так. У нас осталось четвертое - степень вашей вины в отношении меня... Вы хотели исправить ситуацию.
- И у меня обязательно получится! - улыбнулась девушка.
- На данный момент статус таков - вы остались без работы, под угрозой необходимости сражаться за свою честь и доказывать обывателям, что вы вовсе не шантажистка. Я... Когда Карт Жойтех подготовит обещанные им характеристики и рекомендации - с неплохими перспективами школьного учителя. Без права участия в моем бывшем проекте, который разморозят для центральной академии в Южном Крае.
- Какого еще школьного учителя? - удивленно перебила его Виктория, - Вы набираете популярность в университете!
- Профессор Анри больше не работает в университете, ты разве не знаешь? - Альфа подняла взгляд от газеты.
- Что? - только и смогла произнести Виктория.

Л:
- Я оставил работу в университете несколько дней назад, Виктория, - повторил профессор спокойный тоном.
- Несколько дней? Вот черт! Это снова – я? Да? Профессор Жойтех, узнав, что скоро выйдет статья об опальном ученом, просто перестраховался? И уволил вас заранее… Это моя вина! – с горечью воскликнула журналистка.
- Нет, Виктория. Не приписывайте себе лишнего… Вы здесь абсолютно не причем…
- Да как же! Бывают ли такие совпадения? А Жойтех! Он так хорошо о вас отзывался, мне показалось, что он ваш друг, как же он мог! – не унималась Виктория. Кажется, слова Ральфа ее совсем не убедили.
Ученый бросил беглый взгляд на Альфу – та испуганно смотрела то на него, то на взволнованную Викторию, оторвавшись от чтения. Кажется, она задавалась тем же вопросом – почему Карт Жойтех уволил Ральфа Анри?
- Вы правы, Виктория. Мы с Картом – действительно друзья. Именно поэтому я и ушел из-под его руководства.  Мои ночные эксперименты в его лаборатории ставили его в опасное положение перед начальством! У меня был выбор – прекратить работу, или уйти самому. Я ушел…
Виктория не ответила. Альфа подождала еще немного – и снова переключилась на чтение статьи, ей было совсем безразлично, о чем думает журналистка, глядя в глаза профессору, не  отрываясь.
А Виктория выстраивала цепочку размышлений… Ночная работа, свидетельницей которой ей недавно довелось быть, оказывается опасна, раз ставит под удар руководителя лаборатории. Вероятнее всего, она как-то связана с тем замороженным проектом… Профессор Анри выбирал между отказом от своих экспериментов и потерей работы. Он выбрал второе – значит, не отказался от продолжения своих работ, а ушел, чтобы продолжить их… Но где?
- …И теперь, с новой работой, у вас появится уйма времени, чтобы… - продолжила свои мысли вслух Виктория.
- Налейте мне еще вашего прекрасного кофе, Виктория! – внезапно перебил ее Ральф, словно не хотел дослушать, или не хотел, чтобы услышала Альфа вывод журналистки.
Виктория кивнула и взяла пустую чашку у него из рук.
- И мне, Вик, - протянула свою чашку Альфа. Затем отложила газету в сторону и задумчиво произнесла, - Знаете… Вот точно так же в один прекрасный день ушел из университета и доктор Барни… Просто так, без видимых причин… Взял – и исчез… Я тогда только пришла в его лабораторию после учебы, и почти совсем не успела его узнать… Говорят, он потом работал в центральной, в Южном Крае… Интересно, чем он там занимался?
Виктория застыла на месте всего в шаге от выхода из комнаты. Не оглядываясь, чтобы не выдать волнения, она подождала несколько секунд и медленно направилась дальше.

А:
- Доктор Барни? - ответил Ральф, - Изначально - оптик. Его работа в области полу-обратно-проницаемых сред в лазерной технике до сих пор считается наиболее полной. Вы наверняка видели лазерную пушку в его лаборатории.
- Конечно, видела! - улыбнулась Альфа, - И наблюдала, как он кипятит линзы в абразивном масле.
- А вы когда-нибудь участвовали в экспериментах на ней?
- Ни разу, сэр.
- Неудивительно. Эту пушку он привез из военного исследовательского института в Байструме, именно она принесла ему известность. Пушка не работает, в ней нет излучающего кристалла. Это просто памятник. Доктор Барни держал ее там, как учебное пособие и, видимо, личный талисман.
- Вот как? - удивленно спросила девушка, - А зачем тогда кипятить линзы?
- Большие ученые всегда имеют какие-то странности... - пожал плечами профессор, - Может быть, он надеялся когда-то продолжить работу с нею. Впрочем, в университете он почти не занимался оптикой, его темой были высокочастотные электромагнитные поля. Карт Жойтех говорил мне, что теперь он работает в Восьмом институте, это в Ирмских горах. Там как раз занимаются высотными полями.

Л:
- Как странно... - Альфа задумчиво стянула с головы полотенце и взъерошила мокрые волосы.
- М-да... Каких только странных привычек не встретишь у людей науки, - улыбнулся Ральф.
- Нет, я не об этом... Я о скитаниях доктора Барни... Когда я услышала, что он ушел из университета в Южный - почти не удивилась. Туда стремятся все - там самое современное оборудование, множество лабораторий всех возможных направлений. Попасть туда совсем нелегко, и потому там собрался весь цвет науки... Мировой науки! Работать в центральной академии - честь для любого ученого, не правда ли?
- Да, пожалуй, вы правы, - кивнул ученый.
- Вот это обстоятельство и стало для меня объяснением, почему доктор Барни так поспешно оставил свое место в университете - в пользу более интересной работы, с гораздо бОльшими возможностями... Но... Ваше сообщение меня удивило.
- Чем же?
- Ученый, имеющий такие заслуги, получивший завидную работу в лучшей академии, не проработал в ней и двух лет? Интересно, что же заставило Аллигатора покинуть академию ради мало кому известного Восьмого института? Или... Что заставило руководство академии изгнать великого ученого из своего коллектива? - девушка принялась накручивать мокрый локон на палец, задумчиво уставившись на что-то поверх головы Ральфа. Некоторое время она молча разглядывала потолок, затем, наконец, кивнула и закончила свои размышления вслух, - Надо разузнать!
Ученый снова улыбнулся. Ну, конечно, какая информация имеет шанс скрыться от такой активной сплетницы, как Альфа Тиззи!
- Не трудитесь, Альфа... Я кое-что знаю о том, почему Барни покинул академию в Южном.
- Интересно, почему же? - прозвучал вопрос Виктории, которая только что вошла с чашками в комнату и слышала последние фразы диалога.

А:
- И опять ничего удивительного. Доктор Барни - военный специалист. У него были какие-то проблемы со стороны министерства вооруженных сил, кажется, с получением очередного звания. Восьмой институт, как известно, принадлежит военным. Вероятнее всего, проблемы были исчерпаны и он вернулся "домой".
- Из Центральной? По-моему, работа в Центральной стоила того, чтобы оставить погоны тем, кто запоздал с назначением новых звезд на них.
- Дело в предпочтениях, Альфа... - пояснил ученый, вдыхая аромат кофе с задумчивым видом, словно производя исследование, - Вот мы с вами заботимся о том, чтобы в конечном итоге сделать жизнь людей качественнее и интереснее. Доктор Барни, помимо этого, стремился обязательно учесть и возможность применения какого-либо фактора в качестве оружия и найти способ защиты от него. Эта привычка, скорее всего, мешала ему в мирной работе. Теперь, я надеюсь, он чувствует себя комфортно.

Л:
- Вот как? Тогда я впервые слышу об ученом, который занимался изучением свойств времени… или как вы это называете? Он ведь работал вместе с вами в том проекте, верно? – спросила Виктория.
- Совершенно верно. Мы работали вместе.
- И, находясь не так уж далеко от цели экспериментов, вдруг переключился на другие задачи?
- Не забывайте, Виктория, проект был закрыт, он при всем желании не имел бы права продолжать работу.
- Возможно, это и было причиной его ухода в Центральную… - журналистка так задумалась, что даже не поняла, почему кофе в ее чашке сладкий – она машинально положила себе кусочек сахару, - В одной из ее лабораторий, возможно, занимались подобными исследованиями?
- Не исключено. Тем более, Мамт сообщил, что проект будет возобновлен, и именно в их академии. Но что из этого следует? – Ральф поставил чашку на край стола и откинулся в кресле, сложив руки на груди.
- А то… Вряд ли Барни покинул академию ради каких-то там военных изобретений, если у него на горизонте маячила перспектива продолжить незаконченную работу. Только… Только если в Восьмом он собирался заниматься теми же проблемами, что и в академии и в университете. Это ведь военный институт, и существует официальная версия его деятельности, а чем там занимаются на самом деле – военная тайна… Так ведь?
- Не знаю, Виктория, - устало выдохнул профессор, - У нас слишком мало данных, чтобы делать какие-либо выводы.
Виктория покачала головой – она поняла, что уже утомила Ральфа своими предположениями, да и вообще, сует нос не в свое дело.
- Профессиональная привычка, - виновато улыбнулась она, затем обратилась к Альфе, - Можно досушить волосы феном и все-таки отправиться на крышу! Там уже можно увидеть замечательный закат, в такие минуты ни о чем не хочется думать, а лишь радоваться… Идемте? У меня есть отличный коньяк, у нас есть, что отметить и есть, чем полюбоваться!
- О, нет, я за рулем, а вы, дамы, можете пить, сколько угодно, - засмеялся Ральф, - Тем более, что на завтрашней утренней встрече мне нужна будет ясная голова…
… Поздним вечером, налюбовавшись всеми красотами неба с крыши, компания тепло прощалась. Альфа, слегка пошатываясь, скрылась в ванной, чтобы переодеться в свою одежду. Оставшись наедине с Ральфом, Виктория протянула ему руку.
- Простите меня, господин Анри, у меня есть дурацкая привычка лезть со своими размышлениями не в свои дела… И мне часто не удается ее сдерживать. Знаете, мне даже немного грустно от того, что всё позади, статья вышла и мне больше некуда бежать… А я по инерции бегу дальше… Не сердитесь?

А:
Ученый ласково пожал руку Виктории.
- Напротив, я рад, что вы в тонусе, Виктория. Реализация вашей мечты принесла дополнительные проблемы, так что вам нельзя терять темп. Ведь впереди - новая работа, новые перспективы... А если редактор и его товарищ из мэрии решат наказать вас за шантаж, то для защиты тоже потребуется энергия. Как вы поняли, я передумал покидать город и пока что остаюсь здесь. Если моя помощь будет нужна - вы легко сможете найти меня.
Очевидно, Альфа, приводя себя в порядок, случайно задела полку с флакончиками шампуней, из ванной послышался перестук и что-то разлетелось по полу. Затем дверь открылась и девушка предстала перед ними в обновленном наряде. Брюки и куртка создавали впечатление, что стиральная машинка пыталась их съесть, но одежда оказалась ей не по зубам.
- Ничего страшного, друзья! - улыбнулась девушка и тряхнула прической, - Дома я все выглажу. Главное - сухо!
- Да, - почему-то грустно произнесла Виктория, - Все отлично. До свидания!
- Всего наилучшего, мисс Эберг! - кивнул Ральф, - Приятных сновидений...

Л:
Сны и вправду были приятными. Более того, вот уже несколько дней Виктории Эберг не приходилось вскакивать по зову будильника. Мягкий свет солнца, отраженный от окон дома напротив, ласково будил ее, когда светило уже поднималось высоко над крышей. Работы у нее не было… Резюме, разосланные в редакции изданий, где ей хотелось бы получить место, еще не получили отзыва. Девушке оставалось только ждать и наслаждаться свободой.
В планах на сегодня стояло только одно неприятное действие – нужно было, наконец, съездить в редакцию «Нового времени» и получить в кассе гонорар за последнюю статью и причитающееся ей жалование – последний расчет. Виктория откладывала этот визит, на потом, даже сама мысль о нем вызывала ощущение какой-то пустоты и холода внутри. Но сегодня оно ей уже чертовски надоело, и ее темно-синий «Ситроен», покинув подземную стоянку, направился по знакомому маршруту.
В финансовый отдел редакции можно было попасть, не заходя в ее бывшую рабочую комнату, и Виктория втайне от себя надеялась, что заходить туда и не придется. Но, получив деньги и «расчетный лист», комментировавший сумму, ей причитающуюся, девушка обратила внимание на подпись главного редактора внизу. Вместо привычной размашистой подписи Индюка там была другая закорлючка,  виденная где-то раньше. А возле нее Виктория прочла и имя автора подписи – «Роуз Харпл, и.о. главного редактора», и всего за несколько секунд отчаянное нежелание появляться в знакомом редакторском кабинете сменилось острым желанием увидеть миссис Харпл в кресле Индюка!
Для посещения редакции Виктория выбрала обеденное время – чтобы уменьшить шанс встретиться с бывшими сотрудниками. В рабочем помещении и вправду было пусто, только Джеф Никольсон сидел за своим монитором в наушниках, но он даже не поднял головы, когда девушка проскользнула мимо него в знакомую дверь кабинета Индюка.
Миссис Харпл что-то быстро писала, восседая за столом в кресле редактора. Дверь хлопнула, и она оторвалась от своего занятия. На лице ее появилось сначала удивление, затем оно сменилось радостной улыбкой.
- Вик! Здравствуй, дорогая! Наконец-то… Я рада тебя видеть! – воскликнула женщина.
- Здравствуй…те, Роуз… - теряясь, как теперь ей обращаться к миссис Харпл, да и вообще, как воспринимать происходящее, ответила Виктория, - Я вижу… У вас новая должность?
- Да… Пока временная. Тэдди отстранили, но я думаю, что он больше не вернется. А разве ты не знала?
- Нет… То есть… Я ожидала, что его несправедливый поступок не останется без внимания «Честного слова», но не думала, что неприятности настигнут его так скоро…
- О! Ты бы видела, какая тут учинилась буря! Да буквально на следующий день!
Виктория с нескрываемым удовольствием слушала подробный рассказ Роуз, а та в ярких красках описывала события. Оказывается, обсудив между собой то злополучное совещание у Индюка, когда он продемонстрировал всему коллективу фотокарточки, сотрудники всей компанией явились к нему, чтобы высказать свое негодование. Он ответил громкими угрозами – конечно, настроив против себя даже самых спокойных ребят. Вечером следующего дня коллективная жалоба в «Честное слово» отправилась и от сотрудников редакции. Реакция защитников не заставила долго ждать, а что пришлось пережить Индюку – так это не известно никому, даже Мари потеряла с ним связь…
- Так тебя можно поздравить, Роуз? С новым назначением? – уже по-дружески, допивая предложенный ей кофе, спросила Виктория.
- Ну, об этом рано говорить. Я лишь исполняю обязанности… Временно.
- Чепуха! После такого скандала Индюк сам не пожелает вернуться, даже если ему удастся выкрутиться…
- Тоже верно… Вик, мы рады будем принять тебя обратно! Только нужно будет уладить бюрократические мелочи…
- Я подумаю, Роуз, - серьезно ответила Виктория, и лицо миссис Харпл вытянулось от удивления.
Но объяснять причину Виктория не стала, и Роуз, помолчав немного, открыла ящик стола и положила перед девушкой длинный конверт. Виктория так же молча взяла его со стола – на конверте было ее имя, а вместо почтовой марки красовалась печать с гербом города.
В конверте был голубой плотный лист бумаги, всего несколько строчек были напечатаны на нем:
«Мисс Виктория Эберг! Выражаем глубокую благодарность за ваши труды, направленные на борьбу за честность и справедливость. С надеждой на дальнейшее сотрудничество…» И подпись, рядом с большой цветной печатью – «советник мэра Чарльз Макстер».
Теперь очередь удивляться была за Викторией. Торопливо простившись с Роуз, Виктория поспешила к выходу. Что значило это письмо? «С надеждой на дальнейшее сотрудничество…» Решив, что Макстер всего лишь хотел напомнить ей, что свою часть договора он выполнил и надеется, что она не забудет о своей, девушка успокоилась. На улице снова стояла замечательная погода, свобода, ветер и манящая неизвестность впереди наполнили ее настроение волнующими ощущениями, а лицо украсили искренней, радостной улыбкой.
Виктория повернула ключ в замке зажигания и поймала внутри себя чувство, что с этим движением начинается новая страничка в ее жизни.

Конец первой части