Спесь

"Спесь не ум, чванство не ум, а недоумие» (Русск. пог.)
«Бедняк слепнет от голода, а богач – от золота. (Русск. пог.)
Когда дочь училась в начальных классах, меня, в числе других четырёх мам, выбрали в родительский комитет – в помощь учительнице. Так что мы уже не только анонимно сидели на собраниях, а больше общались со школой и с родителями.
И заметили – мамы трёх мальчиков, охотно общаясь между собой, ко всем другим относились свысока, с гонором. Одевались они очень хорошо, и что-то давало им право снисходительно относиться даже к учительнице. Между тем, их отпрыски совсем не блистали ни знаниями, ни поведением, но, видать, положение родителей давало им право тоже уже что-то воображать о себе…
Однажды учительница поручила нам от имени школы разнести одиноким матерям помощь от школы - коробки с обувью, крепкие мальчиковые ботинки. После работы мы собрались вместе и пошли, довольные своей миссией Добра. Дома ждали голодные, злые мужья, неубранные квартиры, неприготовленные уроки, но мы добросовестно отыскивали нужные квартиры.
Как сейчас помню – зима, метель, давно стемнело. Почему-то все наши подопечные жили на пятых этажах. Везде нам были рады, благодарны за внимание школы, приглашали попить чаю, но мы, понятно, торопились домой. Вот осталась и последняя квартира. Хоть эта на втором этаже! Нам открыли.
На пороге стоял Денис с транзитным магнитофоном в руках и в наушниках – о таком наши дети тогда и не мечтали. Даже не видели. Вышла из другой комнаты и мама его - одна из тех, спесивых родительниц в, обалденном китайском халате.
Мы… ослепли от великолепия. Зеркальные потолки, позолоченные люстры, дорогие ковры, импортная мебель. И мы, пришедшие «помочь», замёрзшие в своих дешёвеньких пальтишках, в цигейковых мужских шапках, с расплывающимися лужами около подшитых валенок… Мы, которые торопились вернуться в свои комнатёнки в семейных общежитиях!
И тогда поняли, что сами нуждаемся в помощи. Такого стыда я мало испытывала в жизни. Лепетали что-то насчёт школы и насчёт обуви, больше всего ощущая собственное унижение. Хозяйке роскошной квартиры стало нас жаль, она кивнула головой к порогу, мы поставили свою коробку и, не помню, как, с пылающими щёками ссыпались, как второклассницы, с лестницы.
- А кем работает мама Дениса? – Спросила я у педагога. Тогда самые «крутые» из моих знакомых работали товароведами на базах. В продаже ничего не было, и только эти люди имели возможность благополучно существовать, из-под полы перепродавая дефицитные товары.
- Упаковщицей на базе. – Ответила педагог.
Прошли годы и годы. Сергея Разина, одного из тех, трёх мальчиков, я иногда вижу. Каким высоким красавцем он был в юности! Теперь это забулдыга, не раз сидевший в тюрьме за воровство и разбой. Его высокопоставленные родители могли сделать всё для сына! Но в своё время, видать, не научили его чему-то важному, а прежде всего, трудиться и рассчитывать на свои силы.
Ему не это надо было, а разгульная пьяная жизнь. Умер его отец, мать он замучил, а сестра сбежала в другой город. Сейчас он болен туберкулёзом и живёт бродягой. Мы общаемся, когда встречаемся. От него я знаю, что «путя» не вышло и из Вадика, другого мальчика «богатых» родителей. Он тоже сейчас за решёткой. Его мать иногда вижу за прилавком на базаре. Она по-прежнему спесива и не узнаёт меня при встрече. А Дениса давно нет на свете – передозировка. С его мамой я по-прежнему здороваюсь первая…

         Течёт река времени...