Пушкин. Ко Дню рождения

               

                Ясно  осознавая, что  "памятник_себе_воздвиг_нерукотворный", который 
«… прах переживет и тленья убежит», Пушкин одновременно  вовлек огромное число своих современников в наше настоящее, дав и им бессмертие.
Ведь  забыли бы и о Марии Николаевне Раевской, если б не пушкинское
«Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам!»
Забыли бы Павла Воиновича Нащокина,  который ничем не прославился,  кроме того, что был другом поэта в последние годы, забыли бы   и Луи Геккерна – ну мало ли было баронов, и даже Жоржа Шарля Дантеса помнят только потому,  что смертельно ранил нашего гения на дуэли.
Это хорошо знала муза – жестокая и хищная муза – другого великого поэта, когда пожелала, чтобы на обложке поэмы «Про это» запечатлели  ее лицо, растиражировав навеки в сознание миллионов.
Так возникают парадоксы  бессмертия.
И второй момент.
Вопрос о гении и злодействе, о Моцарте и Сальери.
Последнее время совершено необоснованно пытаются донести до массового сознания, что Пушкин написал некую фантазию на тему, что в  жизни Моцарт был благодарным учеником не менее гениального итальянца. 
Герман Аберт, написавший серьезное  2 томное  исследование, убеждает фактами, что Сальери если не одномоментно , как в «Маленьких трагедиях» Пушкина, то планомерно и злобно отравлял жизнь Моцарта. В сентябре 1791 года, за 3 месяца до смерти, Моцарт говорил жене, что он отравлен и ясно чувствует симптомы отравления.
Но было и другое, что наш поэт, как гений, понял внутренним прозрением, через расстояние и время (трагедии написаны в 1830 в Болдине, а уж заграницей Пушкин вовсе не бывал)  - понял отравленную злобой, завистью, непониманием соплеменников и прежде всего императора, судьбу величайшего музыканта.
Наверно, он сравнивал ее с собственной. Немецкий поэт Гете был окружен почетом, имел министерскую должность, к нему в Веймар ездила на поклон вся Европа, каждое его слово записывал секретарь (знаменитые Эккермановские «Разговоры с Гете»), а Пушкин сидел в очередной ссылке, всегда без средств, без европейской известности   и всероссийского признания.
Сальери с 1774 стал придворным композитором Венского двора, чему способствовали его дипломатические ходы, а главное, тогдашняя мода на всё итальянское.   
Окончивший жизнь в безумии, Антонио Сальери кричал, что виновен в отравлении Моцарта, своего соперника.
Не зря 200 лет музыка Сальери была под запретом.
Миланский суд оправдал Сальери через 200 лет, музыка его ныне исполняется, но до моцартовских вершин ей далеко.
И значит, прав Пушкин. «Гений и злодейство – две вещи несовместные»
Вот, собственно, всего две коннотации к огромному пласту нашей культуры,  - Пушкину.