Судьбоносная цигарка

  Земля стонала и дыбилась от взрывов снарядов - посылаемых, словно проклятьем, разведгруппе, в которой был и я. Многодневный рейд по тылам фашистских войск  вознаградил группу, так необходимым "языком" в офицерских погонах и планшетом с картой, которая раскрывала планы противника на этом участке фронта.

 Мы находились на нейтральной полосе, но добраться до своих мешал рассвет, сопровождаемый, как назло, яркими лучами солнца, но периодически заслоняемыми нас дымовыми завесами от рвущихся снарядов. Укрывшись в двух воронках, группа пережидала кошмар, устроенный гитлеровцами.
 Постепенно яростный обстрел начал ослабевать и мы, в краткие минуты затишья, слышали голоса друзей из соседнего укрытия, где и находился наш "трофей". Немного успокоившись от радостного возбуждения, мои товарищи задремали. Да-да , именно от радостного! Один Бог знает, каких трудов стоило добыть немецкого фельдъегеря с документами. А одного из друзей нам пришлось похоронить на вражеской территории, замаскировав могилку и отметив это место на карте. На войне привыкаешь и к вою мин, и к разрывам снарядов.  А свист пуль, в сознании, постепенно превращается в назойливое жужжание пчёл. Но укусы этих раскалённых "насекомых", порой, были смертельными. А жужжание означало, что ты услышал не свою... Это трутень, которого выпустили в бессмысленный и, возможно, бесплодный полёт. Вот только к смерти привыкнуть невозможно. Вчера, молодой и весёлый друг делился с тобой нехитрой снедью, а ты и предположить не мог, что завтра его не станет. Страшно это осознавать, но такова война. Мне не спалось. Почему-то думалось о доме, в далёкой родной стороне, где осталась мама с младшими братьями и сестрой на руках. Что с ними происходит, мне неизвестно. Я ещё не знал, что деревня сожжена, а родные люди ютятся в погребе. Письмо написать некуда. Наши белорусские территории оккупированы врагом. Но мы, с боями, постепенно приближаемся к границам. Враг отступает и изо всех сил сопротивляется напору наших войск - воодушевленных победами, начавшими свой путь от Сталинграда.


  Курить..! Как же хочется затянуться цигаркой!!! Но табак размок, спички превратились в грязный комок, когда я плюхнулся в залитую водой яму, спасаясь от обстрела.
 Посмотрев на серые, - от копоти и усталости, - лица товарищей, я не стал будить их и переполз к соседям, которые о чём-то переговаривались. Да и пленник оказался неугомонным. Вообще-то я, в те времена, не был активным курильщиком, но сегодня-именно сейчас ощутил непреодолимое желание сделать несколько затяжек.
 Перекинувшись несколькими фразами, завернул самокрутку и с наслаждением вдыхал горький дым солдатского табака. Немцы, изредка, ещё постреливали. То ближе, то где-то вдалеке земля вздрагивала от взрывов. Неожиданно сноп огня и грунта взлетел совсем рядом, и нас обдало вонью порохового дыма...

 Говорят, что в одну воронку снаряд два раза не попадает. Но выглянув, я увидел дымящуюся, развороченную и увеличенную повторным взрывом воронку, в которой несколько минут назад находился сам. От наших товарищей практически ничего не осталось. Попадание крупнокалиберного снаряда, дальнобойной пушки, было точным. Они так и не проснулись, чтобы увидеть радостные лица сослуживцев, ожидающих и встречающих, ждущих нашего возвращения. А особенно, с нетерпением ждавшего, комдива. Ведь от успеха рейда зависела судьба предстоящего сражения.

*****

 Давно, ещё будучи юнцом, я слышал эту быль из уст отца, что было редкостью. Не любил он, как и многие фронтовики, вспоминать те страшные годы испытаний. А сегодня я бережно разложил перед собой Его награды, снял патину и отполировал их до блеска. Это я делаю каждый год, накануне дня Победы, никому не доверяя. Так будет, пока я живу. Но наследники мои: я свято верю, передадут традицию и любовь к этим реликвиям - внукам и правнукам.


 Передо мной лежат ордена и медали, среди которых и два ордена Славы. Но когда-то было представление и к третьему, затерянному, так и не найденному. Ведь было ранение, госпиталь и перевод в другую часть. В конце войны это было не редкостью. Войска стремительно продвигались к вражескому логову!
 Но всё же, который из них тот - за взятого " языка "!? Спросить уже не у кого. То, что не смогла сделать война, сделали экологические последствия Чернобыльской трагедии. Неизлечимый недуг не позволил отцу досказать и прочитать строки, написанные сыном.