13-2 Карл I Стюарт

13-2 Карл I Стюарт

Портрет Карла I, короля английского. Художник А. Ван Дейк

Новый король не походил на своего отца: он отличался величественной, царственной наружностью, твердостью, но эти качества не могли ослабить ожесточения, вызванного борьбой Якова I с парламентом. Знали, что Карл I вполне унаследовал от отца взгляды на отношения к подданным; знали, что ему нельзя доверять; видели, что ненавистный фаворит Якова, герцог Бекингем, сохраняет всю силу и при Карле. С другой стороны, борьба Якова с парламентом пробудила силы, которые получили в ней упражнение и уже не могли успокоиться; появились люди, поседевшие в парламентской борьбе с королем, страдавшие и приобретшие важное значение. Им было тяжело утратить это значение с прекращением борьбы. За неимением оборонительной войны они были готовы начать и наступательное движение против короля, не обращая внимания на то, что этим наступлением они начинают революцию, вступают на тот скользкий путь, с которого так трудно сойти. Революционное движение получило новую силу от движения религиозного, примкнуло к нему, дало ему особую окраску и, в свою очередь, усилило его, повело все дальше и дальше, придавая политическим борцам значение борцов за дело Божие.

Неудачи ненавистного Бекингема в войне с Испанией (неудачная экспедиция на Кадис) и с Францией (экспедиция для помощи гугенотам Ла-Рошели) давали возможность для наступательного движения против короля, увлекая даже тех, кто вовсе не желал идти революционным путем. Палата общин объявила, что Бекингем есть главный виновник всех бедствий Англии и что его наказание освободит страну от несчастий. Нижняя палата решила начать против него в Верхней палате процесс по обвинению в государственной измене (импичмент). Король запретил начинать дело; несмотря на это, в мае 1626 года состоялась конференция обеих палат, где двое депутатов, Сэр Джон Элиот и Дадли Диггс, отличались особой резкостью выражений против Бекингема, не пощадив и короля. Бекингем воспользовался этим и, в свою очередь, обвинил Диггса и Элиота в государственной измене. Несмотря на заявление Верхней палаты, что они не сказали ничего оскорбительного для короля, Карл велел арестовать Диггса и Элиота. Тогда Нижняя палата объявила, что не приступит ни к каким делам, пока ее члены не будут освобождены. Король уступил, велел освободить их, но раздражил Верхнюю палату, заключив в тюрьму двух ее членов, графов Бристоля и Арундела, за их вражду к Бекингему. В то же время Бекингем получил новые почести, что привело к еще большему раздражению.

Король распустил парламент и обнаружил явное намерение управлять без него. Без согласия парламента он приказал собирать пошлины с ввозимых и вывозимых товаров (тоннаж и пошлинный сбор); потребовал от управляющих и арендаторов королевских имений увеличения доходов, обложил земледельцев и купцов новыми налогами (так называемый принудительный заем). Один Лондон должен был заплатить 120 000 фунтов. 78 богатых людей, отказавшихся платить эти, по их мнению, незаконные налоги, были заключены в тюрьму. А тем временем к политической борьбе примешалась и религиозная. Один священник заявил в проповеди, что безусловное повиновение любому королевскому указу есть первейшая обязанность христианина. Лондонский епископ Уильям Лод, друг короля, ненавидимый народом как скрытый католик, одобрил проповедь, но примас, архиепископ Кентерберийский Джордж Эббот, высказался против, за что был удален от двора и отстранен от управления делами епархии.

Когда все эти меры вызвали сильнейшее раздражение, король в 1628 году созвал новый парламент. Денег, собранных вышеупомянутыми средствами, в мирное время было достаточно, но когда возникла необходимость помочь французским протестантам (в Ла-Рошели), средств не хватило, и пришлось обратиться к парламенту. Чтобы расположить его к себе, Карл освободил 78 человек, посаженных в тюрьму за отказ платить налоги, вернул архиепископу Эбботу его прежнее положение и разрешил графу Бристолю заседать в Верхней палате.

Однако эти примирительные меры не помогли – раздражение было слишком велико, и оно усилилось, когда король в своей тронной речи при открытии парламента пригрозил, что если парламент не предоставит ему требуемой субсидии, то он прибегнет к другим средствам. Ораторы Нижней палаты принялись доказывать, что в Англии никогда не было ничего подобного тому, что позволил себе король. Был составлен документ, излагавший все права английского народа (Петиция о праве – Petition of Right, 1628), и представлен королю для утверждения. Король сначала отверг его в этой форме, но затем, нуждаясь в деньгах, вынужден был подписать петицию, которая объявляла незаконными принудительные займы, аресты без суда и военные постои.

На этом конфликт не закончился. Приученный со времен Генриха VIII к участию в решении религиозных вопросов, парламент желал сохранить это право, а король не хотел его уступать. Парламент 1629 года выступил против терпимости правительства к арминианам (последователям учения, близкого к англиканству, но вызывавшего подозрения в симпатиях к католицизму), переселившимся из Голландии, и одновременно – против покровительства, оказываемого правительством католикам. Король запретил спикеру (председателю палаты общин) допускать прения по религиозным вопросам. Однако члены парламента проигнорировали запрет и, когда спикер встал, чтобы закрыть заседание, насильно удержали его и приняли следующие резолюции: 1) папство и арминианство не должны быть терпимы; 2) взимание пошлин с ввоза и вывоза незаконно, если не утверждено парламентом; 3) купец, платящий не утвержденные парламентом пошлины, есть изменник правам и вольностям Англии.

Король распустил парламент; депутаты, удержавшие спикера, были заключены в тюрьму (среди них – Элиот, умерший в заключении). Мир, заключенный с Францией (1629), а затем с Испанией (1630), освободил Карла от необходимости созывать новый парламент. Кроме того, в архивах нашли, что в старые времена некоторые приморские города обязаны были выставлять корабли или платить вместо этого деньги. Теперь этот налог под названием «корабельные деньги» (ship money) распространили на всю страну. Королю удалось привлечь на свою сторону Томаса Вентворта, одного из самых талантливых и образованных членов оппозиции, человека, обладавшего, кроме того, необыкновенной силой воли. Карл назначил его лордом-наместником (Lord Deputy) Ирландии. Тотчас по прибытии в Дублин Вентворт начал управлять Ирландией как завоеванной страной, имея в виду сначала ввести там абсолютную монархию и создать армию, которую король впоследствии сможет использовать в Англии.

В Англии несколько лет прошло спокойно, без парламента, но в 1637 году Карлу пришла в голову роковая мысль ввести в Шотландии новую англиканскую литургию, очень близкую к католической. Ненависть, которую шотландцы питали ко всему, напоминающему католицизм, вспыхнула с новой силой. Когда в Эдинбурге старший пастор в новом облачении предстал перед алтарем главной церкви Св. Эгидия для совершения новой литургии, среди присутствующих поднялось страшное смятение. Женщины вскочили и закричали: «Папа! Папа!» Все шумели, и никто не обращал внимания на службу. Поскольку король не желал отменять литургию, все влиятельные лица страны съехались в Эдинбург и заключили Национальный ковенант (1638) – церковно-политический союз для защиты пресвитерианской веры. Собравшаяся в Глазго Генеральная ассамблея объявила епископат и новую литургию «изобретениями Велиала» и постановила, что каждый шотландец под страхом отлучения от Церкви обязан подписать акты Ковенанта. Ассамблея этим не ограничилась и собрала армию. Это заставило вооружиться и короля, хотя Вентворт (получивший вскоре титул графа Страффорда) советовал повременить с войной, пока англичане не привыкнут платить налоги без согласия парламента и у короля будет достаточно денег для содержания армии, созданной в Ирландии.

В начале 1640 года Карл вынужден был созвать парламент (просуществовавший всего три недели и названный Коротким), который не предвещал ничего хорошего, так как в него избрали людей, издавна отличавшихся борьбой за старые права Англии против короля. Один из них, Джон Пим, в первом же заседании произнес двухчасовую речь, перечислив все злоупотребления правительства. Король предложил отменить «корабельные деньги» в обмен на субсидию; парламент не принял это предложение, был распущен, и король начал всеми средствами собирать деньги с богатых людей.

Война с шотландцами началась для короля неудачно: его армия была разбита при Ньюберне. Видя, что главное сопротивление исходит из палаты общин, Карл созвал только палату лордов в Йорке. Король смотрел на дело по-шотландски, но лорды смотрели по-английски и потребовали созыва полного парламента. Король вынужден был подчиниться и осенью 1640 года созвал знаменитый парламент, известный как Долгий парламент. Большая часть его членов состояла из так называемых пуритан, отвергавших епископат, людей с сильным религиозным воодушевлением, готовых перенести свои церковно-демократические устремления и на политическую почву, тем более что раздражение, вызванное долгой борьбой с королем, порождало желание изменить политические формы.

Особенно сильное раздражение было направлено против Страффорда, на которого смотрели как на перебежчика и самого опасного по своим талантам человека. Палата общин обвинила Страффорда в государственной измене (импичмент). Страффорд, зная о ненависти к себе в обеих палатах, просил короля оставить его при армии, но король уговорил его приехать в Лондон, обещав никогда не выдавать его врагам. Опасения Страффорда оправдались: парламент считал его гибель необходимой для своей безопасности и действовал настойчиво, с таким сознанием силы, что некоторые приближенные короля предпочли покинуть Англию. Король уступил и сформировал министерство из людей, стоявших за парламент и ненавидевших Страффорда как человека, замышлявшего ниспровергнуть старую конституцию. Поскольку его замыслы не были явными, обвинить его в них по закону было трудно; ему предъявили 28 пунктов обвинения, ни один из которых в отдельности не влек за собой смертной казни, но парламент объявил, что, хотя преступления Страффорда порознь и не заслуживают смерти, вместе они ее заслуживают. Палата общин приняла билль об опале (Act of Attainder), который был одобрен и лордами под давлением толпы.

Томас Вентворт, граф Страффорд. Портрет работы А. Ван Дейка

В мае 1641 года Страффорд был казнен. Король не спас его, продолжая уступать требованиям парламента. Он согласился на закон, по которому парламент должен был собираться не реже одного раза в три года (Трехгодичный акт), и не мог быть распущен без собственного согласия. Таким образом началась революция: люди, ожесточенные долгой борьбой и окрепшие в ней, чтобы обезопасить себя от преследований, решили воспользоваться благоприятным моментом и перейти в наступление. При этом наступлении, в стремлении к получению все больших и больших гарантий, они незаметно перешли грань между старым и новым. До сих пор, защищаясь, они апеллировали к старине, боролись за свои старые права и вольности. Но теперь, отняв у короля право распускать парламент, они ввели беспрецедентную новизну и тем самым вступили на скользкий революционный путь, остановиться на котором было крайне трудно. У короны отнимали право за правом; парламент, ставший фактически постоянным, начал вмешиваться в дела управления. Оскорбив короля и дав ему основания действовать враждебно, парламент, разумеется, уже не мог доверять королю, должен был подозрительно следить за каждым его шагом и принимать меры для собственной защиты. А эти меры неизбежно вели к еще большему стеснению короля, к лишению его средств вредить парламенту. Таким образом, волей-неволей страна двигалась к упразднению королевской власти, и люди, вовсе не желавшие такого исхода, вынуждены были уступить первое место тем, кто к этому стремился, ибо это стремление стало естественным результатом всей предшествующей борьбы.

Карл I, видя, что источник всех бед – война с Шотландией, попытался уладить дело, удовлетворив требования шотландцев в религиозных вопросах. Для этого он сам отправился в Шотландию в начале августа 1641 года и пробыл там до конца ноября. Парламент в его отсутствие поспешил принять меры защиты: избрал из своего состава комитет для управления государством, назначил графа Эссекса королевским наместником и, наконец, учредил для себя особую гвардию. В Шотландии Карл столкнулся с теми же трудностями: местный парламент не желал выпускать власть из своих рук, и присутствие короля лишь усилило раздражение. В это время вспыхнуло восстание в Ирландии, сопровождавшееся массовыми убийствами английских и шотландских протестантов-колонистов.

Король, надеясь, что ирландский мятеж позволит ему поправить свои дела, вернулся в Лондон. Однако парламент встретил его новыми требованиями и, опасаясь дать королю средства для набора армии против ирландцев (которая могла обратиться против Англии), сам приступил к созданию армии, назначив командующим графа Лестера без королевского утверждения. Тем временем борьба парламента с королем разожгла страсти и вызвала к жизни людей, искавших случая безнаказанно побушевать и принять деятельное участие в общественной жизни – участие, к которому в обычное время они не были бы допущены. Пуританские проповедники в своих проповедях громили католиков, короля, королеву, епископов, которым грозили в парламенте и которые подвергались оскорблениям на улицах. Парламент и королевский дворец были постоянно окружены шумной толпой, в которой раздавались крики против епископов и лордов. Тот, на кого в толпе указывали как на неблагонамеренного, рисковал жизнью. Епископы, лорды и даже многие члены палаты общин перестали посещать заседания, опасаясь за свою жизнь по дороге. Архиепископ Йоркский вместе с одиннадцатью другими епископами подал протест, заявив, что они не признают законными любые парламентские решения, принятые в то время, когда они, епископы, насильственно лишены возможности участвовать в заседаниях. За это заявление палата общин приказала арестовать епископов и заключить их в Тауэр, а впоследствии был принят закон, исключавший епископов из парламента вообще.

Страна неумолимо приближалась к гражданской войне.