Азбука жизни Глава 10 Часть 13 У каждого своя форт

Глава 10.13. У каждого своя фортуна

Сегодня в особняке появились старший Вересов и Аркадий Фёдорович Белов. Он редко последнее время выезжает из Москвы, а сегодня они, довольные, вернулись с океана. Прекрасный бассейн есть и здесь, но они решили побаловать себя морскими волнами. Я с ними согласна.

Завтра прилетают Воронцовы из Бухареста. Тина обещала провести с Игорьком день на пляже. Времени совсем нет, но и Валёк уже который день об этом просит.

Интересно наблюдать за игрой в шахматы между старшим Беловым и Вересовым. Вижу, как Пётр Ильич симпатизирует нашему «могикану». Это прозвище я дала ещё в школе Аркадию Фёдоровичу, но он лишь улыбается, понимая, что это всего лишь желание определить человека одним словом. И старший Вересов относится к нему так же. А Николенька, без особого восторга видя наши с Аркадием Фёдоровичем отношения, о Белове не говорит. Но его восхищает, что Белов — прекрасный специалист во многих областях. Пётр Ильич и Аркадий Фёдорович оба со степенями. Жутко представить, если бы я родилась в другой среде, и сегодня их не было бы рядом…

— Любимая моя, отвлекись! Хватит писать свой роман!

— Верно, Николай! Поиграй нам, пока Тина гуляет с ребёнком.

— Пётр Ильич, Шопена и Рахманинова?

— Молодец! Ты никогда их не исполняешь, если не готова эмоционально.

Белов сказал это за старшего Вересова, а тот лишь согласно кивает Аркадию Фёдоровичу. Да, именно Рахманинова.

---

Я встаю из-за ноутбука, чувствуя, как мысли о делах и тревогах отступают, уступая место тихому, глубокому предчувствию музыки. Иду к роялю. Пальцы уже знают, что делать.

Сажусь. Закрываю глаза на секунду, чтобы остаться наедине с тишиной внутри. И начинаю.

Рахманинов. Второй концерт. Самая его сердцевина — та, где мелодия поднимается из глубины, как вздох, как вопрос, на который нет слов. Я не играю для них — я играю для себя. Но они слышат, и это делает их счастливыми. А значит — и меня.

Когда последний аккорд гаснет в воздухе, растворяясь в вечернем свете за окном, я открываю глаза. Пётр Ильич медленно кивает, глядя куда-то сквозь меня. Аркадий Фёдорович вытирает уголки глаз — или показалось? Николенька подходит, кладёт руку на плечо и молчит. Лучшая похвала.

У каждого своя фортуна. Моя — быть здесь, сейчас, с ними. И иметь возможность коснуться неба кончиками пальцев.