Журналистка

               
 

  "ЖУРНАЛИСТКА"

Он знал, чтобы событие состоялось его нужно сначала описать. Или хотя бы представить мысленно.
Именно поэтому стал писателем. Он решил, что это единственная форма созидания, стоящая его усилий и воли.

Любая расширяющаяся Вселенная, рождается из сингулярности - маленькой точки, или даже из запятой? А может быть, всё-таки, из слова?

- «Вначале было Слово…» – так, кажется? Вот именно…

Он привык действовать по определенной схеме
Любил все описать вначале, выуживая фразы из смутных образов, рожденных в глубинах собственного сознания.

Вернее так: сначала в его голове рождался импульс, а потом уже все остальное.

Как будто замыкаешь электрическую цепь, и плюс, соединившись с минусом, рождает искру. Если все сделать правильно, то затем появляется энергия, необходимая для любого движения.

Многое в его жизни происходило во сне.

Возможно, и эта история тоже, вначале приснилась ему?

Нужно заметить, что его земная жизнь подошла уже к той стадии, где сны, иногда перемешиваются с реальностью.
И порой, они убедительнее, чем, то, что происходит - здесь и сейчас.

Путаются ориентиры, но есть в этом и положительная сторона – некая магия, которая, очерчивая воображаемый КРУГ, делает жизнь гораздо привлекательней.

И это было не то, что некоторые считают определённой разновидностью сумасшествия – совсем другое. Или там – мания величия, перемешанная с нарциссизмом?

Хотя, если взглянуть со стороны и привлечь к анализу закоренелую и матёрую феминистку, то можно обнаружить многое…

Иногда его сны настойчиво вторгались в реальную жизнь и наоборот.
Он, видимо, был – «человек играющий», по определению большого озорника, и по совместительству гения, - Пабло Пикассо.
Тот и сам был из этих - играющих /man playing/.
И эти игры, порой, становились не совсем безопасны для окружающих?

Иногда их называют провидцами, что не исключает побочных и сопутствующих явлений.
Таких людей мало, но они есть. Пока еще есть…

В тот/описываемый здесь/ период Писатель лишь грезил …
Перебирал в голове мысли и образы…
Придумывал некие обстоятельства и смыслы...

А все случилось наяву, возможно, совершенно неожиданно для нашего героя?

Или это было простое совпадение - как знать?

Катер резко причалил к пристани, оставив на прозрачной воде косую дугу, увенчанную белыми гребнями, вскоре утонувшими в пучине Океана.
Из лодки выпрыгнула она.
Девушка была в меру юна и покрыта ровным загаром, свидетельствующим о любви к водным процедурам на свежем воздухе.
Примерно, так он и представлял ее себе, когда они обменялись парой писем, предшествующих встрече. Отныне она должна была стать его Собеседницей и возможно даже Утешительницей на какое-то время.
Он так захотел и так он придумал для себя, сочинив хотя и нехитрый, но весьма затейливый сюжет.
Догадывалась ли она об этом? Наверняка, нет.
Но это было неважно. Во всяком случае для него. Это был единственный способ коммуникаций с разочаровавшим его Миром, - он ненавидел этот суетный муравейник, но и нуждался в нём одновременно.
-Хай! - она приветливо махнула ему рукой.
Первые фразы были полны осторожностей. Так бывает всегда, когда люди еще не знают, что ждать друг от друга.

В ее глазах он был Великим. Ей повезло - ведь именно ее он выбрал в качестве интервьюера. Одну из многих.
Еще вчера она была никем -обычным стажером Университета, и вот такая удача!
-Вы закончили Принстон?
-Да, я стажировалась у профессора Макноли.
- Замечательно, хотя это имя ничего не говорит мне, к сожалению... Но, наверное, это здорово...
- Да, он был...
— Это неважно. Давайте лучше поговорим о цели вашего визита. Ведь у вас есть цель?
– Да, конечно.

Они пили кофе на веранде его дома, построенного в мавританском стиле, с видом на море и аурой, присущей местам, где, так или иначе, творится История.
Здесь, как будто, остановилось время и слово произнесенное, никогда не пропадает всуе. Таких мест не так много осталось на Земле, но они всё-таки существуют. Это было одно из них.

Она смотрела в глаза пожилого, но ещё крепкого мужчины, постепенно теряя цель и суть своего визита к нему.
Там на Большой земле, когда она только собиралась на этот остров, все было понятно - с причинами и мотивациями. Но теперь...
- Вы слишком торопитесь, дорогая Ольга... - он впервые внятно произнес ее славянское имя, словно перекатывая во рту сочную маслину, собираясь запить ее добрым глотком терпкого кальвадоса.
- Ничто в этой жизни не стоит нашей суеты… — между тем произносил Учитель негромким голосом, с присущей ему мужественной хрипотцой, подобной щепотке гуахильо, брошенной в ароматное мексиканское лаучо –блюдо, которое подают на материке, в ресторанчиках, с танцами до утра.
Его серые пронзительные глаза, устремленные на нее, были полны лучезарной мудрости и уверенности в своем тайном превосходстве. Они завораживали и словно манили нырнуть в таинственную бездну. Несмотря на разницу в возрасте, она не чувствовала себя маленькой и ничтожной.
Что-то в его интонациях подсказывало: он видит в ней скорее женщину, нежели обычную журналистку, приехавшую взять интервью у Великого Писателя. Он будто нарочно поднимал ее на свой уровень, стараясь делать это ненавязчиво и деликатно. От этого постепенно исчезало оцепенение и робость.
Вдруг, появилось дерзкое предположение, - что он даже слегка благоговеет перед ней?
Это упоительное для женщин ощущение неожиданной власти над мужчиной. Такой мимолетной и такой эфемерной, порой...
Да, она, действительно, спешила взять у него интервью, чтобы, отправившись назад до темноты, в сияющий огнями Акапулько, успеть потусоваться с друзьями в клубе, носящем имя какого-нибудь доблестного испанца: Пикассо или Сальвадора Дали или Сервантеса - какая разница?! Мало ли их, замечательных кабальеро, оплодотворивших однажды мировую культуру, оставив свой след в Истории Человечества?
В данном случае, это было действительно неважно.
Вечерний запах магнолий, окруживших патио, томил ее.
Было ли это причиной того, что она не уехала - ни в тот вечер, и ни даже в следующий?
А однажды обнаружила себя совершенно голой, танцующей перед зеркалами, искусно расставленными так, - что в одну точку сходились все изображения из разных углов просторной залы.
И в этой точке находился он - ее Господин.
-Властелин Странного Мира - так она называла его, в последнее время.
Он ласково смотрел на нее из уютного плетенного кресла, где любил восседать, куря свою неизменную, изогнутую трубку, прищурив хитрый взгляд Мастера, повелевающего отныне всей жизнью.
Сладкий дурман от чадящих благовоний, разложенных в разных местах дома, преследовал ее все время. Он лишал воли, наполняя нежной истомой лени и абсолютного безволия.
Иногда, бродя по анфиладам комнат, она натыкалась на небрежно разложенные рукописи и газеты, скомканные листы черновиков и беглые рисунки на журнальных обложках.
Странные аншлаги с ее именем слегка будоражили память, напоминая о прошлом, которое растворилось в чаде терпких ароматов и непрерывно исполняемых мелодий из огромной коллекции Мастера. Звучали, в основном, Пинки позднего периода – однообразные и многозначительные, как церковные песнопения новой волны. Это было, как яд, который может сразу убить, но, если привыкнуть, то становится наркотиком отравляющим кровь долго и сладко – умрёшь и даже не заметишь, как это произошло!

Но случались просветы сознания, когда некоторые смыслы начинали доходить до неё.

- «Юная журналистка в руках талантливого монстра!» -кричали заголовки. – «Родные и близкие Ольги С. - бьют тревогу!»
- Глупые, глупые люди… - они не понимают, как мне хорошо здесь! - думала она, теребя шелковые занавеси, и вглядываясь в морскую загадочную даль, разделяющую её с внешним миром.
- Мне очень и очень хорошо! - повторяла она, будто заученный урок, силясь припомнить другие слова и другие смыслы.

«... и она проживет на этом острове два года, пока не обнаружит рукопись, оставленную писателем на столе» - прочитала она однажды, в случайно оброненном листке.
Что-то, вдруг, щелкнуло в голове и возникли мысли, проливающие свет на давно забытые обстоятельства.
Нервно теребя этот несвежий уже лист бумаги, пахнущий табаком Берли и хранящий тусклые разводы времени, она вспомнила всю свою жизнь в последнее время.
Вдруг, стало совершенно ясно - кто она и зачем оказалась здесь.
Это было озарение, которое иногда может случиться с каждым, прежде чем разум угаснет окончательно и бесповоротно. Такая соломинка, за которую не каждому дано ухватиться. Она смогла.

Прощание с Писателем случилось несколько неровным. Ольга упрекала и стала даже угрожать полицейским преследованием.
А он спокойно отвечал - что их интервью слегка затянулось и пора уже заканчивать этот балаган.
- Впрочем, спасибо- за все! - он смотрел на нее с легким любопытством, словно питон на кролика умудрившегося выскользнуть из самой глубины его пасти, когда аппетитный завтрак почти завершён.

Наконец-то, подавив дрожь в руках и преодолев остатки страха, она дернула за стартер мотора и лодка, заложив крутой вираж взяла курс на Большую землю, расплескивая лазурную благодать, отливающую грядущим закатом.
Кролик вырвался из пасти удава!
- «Беги, кролик, беги!»

«...-Уехав от писателя, она долго тосковала по этому маленькому Эдему. Только оказавшись в мире людей, - поняла, вдруг, его Замысел и однажды захотела вернуться...»

Прочитав эту финальную фразу не совсем еще законченной повести, он порвал листок с несостоявшимся, хотя таким точно просчитанным и желанным сюжетом, и быстро набросал новый вариант финала:
«Совсем немного не достигнув берега, катер, вдруг, налетел на риф и разлетелся на мелкие разноцветные кусочки, унося к небесам его самую красивую и лучшую на Земле мечту!»

Оставшись совсем один, он в задумчивости смотрел на уходящее за горизонт солнце, которое, как и всегда дарило благодатный свет окружающему миру.
Он думал о том, что мир потеряв ее, остался прежним - ничуть не хуже. Проще- да, но совсем не хуже! Хотя и не лучше…
Он - этот мир - вновь обрел утраченную было гармонию. Гармонию полного и божественного одиночества, которое снова начнут подтачивать неизбежные сомнения, как только придёт время.

Ну, а пока, только он и медленно уплывающее за горизонт Светило.

Эту идиллическую картинку вскоре нарушил силуэт полицейского катера, быстро приближавшегося к причалу его импровизированного, плывущего в Вечность, ковчега.

«- Полицейский комиссар долго выспрашивал у него подробности, словно ищейка, потерявшая след, двигая багровым от дешевого алкоголя и табака носом. Не найдя ничего предосудительного, покинул остров, разочарованно надувая щеки и нервно накручивая на палец кончик носового платка, в который сморкался без перерыва...» - эта фраза была дописана Писателем, когда кованные башмаки господина Кантанеса - местного префекта полиции - уже стучали по влажным доскам причала, спеша реализовать неизбежно грядущие события".
Именно так произошло в реальной жизни, через каких-нибудь пару часов.
– Жалко, девочку- грустно пробормотал стареющий Мастер, ставя последнюю точку, когда звук лодочного мотора, окончательно растворился вдали.

Выпив немного крепкого алкоголя, он принялся набивать трубку ароматным мексиканским табаком, который любил, и стал мысленно разрабатывать новый сюжет, хитро улыбаясь в свои прокуренные усы.
Начало и завязка рассказа, всегда удавались ему легче, чем - финал. Как это часто бывает в таких случаях, - «хвост управлял собакой», а вовсе не наоборот!
Но он, за годы своей жизни, научился справляться и с этим.

ЗЕЛЕНОГРАДСК 2008-2026г.