Соленка

Одна из драгоценных жемчужин в копилке его воспоминаний, озеро, именуемое Соленка, названное так за необычайно соленую и богатую минералами целебную воду. Сколько раз Андрей приезжал сюда на велосипеде, чтобы искупаться и порыбачить с ватагой босоногих дружков, проживавших на улицах города Н-ск, где родился когда-то в доме, построенном Дедом, сразу после Великой Войны.
Со временем, пришлось уехать вместе с родителями в другой город, большой и шумный, но частица его памяти навсегда осталась здесь, в этом маленьком пыльном городке и его окрестностях, плавно переходящих в засушливую пустыню. Когда случались каникулы, он ненадолго возвращался в Н-ск, чтобы навестить Бабулю и Деда.
Тогда, сидя в кресле самолета, он прилипал носом к стеклу иллюминатора, высматривая таинственные силуэты и знаки, разбросанные по всему пространству пустыни Кара-Кум, которая заканчивалась у взлетно-посадочной полосы аэродрома - короткая магистраль служила рубежом, отделявшим поселение людей от бескрайних песков.

По этому бетонному покрытию посадочной полосы вскоре чертили след, колёса самолёта, доставившего Андрея, вместе с остальными пассажирами, в родной город.

Эти встречи с местом, где прошло детство, всегда были желанными и радостными.

И вот, оседлав старенький велосипед, он снова катит по шоссе, которое, мимо территории аэропорта, устремляется далеко вдаль к горизонту, за которым плещется, полноводный Арал.
Вскоре море начнёт стремительно отступать от своих берегов, а затем и вовсе обмелеет, превратившись в крепко-солёное озеро средних размеров.
Держась ближе к обочине, где под колесами, хрустит корочка соли, выступившей из песка, Андрей, сворачивает в сторону ближайшего холма.
За ним и находится легендарная Солёнка, из его детских воспоминаний.
Узкая полоска асфальта, потрескавшегося от времени, ведет к знакомому водоёму, казавшемуся когда-то огромным озером.
С трудом вращая педали, Андрей взобрался, наконец, на вершину, с которой открылся вид на вытянутый овал сине-зеленой, едва мерцающей в утреннем мареве, поверхности воды.
Господи, знал бы не связывался с этим старьем – двухколёсным артефактом из давно ушедшей юности! Скрипучий и тугой на подъем агрегат, мечтающий о покое в тени навеса, на краю сильно заросшего, после смерти деда, фруктового сада!
Ведь, зарекался уже: не листать прочитанные когда-то книги, не заводить лишних знакомств и никогда не возвращаться в прошлое!
И вот опять…   
Но последний бросок вниз, не обманул ожиданий, как и тогда, в прежние времена, захватило дух и свист ветра в ушах, неизбежно напомнил о былом.
И даже старый велосипед не подвел - встрепенулся, припомнив свою утраченную, былую лихость!
Несмотря ни на что, Андрей на мгновение вернулся в свое детство, которое, видимо, не хотело отпускать его просто так!
Размотав удочку, приготовил крючок. Оглядел его и пощупал пальцами. Этот кусочек закалённой стали, должен стать его аргументом, в непростых переговорах с жителями озёрных глубин. У них есть свои доводы не сдавать позиций, а у него свои, добытые жизненным опытом первобытных пращуров в их долгой борьбе за выживание.
И вот, насаживая жирного червя на остриё крючка, он думал о том - насколько легитимны эти доводы?
 -Почему, например, мужчины, отправляясь на охоту, или заказывая девочек в сауну, после удачно заключённой сделки, так убеждены в своей правоте? Потому что считают себя добытчиками, получившими заслуженный трофей?
И кто наш союзник, или арбитр, в этих давно укоренившихся представлениях - Бог, или Дьявол?
Может быть, это тот случай, когда две сущности заключают сепаратный договор, не сумев разрешить этически-правовую сторону щекотливого вопроса?

Как во времена войн, например? Ведь, как ни крути, там у каждого своя правда? Даже у тех интересантов, кто эту бойню затеял.
У них тоже есть аргументы, в которые они свято верят.
Это длится до тех пор, пока их веру не "упакуют" в чеканные формулировки нюренбергского процесса.
Затем уже, набрасывают петлю на их шеи с дурными головами, напичканными скверными идеями, которыми пытались отравить умы простых людей, наивно доверивших свою жизнь очередным негодяям.

Особым способом, которому научил Дед, Андрей взмахнул длинным удилищем, и вовремя приспустив леску, отправил грузило как можно дальше, к зарослям камыша, торчащим из воды отвесной тёмной стеной. Попав в нужное место, наживка, утяжеленная куском свинца, быстро опустилась на дно, приподняв и насторожив поплавок. На поверхности возникла яркая запятая, упрямо торчащая посреди небольшой прогалины, окружённой высоким камышом. Такая знакомая и давно ожидаемая картинка предстала, наконец, его взору!

И наступила тишина.

Солнце только собиралось подняться из-за холмов, заслонивших собой горизонт. Веял легкий ветерок, и весь этот оркестр, под управлением невидимого дирижера, пока еще только настраивал инструменты, чтобы начать очередную симфонию, прославляющую радость бытия.

Первого карася он поймал еще до восхода солнца. Это был тот самый нетерпеливый первопроходец, образчик, которого встретишь в любом сообществе - люди не исключение. Даже глупая рыба несет потери, стремясь к непознанному, или просто становясь жертвой своих мимолётных желаний.

Затем возникла очередная длинная пауза, полная ожидания.

И вот, когда он уже не знал, зачем, собственно, притащился сюда, спустя долгие годы, произошло волшебство.

Медленно и торжественно, из-за ближайшего холма, чернеющего на фоне розовато-серого неба, выкатилось серебряное блюдо, до блеска начищенного, как на торжественный парад, солнца.
Слегка перекошенный, вначале, лик равнодушно и сонно взирал на окрестности, будто вспоминая забытый урок, но затем, выправился, округлился и, исполнившись благодати, превратился в утреннее Светило.

Уже окончательно выбравшись на оперативный простор, солнце слегка зарумянилось и, утвердившись, наконец, в законном праве, продолжило свой путь.
Как обычно: с востока, минуя южные владения, и далее, на запад, чтобы к вечеру вновь скрыться за горизонтом, тающим в ночных сумерках северной стороны.
 
Удилище неожиданно выгнулось от натяжения лесы, и поплавок, послушный неведомой силе, стремительно двинулся в сторону зарослей камыша.
Андрей немного приспустил, потом вновь натянул снасть, затем отпустил еще немного и ещё…
Рыба, живущая в глубине, была крупной, долго и упорно сопротивлялась, прежде чем сдаться на милость победителя, которого не могла видеть и оценить в полной мере: кто же смел нарушить её покой в собственных владениях?

Это была нелегкая борьба, где соперники, в итоге, начинают даже поневоле уважать друг друга, хотя не могут разглядеть до последнего момента.

Вытащив живую и трепетную рыбину на поверхность, он сумел, наконец, разглядеть недавнего соперника: огромный сазан, разевающий пасть, с застрявшим в губе крючком, таращил на него круглые удивлённые глаза, отражающие небо.

Впервые Андрей не ощутил в себе азарт охотника, - он улетучился в процессе этого долгого поединка.

Неожиданно появилось чувство родства с этим беспомощным - тут на берегу - существом, проявившим такое завидное упорство в борьбе за своё земное существование.

Может быть это знак - послание от неведомого Учителя?

Пример того, как нужно бороться за своё право на жизнь?

И чем он отличается от этого обитателя глубин?

Тоже чья-то добыча!

Кто-то и его регулярно старается поймать, заманивая на простенькую наживку.
И ведь случается, что это удаётся - нужно признаться в этом честно!

Недолго подержав в руках, дрожащее, но упрямое и сильное тело рыбы, он отпустил матерого сазана в его родную стихию.

- Пусть поживет еще! Может быть, станет более совершенным и искусным противником? 

И тогда, спустя годы, они вновь окажутся тут, чтобы помериться силой и посмотреть друг другу в глаза.

Если, им повезет, конечно, выжить, победив сопротивление времён и обстоятельств.

В этот момент Солнце, окончательно освободившись из плена сумерек, разметало по углам остатки ночной тьмы, укоротив тени, и мелодия жизни, направляемая опытным дирижером, зазвучала в полную силу.
И наступил новый день.
Он возвращался домой на своём стареньком велосипеде, который обрел второе дыхание - по этому случаю, прекратил скрипеть и снова весело закрутились колеса.
Андрею казалось: что-то новое родилось в нем сегодня!
То, чего он так давно и нетерпеливо ждал, уже не надеясь на чудо.

Медленно…   Слишком медленно, прошлая жизнь отпускала его.