Паспорт

    В обычной советской семье Соседовых случилось большое горе – умер любимый дядя. Нужно было срочно ехать из станицы в город за тысячу километров на похороны. Зоя, белокожая дородная женщина тридцати пяти лет, наскоро собрала вещи и деревенские гостинцы в пару чемоданов и выпросила у мужа престижный дипломат, чтобы выглядеть достойно в большом городе, в котором она никогда не была. Ехать решили вдвоём с мамой Зои – Марьей Васильевной, такой же дородной, но загоревшей, которая с трудом оставляла свои огороды на несколько дней, но всё же твёрдо вознамерилась проводить в последний путь второго мужа сестры. Уже в рейсовом автобусе в ближайший город, где предстояло сесть на поезд до места назначения, обнаружили, что Зоя по ошибке захватила ещё паспорт мужа Павла. Вместе решили, что из-за такого пустяка возвращаться нет смысла и спокойно отправились дальше.


    Похороны прошли, как полагается. Зоя и Марья Васильевна приняли активное участие в оплакивании усопшего и вспомнили за компанию об умершем много хорошего, хотя и видели его при жизни всего пару раз.

    В поезде на обратном пути вспоминали обо всех родственниках, пришедших и не пришедших на похороны, любовались большой азиатской дыней, которую купили в качестве гостинца домой. Благополучно добрались до городка, ближайшего к родной станице. Теперь оставалось сесть на рейсовый автобус. Зоя отправилась к кассам автовокзала покупать билеты, а Марья Васильевна села на скамью, окружив себя чемоданами. По репродуктору объявили о посадке на автобус. Вернувшаяся с билетами Зоя подхватила оба чемодана, а Марья Васильевна - авоську с дыней. Дипломата рядом не оказалось. Зоя и Марья Васильевна с ужасом посмотрели друг на друга. Обошли скамью – нет дипломата. Спросили у людей, сидевших рядом,  – никто ничего не видел. Зоя обежала вокзал – нет дипломата. Спросила у кассирши о начальнике вокзала – его не оказалось на месте. С каменными лицами Зоя и Марья Васильевна сели в автобус и поехали домой.

    По дороге начали вспоминать, что было в дипломате. Грязное бельё. Ладно, этого не жалко. Траурные платки. Без них проживём. Траурная фотография усопшего дяди. Напишем родственникам письмо – они новую вышлют.

    - Ма, а туфли мои красные дефицитные ты, вроде, в чемодан засунула? – спросила Зоя.

    - Ой, не, доча, в дипломат этот, - ответила Марья Васильевна.

    - Да кто ж тебя просил? – рассердилась Зоя. – Кто ж туфли в дипломат суёт? Ну, где я теперь такие куплю? Ты знаешь, что Ирка за ними три часа в очереди простояла? Когда теперь туфли человеческие привезут!

    - А ты куда смотрела? – не расстерялась Марья Васильевна. – Видала, что у матери куча сумок под присмотром - не могла с собой чемодан этот чёртов взять! Напридумывають чёрт-те каких чемоданов, а потом трясись над ними! Туфли я туда положила! Небось, грязное бельё в такие чемоданы тоже не кладуть! Туда бумажечки какие-нибудь или, как Павлик, инструменты. Ох, и достанется тебе от мужа! Нечего было чемодан этот брать! Вот дала тебе половину пенсии – небось, теперь всю на новые чемоданы расстратите!

    У Зои внутри похолодело:

    - Ма, а деньги-то я в дипломат положила.

    - Да ты что, с ума сошла! – У Марьи Васильевны аж дыхание спёрло от возмущения. – Дурында ты этакая! Не знаешь, куда деньги в дороге кладуть? Что, бюстгальтера на тебе нет? Или в сумку наплечную на крайний случай надо было! Господи, вырастила дуру себе на погибель! Работаешь, работаешь на них, а они деньги на ветер пускають! Пенсию материнскую коту под хвост! Ну, надо же!

    - Ладно, распричиталась.  Считай, что должны мы тебе эти деньги. Будем собирать и отдавать потихоньку.

    - Молчи уж, отдавальщица.

    Следующие полчаса ехали молча. Каждая думала свою горькую думу. Вдруг Зою как молнией ударило:

    - Мама, паспорт Павлика тоже в дипломате остался!

    Марья Васильевна внимательно посмотрела на Зою, покачала головой вперед-назад и сказала траурным голосом:

    - Ну, девка, готовься. Теперь он тебя с дому сгонить.


    Павел только что разгладил  свеженаклеенную полосу обоев. Оставалось ещё полстены.

    - Эх, хорошо! С цветочками уютнее. Лучше, чем белые стенки. И Зойке не белить каждый год, - любовался работой Павел. - Скоро моя гусыня явится, посмотрит, какой ремонт муж отгрохал.

    Сразу же послышался скрип калитки. Павел вышел на крыльцо и увидел во дворе Зою и Марью Васильевну. У женщин в руках были чемоданы и авоська с дыней. Дипломата не было.

    - О, а дипломат мой куда дели? – удивлённо спросил Павел. – Родственникам оставили, что ль?

    - Ой, Павлик. Беда у нас – чемодан твой на вокзале украли, - печально ответила Марья Васильевна.

    Павел присвистнул:

    - Как украли? Да вы что, бабы? – тут Павел начал повышать голос. - Да куда ж вы смотрели? Без глаз, что ли? Ну вот, ходил-ходил на работу как человек. Дипломат-то был импортный! Иркин муж с севера привёз. Когда я теперь такой же куплю? А? И куда инструменты свои сложу?

    - Павлик, остынь, - ответила Марья Васильевна. – Да купим мы тебе новый. На рынок каждое воскресенье будем выходить, туда автолавки часто приезжають. Может, чемоданы такие завезуть. А пока походишь без него. В сумочку инструменты покладёшь и пойдёшь на работу.

    - В какую сумочку? В эту авоську, что ли? С дыней вашей вместе! – ворчал Павел. – Я ж электрик. У наших мужиков у всех инструменты в дипломатах... Та-а-а-к, - Павел внимательно посмотрел на обеих женщин. – А что вы везли в моём дипломате? И закричал: - Что ещё из хозяйства у меня увели?

    Зоя, до сих пор молчавшая, расплакалась.

    - Безделушки всякие... И ещё туфли мои красные...

    - Нашла, куда туфли положить! Так тебе и надо за твоё слабоумие! Ходи теперь, дура, босая! Что ещё там было? – орал во всю глотку Павел.

    - Деньги... Мамина пенсия, - зарыдала Зоя. – И ещё... ещё... Ох, Паша. Я ж твой паспорт по ошибке взяла и туда положила-а-а-а.

    Павел замер и в течение нескольких секунд неподвижными глазами смотрел на Зою. Потом как будто опомнился и резко схватил жену одной рукой за шею с криком:

    - Задушу гадюку!

     Зоя как будто была готова к такому повороту событий. Она перестала рыдать и со всей силы вцепилась в волосы мужа. Схватка длилась недолго, потому что стоявшая рядом Марья Васильевна закричала изо всей силы:

    - Караул! Убивають!

    Противники от неожиданности отпрянули друг от друга и повернулись в сторону Марьи Васильевны.

    - Вас убьёшь, - вдруг спокойно, но с презрением произнёс Павел. – Вы такие круглые стали, что за три дня не объедешь. Скоро все соки из меня высосёте, ужихи.

    - Что в милиции сказали? – добавил он, опять повышая голос. – Шансы-то есть найти?

    - Не ходили мы в милицию, - теперь наступила очередь Марьи Васильевны плакать. – Зоя пошла к начальнику вокзала, а его не было на месте.

    - Ах, ты твою растудыть! – заревел Павел, достал дыню из авоськи и запустил в деревянные ворота. Ворота ахнули от удара, дыня разбилась на кусочки. Павел посмотрел на ворота и молча поднялся на крыльцо дома. Вначале женщины следили за происходящим с раскрытыми ртами, потом  побежали за ним:

    - Павлик, ну что с тобой! Ну не такая уж великая беда. Всё можно поправить! Ведь никто ж не умер!

    Павел повернулся к женщинам и рявкнул:

    - Как это никто не умер? Родственничек ваш умер! Дорогого нашего дядюшку едем хоронить! Раз в жизни видели и всё, не можем не похоронить! Шляемся чёрт знает где с мужьим и зятевым паспортом  в его же дипломате! А этот дипломатик у нас из-под носа и увели! А теперь, дорогой муженёк и зятёк, иди-ка в милицию и пиши заявление об утрате паспорта. Объясняй, как твои стервозные родственнички твой собственный паспорт профукали, пока ты дома пахал, ничего не знаючи! Всю жизнь на моей шее сидите и всё ваше семейство!

    Эти слова задели Марью Васильевну за живое. Она вытерла последнюю слезинку и перешла к отражению атаки:

    - Кто это сидить на твоей шее? Шея у тебя слишком тонкая, не выдержить! Навязался на нашу голову, паразит психопатический! Зойка от тебя вся трястись начнёт скоро! Каждый день к ней придирается! Привёл бог в нашу семью! Шляемся мы, конечно! Да это сестра твоя Ирка шляется, пока её мужик на северах вкалывает! Позорище! Тащишь им, тащишь! Деньгами, курами, пирогами! А от него благодарности не дождёшься! Хозяйственник!

    Павел побледнел от ярости. Его трясло как в лихорадке. Он прошипел:

    - Я вам сейчас покажу, кто здесь хозяйственник. Пожалуйте, гостёчки дорогие, в наши покои.

    Он торжественно прошёл в комнату, в которой недавно клеил обои. Зоя и Марья Васильевна с тяжёлым предчувствием пошли за ним. Павел подошёл к стене, где была приклеена свежая полоса обоев, каким-то образом подцепил один край и сорвал обои со стены.

    - Вот вам, гостёчки дорогие. Такие у нас хозяйственники!

    Потом он взял ведро с клеем и вылил на другие стены.

    - Мы и так могём!

    Затем Павел взял отвёртку и поманил пальцем женщин в другую комнату, пустую, с только что высохшим свежевыкрашенным полом. Наклонился, поднёс отвёртку к полу и пошёл,  оставляя ей глубокий след на поверхности. Павел остановился, когда пол стал напоминать каток после соревнований по фигурному катанию, выпрямился и сказал спокойно:

    - Вон отсюда. Знать вас больше не хочу. Через месяц заберу детей из лагеря и оставлю у себя. Оформлю новый паспорт – подам на развод.


    Прошло две недели. Зоя живёт у Марьи Васильевны, Павел - дома. Зоя похудела, часто плачет. Марья Васильевна варит ей бульон из петуха и ругает зятя. Павел ходит мрачный, заросший щетиной, ремонт не делает и заявления о паспорте не пишет.

    Тут новость: в местное отделение милиции приходит письмо без обратного адреса, а в нём - паспорт Павла.


    Прошёл год. В доме Павла чисто и уютно: наклеили новые дефицитные обои, аккуратно выкрасили пол. В коридоре стоит новый дипломат, не такой большой, как прежний, но тоже импортный. В шкафу лежат новые модные туфли, правда, не красные, а коричневые. В доме тихо – дети опять в летнем лагере. Кухонный стол накрыт к обеду. В тарелках дымится куриный суп, посередине стоит большой круглый пирог с капустой. За столом сидит Павел и умиротворённо рассуждает:

    - Да... Эти воры такими хорошими людьми оказались. Видят, что люди родственника похоронили, - думают, зачем же их обижать, надо паспорт вернуть. Только я вот считаю, что эти воры мне знак подали. Не кипятись, мол, Павел Петрович. Вот тебе твой паспорт обратно, живи-поживай. А добро у тебя новое будет - были бы руки да голова на плечах. Главное – Зоеньку свою береги, ведь семья – самое главное!

    Рядом с Павлом сидят Марья Васильевна и Зоя. Марья Васильевна довольно кивает, а Зоя улыбается и гладит заметно округлившийся живот.