Рижский рынок

Рассказ напечатан в сборнике РСП 2015 том 4

   Станции московского метро – шедевры искусства и архитектуры. Это неоспоримо. Но для каждого жителя моего города  ещё и какая-то своя история. Последнее десятилетие это трагедии прерванных человеческих жизней.  Но я сейчас о другом. О жизненных лоскутках, связанных с приездом на конкретную станцию. Пожалуй, если так народ поспрашивать, то наберётся  роман.
   Рижская. Станция на Проспекте Мира, напротив Рижского вокзала.  В конце 80-ых при выходе из метро, там располагался Рижский рынок. Торговали на этом месте с начала 20 века. Но  80-ые подарили  небывалую свободу торговли кооператорскому движению. На Рижском можно было купить абсолютно всё – от укропа до автомата Калашникова.  Мы с подружкой туда наведались за «Пирамидами» – модными джинсами голубого денима с характерной нашивкой. Шёл 1990-ый. На рынок ехать было вовсе не весело, а очень даже страшно. Разгул бандитизма, рэкета и цыганок.  Но «Пирамиды» того стоили. И потом, кто не рискует, тот не носит «Пирамид». А  очень хотелось. Накопила 300 рублей. Мамочка выделила, на дни рождения дарили, стипендию свою жалкую неповышенную откладывала, а это 37 рублей да пополам.  Первую и самую важную половину - в семейный котёл, вторую – самую дорогую – под бельё дешёвенькое на полочку. Очень хотелось на  трусы производства фабрики «Большевичка» натянуть «капиталистическую разнузданность». Так  соседка по коммуналке, баба Люба, 90 лет от роду, выразилась. Баба Люба не баба вовсе, а «ея Высокородие» Любовь Николаевна Плавильщикова - написано на свидетельстве о рождении, красивой бумаге с какими-то завитушками. Что за завитушки я не запомнила. После смерти Любочки, свидетельство забрали члены семьи, как доказательство высокого фамильного происхождения. А мне, рабоче-крестьянской  пацанке было не до вензелей. Мне до «Пирамид» на Рижском рынке. Бабе Любе, конечно, доверять стоило. Французский там с немецким в совершенстве, фоно, немецкое право и много чего ещё. Это в голове и пальцах. А на тельце иссушенном платьица с заниженной талией и пуговками спереди,  отглаженные кружевные воротнички, тоненькие поясочки, обязательное нижнее платье, туфельки с перепоночкой на небольшом каблучке  или  лодочки с бантиком сбоку («чёрте чё и сбоку бантик» – моё тогдашнее мнение, дурочки рабочее-крестьянской), беленькие такие, я думала, что Ахматова именно про эти писала «натёрты мелом башмачки», но башмачки, точнее боты у бабы Любы были синие, из плотной ткани с лакированным мыском и рядом мелких чёрных пуговичек. А на голове вечные кудряшки. Для этого, понятно, каждый вечер накручивались бульбочки из семи тряпочек. На эти две волосинки. Короче – звезда стиля «ретрошик». Но это я сейчас понимаю. А тогда верхом шика были «Пирамиды». Всё. Баба Люба, Вы отстали от жизни. На 90 лет. Баба Люба что-то про цыганок там ещё говорила…мол, очаруют, околдуют, 300 рублей отберут, и останусь я  «без капиталистической разнузданности, хотя может оно и к лучшему». 
- Ну что я – парень, чтобы меня очаровывать?! – не поверила я, и мы с подружкой Иркой рванули на Рижский.
   Вышли из метро, и сразу закрутило нас. Люди - снуют, ларьки – меняются, шум, гам, не пойми что творится. Мы в один ларёк забежали, «Пирамиды» увидели, быстро померили, прям на то, во что были одеты, расплатились и бегом. Я пакет к себе прижимаю, счастливая, что деньги успела потратить до того, как меня очаруют. И тут... она. Цыганка. Яркая, черноволосая, черноглазая, с чёрными мыслями – это ж сразу видно. И цыганка видит эту…меня, то есть:  русую, голубоглазую, с мыслями исключительно счастливыми, с пакетом, к груди прижатым. Опытная, она сразу смекнула: в пакете счастье её. И давай очаровывать:
- Красавица моя! Дай руку, всё скажу - с кем счастлива будешь, кто замуж позовёт, давай бриллиантовая моя, ручку, отпусти ты этот пакет, чего вцепилась…
    А я, бабой Любой подкованная, пакет не даю – не очаровываюсь. И потом с кем мне счастливой-то быть? Учусь я в педагогическом училище. Там на всё училище два парня, и те уже разодраны на сотню маленьких женишков. Так что замуж меня вряд ли кто позовёт в ближайшее время. А цыганка всё настаивает, околдовывает:
- Знаю, знаю, с подружкой приехала, что, вещички купила? Дай, погадаю,  как носиться будут, кого в них встретишь, кто замуж позовёт?!
   Ну не на того конька цыганка села. Я в пакет ещё пуще вцепилась и кричу Ирке: «Бежим! Колдуют уже!» И тут цыганка извернулась, на руку мои волосы длинные русалочьи намотала и шипит мне в лицо:
- Пакет давай, сссссука!
   Вот где страх мой ретируется из головы и сердца, вот где зверюга  внутренний очухивается. Нет, не учила меня этому баба Люба. Она ж меня барышней кисейной воспитывала. А я-то... как развернулась, да как пихнула в груди декольтированные в оборках. Цыганка осела на асфальт. А тут со всех сторон кинулся на помощь к ней табор. А мы с Иркой в метро нырнули, как в омут провалились. И были таковы. Любочке не стала я рассказывать о приключениях своих. С гордостью продемонстрировала в боях добытые "Пирамиды". Ея высокородие их американородие не одобрила. А гнев праведный  клокотал  ещё долго. С тех пор цыганки меня стороной обходят и даже убегают, завидя. Глаз с них не свожу. Чувствуют что-то.
   А суженого я всё же встретила, одетая в те "Пирамиды". Точнее так - сначала ряженого, а потом суженого. Ещё бы… лет восемь носила. Уж пора было и замуж.

   Была ещё одна покупка на Рижском, спустя несколько лет. Поспокойнее в мирке сделалось. Купила я там туфельки первые на каблучке. Чёрные с золотой пряжечкой. Надела и вышла к другу. И спрашиваю мнения:
- Ну как?
А он возьми и скажи:
- Королевские туфельки достойны своей королевы.
   Ничего я тогда, глупышка, не поняла.


Рецензии
На это произведение написаны 42 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.