Улыбка Монны Лизы или один день из жизни звукоопер

Ранняя осень. Париж 2002 год. Лувр. Перед бессмертным творением гения 16 века Леонардо да Винчи стоял мужчина плотного телосложения 50-ти лет. Он молча с улыбкой смотрел на Монну Лизу и думал…  Воспоминания 20 летней давности нахлынули на него. Выйдя из Лувра он вдруг решил написать небольшой автобиографический рассказ.
Итак, мужчина стоявший на экваторе своего жизненного пути, как вы уже догадались-Ваш покорный слуга, автор этого рассказа - Слава И.
                Часть 1
Этот день был таким же обычным, как и его предшественники. Ничего знаменательного или сверхъестественного не должно было произойти. Во всяком случае для меня. Нет конечно он не был  серым, тусклым какими бывают иногда некоторые , а может быть и многие дни нашей повседненой советской жизни. Когда просто вкалываешь, как робот и ждешь конца рабочего дня , что б потом сорваться куда-нибудь с друзьями и напиться до чертиков или просто пойти в кино на какой нибудь зарубежный фильм, что б посмотреть на их ”ужасную жизнь” и еще раз полюбоваться на их авто и дома.
Утро. Мелодичный звук электронного японского будильника возвестил о рождение нового рабочего дня. Как это бывает со мной в последнее время, неохотно встаю с постели. Но раз надо ... то никуда не денешься. Почему-то  вдруг вспомнил  улыбку нашего юморного музоформителя, который входя в монтажную и щуря свои монгольские глаза начинал декламировать: ” Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся вонючая страна". Затем начинал аплодировать  сам себе и говорил : ”А теперь друзья можно и поработать”. Некоторые тихо говорили ему: “По тебе Берия с Дзержинским скучают”. Но этому парню-весельчаку “всё было по барабану”.
Подъём , зарядка с лёгкими гантелями и т.д и т.п. и через час я уже на улице быстро шагаю , по привычке  к площади у кинотеатра «Баку». Хотя утром  «каждый минутка на большой учете», как говорит  наш коллега Закир, все же совершаю такой марш-бросок для тонуса. Подъехала «алабашка», так мы называли халтурщиков, которые за 15-20  копеек быстро подбрасывали нас – советских тружеников до станции метро, а оттуда , если поезд по обыкновению не застрянет в тоннеле, за 25 минут долетаем  до «Баксовета».
Ну кажется проскочили все туннельчики. Вообще , метро ассоциирует у меня с каким то фантастическим ископаемым Чудовищем жутких размеров, которое заглатывает огромную порцию людей. Затем , пропустив всё ЭТО через свою огромную кишку, выплёвывает их в наружу. Ну и видок у нашей публики , после этой «прогулки». Все какие то взмыленные, нервные и несутся прочь от метро, как угорелые.
В 9 утра я уже на работе. Послушав пару анекдотов, приступаю к работе. Все замигало, закрутилось, завертелось и поехало. Заработали магнитофоны, заскользили микшеры, заворчали динамики, прерываясь ненадолго мелодичными разбивками. Рождается еще одна передача. Впрочем никому , на наш взгляд и ненужная. «Филькин труд» потом скажет наш музоформитель, а потом добавит: “Ну и хрен с ним - лента всё стерпит”. За 14 лет я уже привык к тому, что70- 80 процентов наших передач никому не нужны, хотя порой отдаёшь в нее частицу себя. Безусловно, я люблю свою работу, здесь можно  творить,  но к сожалению есть два больших «НО»:  а) большой процент пустых передач,  б) очень низкая зарплата, как впрочем везде по Союзу.
Итак, передача завершена – отштампована и можно сдавать в фонотеку, откуда она уйдет к главному редактору, затем в техконтроль на прослушивание и хронометраж. Потом ее пошлют аж на 5 этаж, откуда она прозвучит на всю республику.
 Через несколько минут меня вызывают к городскому телефону. Беру трубку – это “N”. Интересно, обычно звоню я – сама она еще ни разу мне не звонила. Интересуется как мои дела, какие новости. Отвечаю что все вроде бы нормально и говорю, что перезвоню через пару минут по другому телефону. Очень не люблю , когда кто-то подслушивает мои разговоры, а таких , как в любом советском учреждение , хватает.  Иду к другому телефону.  Наконец говорю , что нам давно уже пора встретится в приватной обстановке и поговорить по душам. Смеется и спрашивает, что неужели соскучился?  Отвечаю : ”Да. Очень”. Спрашивает, когда есть желание встретится « тэт а  тэт». Я не думая долго, отвечаю : ” А прямо сегодня”. Маленькая заминка на другом конце провода и ... : ” тогда в 4 у метро Баксовет”.
 ”Наконец таки,”- облегченно вздохнул я. Это будет первая наша встреча после  2 недельных  телефонных разговоров.  Я так сильно жаждал этой встречи. Кажется дипломатические переговоры закончились. Вспоминаю наше знакомство – оно произошло в метро, а точнее в поезде. Вагон был полупустой, так как было 2 часа дня и я направлялся на работу во вторую смену.  Рядом со мной стояла красивая перекрашенная блондинка лет 35, с правильными, я бы сказал сексуальными формами фигуры. Я невольно залюбовался ею, и почему то подумал: ” А что если бы у неё был свой натуральный цвет волос – шатенка она или брюнетка ? Была бы она еще красивее или нет, в натуральном цвете?”  Она почувствовала мой взгляд и улыбнулась. Наши глаза встретились. Обычно в такой ситуации, девушки часто быстро  отводят свой взгляд в сторону. Ну она оказалась не из робких и стеснительных.
- У Вас очень красивая, я бы даже сказал – волшебная улыбка.
- Как у Моны Лизы? – хитро прищурив глаза спросила моя попутчица.
- Боже упаси! – театрально замахал я руками – Неужели Вы считаете, что у этой Моны такая очаровательная улыбка.
- Ну ...- замялась моя новая незнакомая пока фея - не знаю.
- Ну Вы так считаете? – началась словесная атака. Теперь самое главное не дать ей опомниться и загнать в “угол ”.
- Ну мне кажется, что все так считают. И вообще , вы всем так говорите , когда знакомитесь? – началась ответная атака.
- А разве такая улыбка свойственна всем девушкам на  этой планете?
Короткая пауза.
-Ну я вам обязана сказать : Вы бестыжий обворожитель и льстец , ну мне все равно приятно.
- Тем более, что я был искренним с Вами, как великий грешник пред  священником на исповеди, - спокойно ответил я.
Вы наверно хотели сказать ".Большой грешник"- засмеялась она.
 Одним словом пол-дела сделано, как говорится – контакт есть. Теперь остаётся самое главное – добиться встречи. Шестое чувство подсказывает мне, что ей самой интересно встретиться со мной. Но есть приличия, господа!
Ёлки зеленые, станции как назло проскакивают одна за другой со скоростью хорошего ветра и времени остаётся очень мало. Уже прощаясь на перроне, она дает мне свой телефон и говорит :
- Я искренне завидую Вашей девушке. Ей наверно не скучно с Вами.
- А завидовать уже некому. Мы тихо, мирно растались, - честно признался я.
Через несколько дней уже по телефону начинается вопрос-допрос. Проще говоря ей нужны гарантии – ей нужно знать, что я из себя представляю. Можно  ли ей мне довериться, ведь она замужем. Да женщину умом не постигнешь, ну какие могут быть гарантии по телефону???
Совершено справедлива старая поговорка : « Женщина любит ушами» . Конечно, я не собираюсь её обманывать, это не в моих правилах. Я всегда ненавидел подонков, которые ради интима обещали жениться , бросить свою жену и т.д. На такое идут слабые, низкии существа, проще говоря: подонки. А не просто ли быть честным, что б потом, может через много лет не было угрызение совести. И еще: все наши поступки, возвращаются к нам по «закону бумеранга».
Увидев меня ребята загалдели :
- Так Слава, у нас вечером маленькие посиделки в 5 аппаратной. Скидываемся на бутылки и закусончик.
- Ребята извините великодушно, сегодня без меня.
- Все ясно – заболел. - улыбнулся Назим. - Пойдет опять лечиться к какой-нибудь крале. Ну ну. Дай Бог силы и здоровья твоему маленькому другу .
- Какому другу?- поинтересовался Генка.
- Который у него в штанах – громко объяснила Зема,  стоявшая рядом.
Все дружно заржали.
Вдруг Генка вытащил какой то лист из кармана и заявил:
- Кстати, дамы и господа у меня есть новейшая сенсационная разработка НИИ из Америки.
- Что этот придурок опять придумал ? - съязвила Манька.
- Послушай Манька-облигация, это не я придумал, а было напечатано в журнале, - и вытащил из другого кармана вырваные листы из журнала. - Видишь Коза, я не вру.
- Сам Козел, – обиделась Манька – Импотент хренов.
- Э-э кончай базар, – стал успокаивать спорщиков Назим – Ещё не хватало, что б из – за какого то текста в 30 копеечном журнале, мы тут разругались.
Мне было смешно смотреть на эту сцену. Я знал, что через 5 – 10 минут все  забудется и вновь будет мир в нашем дружном коллективе, которому, между нами говоря, немножко завидовал  весь радиотелецентр города Баку.
- Нет, Вы слышали, она обозвала меня импотентом.  Да ты знаешь сколько у меня баб было?  – расскипятился Генка, вознеся почему то руки к верху, словно призывая Небеса стать его свидетелем. Всё это выглядело очень потешным.-  Да я ...
- Не шуми – вмешалась Лейла. – Я сама была свидетелем того, как ты рассказывал, что пошел налево от жены к какой-то бигсе и у тебя член встал « вопросительным знаком». Ну ?
- Ну тогда я просто много выпил, - вконец сконфузился Генка.
- Д а нет Генка . Это не ты перепил, а твой маленький друг в твоих штанах просто не допил. – успокоил я его.
- Так что, как раз сегодня немножко выпьем и все исправится – поддержал меня Акиф.
- А я сама лично потом проверю его боевую готовность – хитро  улыбнулась Клара . - Я тебе обещаю мой зайчик.
Все засмеялись – конфликт исчез, как дым от сигареты на бакинском ветру.
- Ну хорошо, хватит нас мурыжить. Давай наконец свой тест, - вспомнила Зема.
- А кстати, о чем это? - поинтересовалась наша красавица Лейла.
- О ваших сексуальных возможностях... –  объявил  Генка.
- ... и нехороших способностях, я бы сказал – неприличных,  господа и госпожини, - добавил подошедший Джангир. С юмором у моего друга все было в порядке, впрочем как почти у всех.
Снова смех. Так  мы и жили в нашем небольшом, но дружном коллективе. Генка раздал всем наклейки на коробки радиопередач:
- Значить так, каждый из вас  на оборотной стороне пишет ответ на каждый мой вопрос, то есть цифры. Итак «А» это 2 очка, «В»- это 3 очка, а «С»- это 5 очков. – объяснил Генка.- Ну начали
- Нет. Я пасс. – сказал Джангир.
- Почему?– удивилась Лейла.
- Видишь ли... – замялся Джангир, -ну как бы тебе это объяснить.
- Ну роди уже, – подтолкнула его Зема, чувствуя какой то подвох.
 - Все тогда узнают что я… , ну это ... лесбиянка, - смущенно ответил Джангир, прямо смотря ей в глаза.
- Как  лесбиянка? - обалдела Лейла, не поняв сходу что наш Джаник  (так мы называли нашего друга Джангира) просто разыграл её. Глупая. Ну как мужчина может быть лесби?
- Да он просто может сразу только с двумя или с тремя девочками, иначе ничего неполучается – пояснил я, - это очень редкая африканская болезнь, и пока еще не до конца изучена современной наукой.
И снова смех. Юмор у Джангира был потрясающий, а самое главное он мог это преподнести: мимикой, жестами. Да, талантливым можно быть и без диплома.
- Ребята, мы тоже в игре, - к нам уже подключились и режиссер и 2 редактора. Всем вдруг очень захотелось узнать о своих фантастических скрытых сексуальных возможностях. Хотя почти все понимали, что это всего лишь шутка.
- Что тут происходит? – поинтересовался подошедший Тофик - шеф звукооператоров. – Что  уже бесплатно наливают? Стакан принести?   
- Не мешай,- отмахнулась от него Зема, – тут серьёзное мероприятие - собираем деньги для голодающих марсиан.
- С партийных 3 рубля, с беспартийных – рубль, а с бездетных по 5, - добавил Закир.
- Все ясно. С вами лучше не связываться, ну прямо как дети,- и шеф качая головой ушел прочь.
Итак, подвожу итог. Через несколько минут все мы ответили на 26 вопросов и отдали наши бумажки-наклейки  Генке и Акифу. Начался подсчет очков, после этого Генка положил журнальную страницу на стол и все мы стали сверяться с ответами: Генка оказался "хорошим парнем" (паразит, наверно заранее знал сколько очков ему надо – фыркнула Манька.),  Джангир – "вечно влюблённым мечтателем",  Сейран - "на него можно положиться", я и Сашка - "предел мечтания любой женщины", Лейла – «бешенный огонь» (ну и ну). Но самое интересное вышло у наших 2 редакторов и режиссера : один из них- "скользкий тип", другой - "самовлюблённый индюк", и наконец -"рогоносец". Мы просто покатились со смеху, а Генка быстро смотал от греха подальше. Мало ли что.
- Ну ты просто Б....ь, - хитро улыбнулась Зема, взяв Лейлу под руку, - пойдем пить чай, целомудренное дитё.
 - … и заодно расскажешь о своих героических буднях, – подхватила Манька.
Вдруг Сейран сорвался с места и побежал за Ларисой, симпатичной женщиной лет 35, которая выйдя из 3 аппаратной направилась, видимо к себе в редакцию.
- Лариса, Лариса , подожди. На меня можно положиться, - выпалил Сейран. Лариса удивленно уставилась на него:
- С тобой все в порядке?
- Не знаю, - честно признался Сейран, пожав плечами и почему-то покраснел.
Мы сделали вид, что ничего незаметили и разошлись по своим аппаратным.
            Часть 2
Я отпросился с работы пораньше. До четырёх оставалось ещё несколько минут, когда я подошёл к метро, но она уже ждала меня. На её лице играла лёгкая, немного смущённая улыбка, а у меня в груди вдруг шевельнулось робкое волнение.
— Ты сегодня выглядишь просто фантастически, — искренне сказал я, не отрывая от неё взгляда.
— Спасибо, — она чуть наклонила голову. — Мне приятно, что ты так восхищаешься мной.
— Знаешь, только теперь я по-настоящему начал понимать, как красивые женщины вдохновляли великих мастеров на создание бессмертных шедевров. Жаль только, я совсем не художник.
— О, ты меня разочаровал, — шутливо протянула она, прищурившись. — А я-то так надеялась!
— Но я слышал и другое: когда мужчина встречает свою музу, происходит чудо. В нём пробуждаются скрытые таланты.
— Ну, значит, у нас ещё есть надежда? — рассмеялась она. — Станешь сегодня моим Тицианом или Да Винчи?
— Обязательно стану. Без вариантов.
Мы поймали такси и поехали к её близкой подруге. По дороге я попросил водителя притормозить у магазина, чтобы купить торт «Апшерон» и бутылку шампанского — не идти же в гости с пустыми руками.
Правда, в машине меня начали одолевать смутные сомнения. Я совершенно не представлял, как именно буду творить свой «шедевр» в присутствии посторонних. Ну да ладно. Проведу вечер за круглым столом, в окружении двух приятных женщин, буду пить чай с вареньем — если предложат, конечно, — и заедать его тортом. В конце концов, как говаривал один мой мудрый приятель: «Не всё сразу, дорогой мой, не всё сразу. Впереди ещё коммунизм, до него добрый десяток остановок. Так что не торопись, товарищ».
Да я вроде бы и не торопился. Хотя… кого я обманывал?
     Дверь нам открыла женщина лет сорока, очень приятной наружности. Про такую сейчас сказали бы: очаровательная дама кавказских кровей бальзаковского возраста.
— Добро пожаловать в наш дом!
Интересно, чего ради N притащила меня сюда? Насколько я помню, она с самого первого телефонного разговора умоляла держать наше общение в секрете. Да, милые наши женщины — умом вас точно не постичь. Вы так же загадочны, как далекие планеты.
Гостеприимная хозяйка быстро нарезала торт, расставила конфеты и варенье. Через пару минут N принесла три стакана темного, ароматного цейлонского чая. Я кожей чувствовал, как N следит за каждым моим словом и движением. Странно, неужели она пытается составить мой психологический портрет? Если так, то зачем? Неужели меня готовят к заброске на вражескую территорию для секретной миссии? И от меня сейчас зависит будущее всей страны, а может, и человечества? Интересно, а орден дадут сразу или наградят посмертно, званием Героя через тридцать лет? Я невольно улыбнулся.
— Что-то не так? — тут же среагировала N.
— Ой, боже мой, как я не догадалась! — засуетилась хозяйка. — Может, коньяку? У мужа отличная коллекция.
— Нет-нет, что вы. Я вообще редко употребляю спиртное, — соврал я, даже не моргнув.
Хотя, по правде говоря, сейчас я с превеликим удовольствием опрокинул бы пару рюмочек нашей, советской водочки. Но увы…
— Вы знаете, я как на вас посмотрела, сразу поняла: вы не любитель этого дела. Не то что мой дорогой муженёк, — расплылась в улыбке хозяйка.
Когда все уселись, завязался светский разговор. Узнав, что я уже давно работаю на студии, хозяйка принялась подробно расспрашивать меня обо всех поющих женщинах нашей необъятной страны и обо всех пьющих мужчинах-актерах. Я едва успевал отбиваться от вопросов. С тормозами у этой дамы явные проблемы. В этот момент она напоминала мне дотошного репортера светской хроники из «Нью-Йорк таймс» из какого-то фильма.
Зазвонил телефон. И тут началось самое интересное.
Хозяйка упорхнула в прихожую, и до нас донеслись обрывки её разговора с какой-то Зейнаб-ханум. Финал беседы меня, честно говоря, ошарашил:
— …хорошо, дорогая, я всё поняла. Сейчас быстренько провожу своих гостей и сразу приеду к тебе.
Я просто опешил от такого «гостеприимства». Ну и вечерок! В голове мгновенно созрел план: послать их всех мысленно куда подальше, нацепить дежурную улыбку три на четыре — как на паспорт, — отвесить на прощание порцию изысканных восточных комплиментов и спуститься на улицу. А там поймать такси, завезти «N» домой, а самому перехватить бутылочку в гастрономе на проспекте Нариманова и рвануть на работу к ребятам.
А что? Идея-то отличная. Мне с самого детства безумно нравилась наша музыкальная комедия «Не та, так эта». Название этого фильма давно стало нашим негласным девизом: если что-то не клеится — не унывай, дружище! Так что не горюй, Слава, всё ещё впереди. Хотя, если признаться самому себе, с «N» мне хотелось «дружить» очень долго. Она была женщиной какой-то неземной, ослепительной красоты.
Хозяйка тем временем повесила трубку и вернулась в комнату.
— Ну, мы, пожалуй, пойдём, — сказал я, поднимаясь со стула. — Всё было просто чудесно, спасибо вам большое.
Женщина удивленно уставилась сначала на меня, а потом на мою спутницу.
— Что вы, бог с вами! Если вы сейчас уйдёте, вы меня смертельно обидите!
Теперь я окончательно перестал что-либо понимать. Хозяйка замахала руками, настаивая, чтобы мы оставались и до её возвращения — ни шагу из квартиры. Ни-ни! Мол, у неё образовалось неотложное дело, и она ракетой обернётся туда и обратно.
— Смотри только, не засиживайся у своей Зейнаб до часу ночи, — с полуулыбкой бросила «N», — а то я сама за тобой приеду.
Ещё секунда — и хозяйка улетучилась, словно стрекоза. Надолго ли? Я остался сидеть на диване в полном недоумении. Решительно ничего не понимал. Аб-со-лют-но.
— Что ты застыл, как Ленин на гранитном постаменте? — весело рассмеялась «N». — В нашем распоряжении целых несколько часов!
Она легко поднялась, подошла к кассетному магнитофону и нажала на кнопку. Из динамиков полились чарующие звуки медленной песни. Подойдя ко мне вплотную, она заглянула в глаза:
— Потанцуем?
— Да уж, вечер сюрпризов… — выдохнул я.
Я обнял её, и мы плавно поплыли в такт музыке. У неё было удивительно упругое, точёное тело, словно у восемнадцатилетней девчонки. Медленно, бережно я прижимал её к себе всё ближе и ближе, теряя связь с реальностью. И в какой-то миг наши губы едва уловимо, мимолётно коснулись друг друга. Прищурив свои волшебные глаза, она тихо спросила:
— А ты ведь уже собирался сбежать от меня, верно? И кого же ты решил осчастливить этим вечером?
— У меня и в мыслях такого не было, — попытался оправдаться я.
— Ты совершенно не умеешь врать, — она покачала головой. — У таких, как ты, всегда есть в запасе «запасной аэродром». Боже, с каким удовольствием я бы тебя придушила за эту ложь!
Она не договорила — наши губы слились в долгом, безудержном поцелуе. Земля уходила из-под ног, мы оба стремительно теряли контроль над собой. В следующее мгновение она увлекла меня за собой на диван.
— Я накажу тебя за обман, — тяжело дыша, шептала «N», торопливо сбрасывая верхнюю одежду. — Не жди пощады. Я тебя сегодня просто уничтожу…
Нас захлестнула настоящая буря, сметающая всё на своём пути. Вихрь страсти накрыл нас, как цунами. Спустя какое-то время, едва соображая от нахлынувших чувств, мы перебрались в спальню, на огромную кровать.
— Здесь я буду мучить тебя, неисправимый грешник, — выдыхала она, оставляя следы своих лакированных ноготков на моей спине. — Я — твоя инквизиция. Твоя божья кара. Твой персональный ад.
Она безжалостно сжигала меня в костре своего безумного, ненасытного желания. «N» была невероятно, изобретательно страстной. Сердце в моей груди билось в каком-то сумасшедшем, запредельном ритме, а её экстаз, прерывающийся тихими, сорванными вскриками, накатывал волна за волной.
Только через несколько часов этого безумного, то яростного, то томительно-неспешного марафона мы без сил откинулись на спину. В комнате воцарилась тишина. Мы молча уставились в потолок. Что-то говорить не было никакой возможности — да и зачем? Я не мог понять, где нахожусь: то ли в раю, то ли всё ещё в аду. Кому верить — ей, себе? Мысли путались, и сил не хватало даже на то, чтобы просто думать.
— Ты ещё живой? — тихо спросила «N» минуту спустя. Она нашла мою руку и прижала её к своим тёплым губам.
— Если этот вопрос мне задаёт ангел, спустившийся с небес, — значит, нет, — отозвался я охрипшим голосом.
Она была божественна. Эти длинные волнистые волосы, в беспорядке раскинутые по подушке, её обнаженное, идеальное тело на измятых простынях, этот томный, затуманенный взгляд… Господи, ну почему ты не наградил меня талантом великого живописца? Это полотно заслуживало того, чтобы висеть в залах Лувра или Эрмитажа.
— Ты мой Леонардо, а я твоя Мона Лиза, — вдруг тихо произнесла она, поворачиваясь ко мне всем телом. — Мне давно не было так хорошо. Очень давно.
— Мне тоже, — искренне признался я, притягивая её к себе.
Я подумал: сейчас она спросит, неужели с другими было хуже? Но она не задала мне этот банальный вопрос. В тот момент её совершенно не интересовали другие женщины из моей бесшабашной жизни.
Позже я понял, как высоко N ценила себя. Она твердо знала, что находится вне конкуренции, и искренне этим гордилась. Это была одна из тех немногих женщин, которые считают женскую ревность проявлением слабости. Такие женщины-тигрицы обычно очень мстительны и не остановятся ни перед чем. Их девизом в отношениях с близкими мужчинами всегда было: «Измена за измену».
Если им нужно было получить что-то от этой жизни, они брали это без лишних сентиментов. Им нравилось, когда их покоряли, но мужчин для этой цели они всегда выбирали себе сами. Для них имели значение лишь положение в светском обществе и богатство. Они спокойно пересекали границы нашей страны, даже не утруждая себя сбором документов — за них это послушно делали другие. Такие женщины должны сверкать, как драгоценные бриллианты. Все остальные для них — лишь пустое место.

                Часть 3.
У двери она обняла меня и прильнула к моим губам, обжигая их своим горячим дыханием, а потом тихо произнесла:
— Сейчас мы спустимся вниз, ты поймаешь мне такси, и я уеду.
— Я провожу тебя, — возразил я. — Довезу до самого дома, а уже оттуда уеду сам. А завтра...
— Нет, — спокойно оборвала она. — Ты сделал то, что должен был сделать. Сейчас мы попрощаемся и, скорее всего, больше никогда не увидимся. И пожалуйста... не ищи меня.
— Прости, но... — я был совершенно обескуражен таким поворотом событий. — Объясни, что вообще происходит?!
— Слава, всё было ужасно хорошо. Я благодарна тебе за эти минуты, за эти часы. И сейчас я с тобой абсолютно искренна.
— Ну и зачем тогда всё это? Это что, какой-то изощрённый самомазохизм? — я решительно ничего не понимал. — Зачем нам прощаться?!
— Хорошо, отвечу. Я понимаю, что понравилась тебе как женщина. Не скрою, мне тоже было с тобой безумно хорошо! Но, Слава, это жизнь. Понимаешь? Это жизнь! Пускай всё останется так, как есть. Ты оставил во мне неизгладимое впечатление, а я буду жить в твоих воспоминаниях.
Я стоял в полной растерянности. А на её лице вновь появилась эта таинственная, волшебная улыбка.
- Так, секунду. Дай мне собраться с мыслями и не перебивай меня, — она на несколько минут прикрыла лицо ладонями. Я кожей чувствовал, что её что-то мучает. — Только никаких эмоций. Пожалуйста. Я понимаю, возможно, то, что я скажу, сделает тебе больно... а может... Впрочем.
Я молча смотрел на неё и отказывался верить, что мы сейчас расстанемся. Что больше не будет этого дивного вечера, не будет её сладостного стона, не будет аромата её безупречного тела и я больше никогда не утону в объятиях её страсти. Всего этого больше не будет. Ну зачем нужно было говорить это именно сейчас? Ведь это жестоко. Если ей так необходимо было это признание, почему бы не сказать позже — через день, через неделю?
— Слава, ты смотришь на меня так, будто теряешь самое драгоценное.
— А разве это не так?
— Ну пойми, это всего лишь одна встреча. Представь, что ты в Париже или в Риме познакомился с женщиной на одну ночь...
— ...на сказочную ночь, — продолжил я за неё. — А утром вы собрали чемоданы, помахали друг другу ручками, и каждый улетел в свою страну. Ты — в Нью-Йорк, к своему дорогому мужу, а я... а я, наверное, в Баку, к невесте, которой у меня пока ещё нет. Ты это хотела сказать?
— Не совсем так, — замялась она.
— Послушай меня... — я обнял её за плечи и чуть прищурившись посмотрел в её бездонные глаза. «Глаза как у Мальвины из сказки про Буратино», — невольно подумал я.
— Что ты хотел спросить?
— Уже ничего. Всё равно правду ты мне не скажешь. Да и к чему? Ты права, давай лучше разойдёмся, как два корабля в безбрежном океане: один — на запад, другой — на восток.
— М-м-м, хорошо. Ты сам настоял на этом...
— Говори, так будет честно.
— И ты не будешь держать на меня обиду?
— Нет.
— Ну тогда... Каждый из нас получил в этой игре то, что хотел. Ты получил красивую, знойную женщину. А я получила сексуальное наслаждение и заодно наставила моему «любимому» изумительные рожки. Теперь мой «дорогой олень» может бегать свободно. Тем более, я ему сама при случае скажу об этом его приобретении. Но твоё имя я не назову, будь спокоен.
Я больше не задавал вопросов. Я просто спокойно слушал. Женская логика лично для меня была недосягаема, как вершина Эвереста.
— Когда муж изменил мне в первый раз, я просто промолчала, — продолжала она. — Но во второй раз я отомстила. Отомстила жестоко, с его же лучшим другом. Самое верное решение в этом деле — измена за измену. Поверь мне, ничто так не услаждает женское сердце, как справедливая месть. Я знаю, что ты хочешь сказать: «Забирай дочь и уходи от него». Нет! Мой муж — очень известный человек, а я — любимая племянница влиятельных людей в республике. Очень влиятельных! И я не собираюсь отказываться от своего положения в высшем обществе, от роскоши, богатства, шикарного дома и машины с персональным водителем из-за какой-то актрисы-потаскухи. А если я вдруг уйду, для него это станет катастрофой. Знаешь почему?
Я молча пожал плечами.
— Он потеряет доступ к своим счетам за границей, — ответила она, окончательно приоткрывая завесу тайной жизни высшего общества.
Мне же было абсолютно всё равно. У меня не то что заграничного — даже обычного счёта в сберкассе не было, хотя я вкалывал с семнадцати лет. Эта наша советская элита имела всё. А мы…
— Он просто станет невыездным. Навсегда, — в её голосе зазвучал металл. — Мои родственники перекроют ему кислород, и он потеряет всё. Он каждый раз через своих людей вывозил небольшие, но ценные картины, старинные ювелирные украшения, антиквариат и обращал всё это в валюту. Он чертовски богат. Но он будет гореть в аду ещё при жизни. Я устрою ему ад здесь, на земле.
И она вновь улыбнулась. Но на этот раз улыбка была неприятной, леденящей.
— Нам уже пора, N, — я посмотрел на часы и открыл дверь.
«Мне пришлось выслушать исповедь дочери Сатаны», — почему-то подумал я и стал спускаться по лестнице.
На улице я поймал такси. Посадив свою Диву на заднее сиденье, я протянул водителю червонец.
— Отвези Ханум домой, — попросил я.
— А куда именно едем, начальник? — удивился таксист. По тем временам этих денег хватило бы, чтобы с ветерком докатить до самого аэропорта.
— Ханум тебе скажет, дорогой, — ответил я и захлопнул дверь жёлтого бакинского такси.
Развернувшись, я зашагал в противоположную сторону — к метро. Пройдя метров сто, остановился и закурил. Теперь я шёл медленно, с удовольствием затягиваясь и наслаждаясь горьковатым дымом сигареты.
Глупая женщина. Сделала из меня слепое орудие мести. Да уж, наградила завидной ролью... Со мной такое, пожалуй, впервые. Боже, как она мне понравилась в тот первый миг, когда я увидел её в вагоне метро! Как я был счастлив, когда покорял её в постели. И как я...
— Нет, надо всё забыть. Ничего не было, — твёрдо повторил я сам себе. — Мне всё это просто показалось. А может, я только что вышел из кинотеатра, где крутили фильм про их западную, «уродливую» жизнь? Эх, жаль, что у нас всё не как в Лондоне или Париже. Где можно запросто зайти в ночной бар, и бармен нальёт тебе пару стопок водки, а лучше — виски со льдом и club soda. И ты сядешь где-нибудь скромно в уголке и под тихую, ленивую музыку будешь коротать свой вечер...
— Не хочу тебя больше видеть, — отрезал я, выбрасывая окурок. — И не хочу быть орудием твоей мести. Это не моя роль. Прости.
На душе мгновенно разлилось странное, очищающее облегчение.