Большаков Пётр Семёнович - Сватушко

Большаков Пётр Семёнович
СВАТУШКО

Нам уже известно, как "уважал" Харитон Авдотью Кожевникову: для неё у Харитона самыми ласковыми словами были "чёртова кукла" и "ведьма", все остальные - не для печати, бумага не вытерпит. А ведь хоть и надцатая вода на киселе, но он доводился ей сватом по какой-то там свадьбе, и Авдотья всегда называла Харитона Сватушко, хоть это его и бесило до чёртиков.
Харитон был не только охотник, но и заядлый рыболов. И тут, надо сказать, Авдотьин тяжёлый глаз никогда Харитону вреда не причинял - Харитон всегда возвращался с реки с хорошим уловом,- Авдотья жила в Заляжье и не могла видеть когда Харитон ходил ловить рыбу и сглазить его не могла. Правда, она не раз и не два видела, как около бань и гумен сват Харитон копал червей. Только на червей её чёрный глаз не "глазил". Да и сама Авдотья никогда и в мыслях не держала, что может кого-то или что-то сглазить.
Приспичило как-то Авдотье в лес сходить - цедилок наломать. У нас бабы для процеживания молока после дойки пользуются вересковыми цидилками: иголочки на вересковых ветках короткие, густые, бархатистые; вставишь такую цедилку в рожок подойника, так никакая соринка в крынку с молоком не попадёт; да от вересковой цедилки и молоко долго не скисает.
Положила Авдотья в зобёнку ножик, зобёнку - на руку, в другую руку - длинный батог, и пошагала в лес. А лес - вот он: рядышком с деревней баенки, за баенками два гумна, за гумнами долгонький мосток из круглых поперечных брёвнышек; мосток перешёл - тут тебе и лес на сто вёрст. Время летнее, золотое, а солнышко припекает, ветерок с юга подувает, вон конский табунок из деревни в лес прогалопил,- только его и видели; кто-то за гумнами спугнул стайку лесных дроздов-красавцев; где-то поблизости в лесу раздаются ребячьи голоса; кругом звенит, шумит, шелестит лето. Авдотья идёт в лес и, кажется, улыбается - поди, вспоминает свою молодость.
За мостком дорога резко забирает вправо, обходя целое поселение муравейников. Ещё полсотни шагов - и Авдотья в вересковых кустарниках. А их ветки уже осыпаны тёмно-синими, голубоватыми и совсем ещё белыми твёрдыми ягодами.
Наломав цедилок, Авдотья села на старый пень передохнуть, и, немного посидев, направилась к дому. Подойдя к мосточку, она шагах в двадцати вправо увидала (как  ей показалось) какого-то мужика, сидевшего на корточках и споро работавшего рукаим. "Ну, опять сват Харитон собирается рыбу удить - видно, червей копает",- буркнула Авдотья, направляясь к свату.-"Вырядился во всё чёрное, покупное, как барин какой".
Будучи подслеповатой (а ей было уже под девяносто), Авдотья смело подошла к сватушку, тронула своим длинным батогом его шею и своим протодьяконским баском по слогам, как гвозди молотком вбила, изрекла:"Ты что, сватушко, червей тут копаешь?"
"Сватушко", дико рявкнув, рывком поднялся и повернулся к Авдотье оскаленной пастью. О, ужас! - перед ней стоял молодой медведь, испуганный не меньше самой Авдотьи. Крик застрял в её горле, страх сковал её - она замерла с открытым ртом, с поднятой в руке палкой-батогом и глядела на медведя широко открытыми ошалевшими глазами. Медведь был молод и неопытен. Напуганный неожиданным появлением Авдотьи, её неподвижной фигурой с батогом в руке, он дал дёру в лес. С Авдотьи спало оцепенение и она с неменьшей скоростью припустила в деревню.
На бегу Авдотья мучилась только одной мыслью:"Сват-то - оборотень! - спаси нас, пресвятая богородица, - глянь-ко, медведем оборотился. Ох, неладно тут дело - не червей он копал,  в мурашиннике чой-то копался, колдовал что-то. А я помешала, вот онмедведем-то и оборотился. И какие тут медведи в нашем-то бору да у самой-то деревни - всю-то жизнь такого не видали. Нет, сватушко, меня на мякине не проведёшь - либо ты что-то колдовал, либо что-то хоронил в мурашиннике".
Суеверная Авдотья и глазам своим не поверила, что то был медведь - она же ясно видела Харитона в его чёрной одежде когда подошла к нему. Да и рявкнул-то он не медвежьим, а харитоновским голосом. И харю-то свою как повернул к ней - дак та харя, вроде, улыбнулась, а глазищи-то - исто харитоновы - карие, злые, и один глаз глядел с прищуром - ровно злой насмешник. Нет, не медведь то был, а Харитон-оборотень.
Но подумалось Авдотье и другое:"А что как Харитон-то весь день дома сидит? Я ведь не видела, пошёл он в лес ай нет. Коли он оборотень, то сейчас должен быть в лесу и надо его усмотреть, как из лесу пойдёт. Буду караулить хоть до самой ночи",- так решила она. И пока ничего не говорить никому об увиденном.
Караулить Харитона до ночи Авдотье не пришлось - он вышел из лесу, когда солнце ещё было довольно высоко. Она увидала его сразу, как только он вышел к долгому мосточку. Неодолимое желание встретиться с Харитоном, глянуть ему в глаза, спросить что-либо овладело Авдотьей. Недолго думая, она взяла в руки свой батог и направилась к байнам, надеясь возле них и встретить сватушку.
Харитон, издали заметив свою приятельницу-сватью, свернул за гумно - у него не было особого желания встречаться с ней – только Авдотья его и видела.
Теперь Авдотья уже не сомневалась в том, что её сватушко - оборотень, колдун.