Создатели Миров

Я не безумец!
 Этот мир безумный!
 А я лишь его отражение…

Часть первая. Уходящее время.


Моё пробуждение сегодня стало откровением. Я вспомнил свой сон и, если быть честным, начал хныкать как маленький мальчик, у которого только что отобрали любимую игрушку. Просто в своём сне Я оказался дома, и этот дом и был моей самой настоящей, любимой игрушкой. Когда Я говорю «настоящей», я подразумеваю своё естество, то, что согласуется с моей внутренней природой, то что гармонирует с моим маленьким внутренним ребёнком. Этот сон был моей настоящей реальностью. Проснувшись, Я подумал, что снова попал в обыденный иллюзорный мир, и если прямо с этой минуты не начну сохранять осознанность, то просто опять всё забуду. Я лежал на спине уже целых десять минут пытаясь сохранять связь с моей, как мне показалось, настоящей реальностью. Слёзы медленно скатывались по щекам, Я понимал, что скоро связь будет потеряна. Реальность медленно отступала. Я открыл глаза и уставился в потолок. В голове закружились первые мысли этого дня. Да, мысли… как же я устал от этого нескончаемого потока мыслей. Я знаю, их можно выключить. Только вот где же выключатель?
    Начался очередной рабочий день. Я сижу в «своём» кресле, в «своём» офисе. Я обыкновенный офисный планктон. Целыми днями Я занимаюсь какой – то «важной супер работой», и всё это, так же, супер скучно и супер не интересно. Вот и сейчас, сидя за монитором своего компьютера, я проглядывал какие – то списки, каких – то предприятий, каких – то людей. Если бы вы взглянули на меня в этот момент, то моё лицо могло бы вызвать у вас оскомину на зубах – настолько оно было кислым. Я взглянул поверх монитора. В конце офиса, на стене, висели огромные часы с двумя чёрными часовыми стрелками и одной секундной красной. Мой взгляд зацепился за эту красную стрелку, и в этот момент Я отчетливо услышал тиканье этих часов – тик-так, тик-так, тик-так… Часы показывали без одной минуты девять. Красной стрелке до завершения часа оставалось пройти 60 секунд. Мой разум сливался с секундной стрелкой – тик-так, тик-так, тик-ТАК, тик-ТАК, ТИК-ТАК, ТИК-ТАК… И когда часовая стрелка с грохотом перескочила на двенадцать…
   В жизни мне встречалось безконечное множество дверей, и все они были разные. Некоторые деревянные, некоторые железные, двухстворчатые и раздвижные, красивые и не очень. Некоторые уже были открыты когда я к ним подходил, а в некоторые приходилось стучать чтоб их открыли, но даже при этом часть из них оставалась закрыта. Иногда я открывал дверь чтобы пропустить кого-то, но сам не заходил. Есть и такие, в которые по ряду причин (зачастую эти причины кажутся мне очень глупыми) практически не возможно зайти. Есть такие, в которые только зайдя понимаешь – здесь никто не ждет, и совсем нечего делать. Есть большие двери и настолько маленькие, что приходится наклоняться чтобы попасть внутрь (но для маленьких людей это конечно не проблема). Наверняка есть и всемирно известные двери,  а также какие-нибудь тайные двери в которые попадаешь, только пройдя обряд посвящения. И осмелюсь предположить что есть не только физические, но также виртуальные и ментальные. А вот ещё какие-то чёрные дыры в космосе. Некоторые говорят, что они могут быть проходами в другие миры. Наверняка есть не только прямоугольные, но так же: круглые, квадратные, трапециевидные, ромбовидные, в форме звезды и ещё Бог знает какие двери. Или, например, невидимые. Ну что за дверь такая может быть невидимой? Но ведь наверняка есть! Каждый день мы проходим мимо тысяч дверей не замечая, открывая и закрывая, стуча и ожидая, просто читаем на них надписи, топчемся на месте и не решаемся войти, безпардонно  вламываемся, вскрываем замки как воры, тихо прокрадываемся чтоб не хлопнуть и не разбудить, закрываем на замки и цепочки, прячемся за ними как…, где-то ищем именно нужную, где-то заходим не туда и смущённо краснеем. Есть тысячи, миллионы и миллиарды их таких разных. И подходя к каждой из них мы всегда будем испытывать различные, никогда не похожие друг на друга чувства. Но… но… но… есть все же одна дверь стоя перед которой, никто и никогда не будет испытывать никаких чувств, никаких эмоций и в голове не проплывёт ни одна мысль. Когда Ты окажешься перед ней, в Тебе не останется ничего кроме чистого знания. Это Знание даст тебе понять, что ты видишь перед собой Настоящую Волшебную Дверь (НВД). Да, да именно Волшебную. И волшебство здесь не такое мультяшно-сказочно-показушное которым поливают нас с экранов телевизоров, и о котором нам рассказывают на каждом углу всякие аферисты-зазывалы. ОНО, ЭТО ВОЛШЕБСТВО, САМОЕ НАСТОЯЩЕЕ.
Дверь?  Я офисный планктон. За свою рабочую карьеру я оббивал пороги тысячи дверей, но Я никогда и, нигде не видел ТАКОЙ двери. Абсолютно черная дверь не то стояла, не то висела в абсолютно белом пространстве. Её чернота могла сравниться лишь с чернотой чёрных дыр, ведь говорят, в них ничего не отражается и, даже свет там просто теряется. На верхней лутке были как – бы не то выдавлены, не то выжжены три золотистые буквы «НВД» и всё. Я имею ввиду, что на абсолютно чёрном прямоугольнике не было ни ручки, ни глазка, ни звонка. Больше ничего. Я решил обойти дверь вокруг. Пойдя против часовой стрелки и заглянув «сзади» двери, Я не увидел ничего отличающего эту сторону от той, на которую Я смотрел вначале.  Т. е. «спереди» тоже самое что и «сзади». Вернувшись к моему так называемому «началу», Я с удивлением обнаружил, что перед дверью появился фиолетовый коврик с белой надписью «WELCOME», а на самой двери появилась ручка советского типа, такие бывают только на окнах старых школ. С того момента как Я оказался здесь, мне понемногу становилось понятным, что дверь как – то связанна с моим естеством, со мной лично. Соответственно и коврик, и ручка являлись ни чем иным, как моей извращённой проекцией, каким – то чудаковатым стереотипом, засевшим у меня в голове. Ну что ж, не все глубины моего сознания были мной же открыты. Ладно, есть ручка, есть коврик, остаётся вытереть ноги и  зайти. Вот только эти три буквы «НВД»…  И тут буквы как по команде начали искриться золотистым светом и распадаться на отдельные маленькие искорки, как будто песок на ветру, и постепенно из них выстроилась фраза - «Настоящая Волшебная Дверь». Через мгновение Я понял, что стою с открытым ртом и пялюсь на эту надпись. Чтоб хоть как – то включить себя Я сказал вслух:
- Ну да, конечно, теперь всё понятно!
Хотя, конечно, ничего моему мозгу понятно не было. Но глубоко внутри, там, где обитает мой маленький, жизнерадостный ребёнок начинала играть музыка. Я аккуратно вытер ноги об коврик, взялся за ручку, широко распахнул дверь и прокричал в открывшуюся пустоту:
- НУ ВОТ Я И ДОМА!!!
Кто – то дёргал меня за левое плечо.
- Эй! Эй! Вставай! Ты что, вообще обалдел вот так в наглую на работе спать?!
С трудом разлепив веки, Я понял что вырубился за своим столом. Правая рука затекла так, что я совсем перестал её чувствовать, а изо рта по подбородку текла слюна. Я с какими – то похрустываниями  тела разогнулся в кресле, и вытирая слюну с лица уставился на своего «будителя». Ну да, кто бы это ещё мог быть. Вечно правильный тихоня – скромник, мой сосед по «цеху» слева, в очках с невероятно толстыми линзами на не пропорциональном лице. Мой сосед слева, имени которого за все мои просиженные здесь три года Я так и не запомнил. И не потому, что у меня плохо с памятью (хотя в последнее время не заметно что – то происходит), а просто потому, что не возможно запомнить имя человека, с которым ты не можешь общаться физически из – за невероятно вонючего запаха изо рта. И именно сейчас на меня веяло именно этим запахом, так как мой «сосед» всё ещё продолжал стоять рядом, пыхтеть и тыкать своим маленьким пальчиком куда – то в сторону выхода. Я медленно перевёл взгляд в ту сторону, куда указывал сей перст и увидел всё те же часы, висящие в конце офиса на стене. Часы показывали без пяти пять. О ! Ещё пять минуточек, и можно валить домой. Поразительно, как за такой огромный рабочий день меня никто больше не нашёл спящим кроме вот этого моего «соседушки».  Ну да ладно, не обратили внимание и хорошо. Вот уже с минуту моя правая рука находилась в стадии оживления и Я пару раз сжал и разжал кулак. Убедившись  в восстановлении своей хватательной способности, Я встал из – за стола, взял свои шлем и куртку и, не обращая внимания на возмущенное лицо «вонючки» направился к выходу. Наш офис находится на тринадцатом этаже тридцати этажной высотки, и к тому моменту как Я вышел в холл к лифту, там уже скопилась приличная толпа народа. Что ж пойду по лестнице, заодно и ноги разомну.
   Внизу на парковке меня ждал мой «новенький» мотоцикл, недавно приобретённый с аукциона в Японии. Надев шлем и застегнув куртку, Я неспешно двинулся в сторону «моего» нынешнего места обитания. Назвать это место домом, язык не поворачивался так как живу Я у подруги, в квартире любезно подаренной ей родителями. Где – то на другом конце города меня ждали. Каких – то двадцать, двадцать пять минут и я окажусь в объятиях моего любимого кожаного кресла в надежде поразмыслить и понять, что же такое со мной сегодня произошло.
   Меня всегда завораживали так называемые «элитные» дома где, например, квартиры могут быть двух этажными. Будучи простым работягой из такой же рабоче – крестьянской семьи, имея таких же друзей и подруг, Я за всю свою жизнь смог побывать только в одном таком «пентхаусе». И то Я там, в этой просто пустой коробке, занимался различными работами по обеспечению этой будущей квартирки различными электрическими розетками да светильниками. Да, было сложно реализовать то, что очень умело задумал модный дизайнер, но мы старались. Хотя общей картины, я имею ввиду жилой обстановки когда туда въехали хозяева, мне так и не довелось увидеть. Но уже тогда у меня возникла мечта о такой квартире, в которой огромные комнаты и есть лестница ещё и вверх. Сейчас же какая – то часть мечты всё – таки имеет место быть, ведь Я, хоть и временно, но проживаю именно в такой квартирке. И хотя в доме всего шесть этажей, в нём всё же имеется своя парковка, с которой на лифте можно подняться на этаж. Для моего мотоцикла тут всегда найдётся место.
   Прикрыв за собой дверь и вслушавшись в тишину, мне стало понятно, что моей подруги нет дома. Да уж, работа на «скорой помощи» наверное делает человека необходимым везде, кроме его собственного дома. Но сейчас мне это даже на руку, хочется побыть в тишине.
   Приняв душ и наскоро перекусив бананами, Я погрузился в своё огромное кожаное кресло, выключил торшер и принялся размышлять над тем, каким образом меня могло так «вырубить» днём, в офисе. Я не был уверен в том, что хочу понять причину моего «отруба». Важно было другое – Я хотел ещё раз оказаться перед той чёрной, загадочной дверью. Пока  Я размышлял над тем, что это может быть и с чем оно связанно или, не сошёл ли Я с ума и т.д. и т.п. в определённый момент моё внимание привлёк какой – то неясный шум. Открыв глаза, Я уставился в темноту и прислушался. Звук повторился. Это было похоже на какое – то «вжик – вжик». Неопределённая пауза ,а затем снова «вжик – вжик». Снова закрыв глаза Я весь обратился в слух. Вжик – вжик – вжик – вжик… Как – будто слева и участился. Вжик – вжик, вжик – вжик, вжик – вжик. Теперь этот спаренный звук стал перемещаться слева направо. У меня создалось такое  ощущение, что Я сижу перед огромными колонками, которые демонстрируют стереоэффект со звуком «вжик – вжик», и при этом кто – то стабильно прибавляет громкость… вжик – ВЖИК, вжик – ВЖИК, ВЖИК – ВЖИК, ВЖИК – ВЖИК!
За распахнутой мной чёрной дверью, Я увидел ступеньки уходящие вниз и в темноту, как в какой – то  подвал.
- Вот же ж, ёптыть! – да, вот такая была реакция, так как всякие подвалы являются моей фобией. Когда – то Я был маленьким мальчиком и, в то время мы жили в стареньком маленьком доме. Естественно в том доме был тёмный претёмный подвал, куда по обыкновению моя мама складывала всю свою консервацию. И понятное дело электрического освещения там не было. Бывало, так случалось, что пошлёт меня мама за какой – нибудь очередной баночкой солений, ну например зимой, когда темнеет рано (Это чтобы пострашней мне, наверное, было). Стоял я над открытой дверцей подвала и видел разверзшуюся чёрную бездну. Тогда Я зажигал свечу или керосиновую лампу и становился чуточку смелее. Но дальше, как только Я оказывался внутри этого каменного желудка, моя смелость куда – то улетучивалась, и мои ноги начинали трястись. По стенам плясали причудливые страшные тени, а из каждого плохо освещённого угла на меня в любую секунду могло выпрыгнуть какое – нибудь чудовище. Иногда я слышал какие – то звуки, и они мне казались не то страшными шорохами, не то гневными перешёптываниями каких – то потревоженных мной неведомых существ. В этом подвале всегда кипела невидимая мне, страшная до жути, жизнь. Поэтому, схватив очередную банку, Я пулей выскакивал наверх и с грохотом захлопывал крышку оставляя, там внизу, так нагло потревоженных мной существ бормочащих мне вслед свои проклятия. Страх темноты – это тоже моя фобия. И теперь чтоб вернуться домой мне придётся пройти через мой детский воображаемый ад.   
   Ступеньки были каменными. Я видел первые три из них, которые в нескольких местах поросли мхом. Дальше была только темнота. Пощупав стены Я убедился, что они всё – таки из земли. Откуда – то из глубины веяло сыростью. Ага, ну точно подвал, и не хватает только керосиновой лампы. Краем глаза Я заметил какое – то движение, инстинктивно сделал шаг назад и повернулся посмотреть, что произошло. Рядом со мной появился старый деревянный ящик, в котором обычно деревенские жители хранят свою картошку. На ящике, установленном вертикально и застеленном какой – то старой, пожелтевшей газетой лежали свечка, подсвечник и коробок спичек.
- Ну ёлки – палки! Почему же всё должно быть именно так?! – Я снова заговорил сам с собой, потому что мне никак не удавалось взять ситуацию под контроль. Понятно же что возвращение домой может быть совсем другим. И тем не менее, проекция моего перехода находящаяся сейчас передо мной, не что иное, как мой детский страх. Мне захотелось ещё сильней узнать, что же ждёт меня там, в конце этого перехода. Незамедлительно Я подошёл к ящику и вставил свечку в подсвечник. Взяв коробок спичек я обнаружил, что на нём нет никаких надписей. Достал спичку и понял, что мои руки слегка дрожат. Неужели Я действительно боюсь?  Чиркая спичкой я почувствовал, как сжимается что – то в моём солнечном сплетении. Спичка всё не загоралась, а страх начинал понемногу сковывать мои мышцы. Изо рта вдруг начал понемногу вырываться пар, как – будто Я уже находился в холодном и сыром помещении. Я продолжал чиркать спичкой о коробок всё с увеличивающейся дрожью в руках, и вдруг начал замерзать. Стоя на коленях перед ящиком и уже дрожащий всем телом, Я  услышал какие – то неясные шорохи, доносящиеся из полуоткрытой двери «моего» подвала. Чирк, чирк, чирк… Я выронил спичку, она упала на импровизированный пол, и в это мгновение белое пространство вокруг начало понемногу сереть. В горле застрял комок. Шорох из глубины подвала начал нарастать, постепенно превращаясь в неясный шепоток на каком – то не знакомом мне языке. И тон этого шепотка был похож на осуждающе – упрекающий. По спине побежали мурашки. Не гнущимися пальцами  достал новую спичку. Вокруг становилось всё темнее. Я понял, что теряю контроль над своим страхом. В приступе паники Я сломал вторую спичку пополам. Попытался открыть коробок, но руки словно две деревяшки, отказывались мне подчиняться и коробок Я выронил. Спички разлетелись передо мной в разные стороны. А тем временем вокруг стало уже настолько темно, что Я с трудом различал свои руки. Практически приникнув лицом к чёрному полу, Я стал шарить руками всё ещё надеясь зажечь мою свечу, и в этот момент буквально физически начал ощущать чьё – то присутствие за спиной. Наверное это конец. «Мои» подвальные чудовища всё – таки добрались до меня…
   Чирк… «успокойся»… чирк… «дыши»… чирк… «…это всего лишь страх темноты и ничего более. А помнишь как однажды, в детстве, ты впервые остался дома один под вечер. Сидел на кровати и смотрел по телевизору какие – то мультики. И вот внезапно в доме погас свет, и стало совсем темно. И в одно мгновение весь дом вдруг превратился в совсем другой, не знакомый тебе, тёмный мир. Мир по ту сторону света. Мир который ты никогда не видел потому, что успевал всегда заснуть до того как ночные обитатели просыпались и начинали свою, тёмную жизнь. В твоём мире на границе света и тьмы всегда стояли родители, которые были рядом, рассказывали тебе странные и интересные истории перед сном. И на этой границе света и тьмы ты засыпал счастливый, потому что свет твоих родителей не давал проникнуть тьме даже в твои сны. Ты никогда ещё до этого момента не видел тьму. А тут вдруг стало темно, и ты один. Помнишь?.. Помнишь, как тогда ты застыл под одеялом не в силах пошевелиться? Натянув одеяло себе на нос ты смотрел своими маленькими, светлыми глазами в этот огромный тёмный мир и видел как просыпаются его обитатели. Весь дом вдруг наполнился какими – то странными звуками, и в определённый момент тебе даже показалось, что в другой комнате ты видишь их, этих ночных существ, которые стоят там и тихо перешёптываются. Они смотрели на тебя своими блестящими глазами, как – будто раздумывали, что же теперь делать с этим маленьким, светлым  ребёнком, так не осторожно попавшим в их тёмный мир. Очень хотелось в туалет. Но ты не мог сдвинуться с места. А помнишь, как потом часа через два пришёл отец? Но ты всё ещё не мог узнать его в темноте. Твоё воображение нарисовало тебе мрачную картину: как – будто от толпы совещающихся «тёмных» отделился один и пошёл в твою сторону. И ты весь сжался в комок, сердце в груди почти остановилось. А этот «тёмный» остановился возле твоего письменного стола и как – то неожиданно, отцовским голосом спросил: «Сынок, ты где сынок?». Ты вздрогнул. Раздался какой – то шорох и затем в том месте, где по твоему мнению стоял «тёмный» вдруг зажглась спичка, и в этом свете ты увидел своего отца. Твой спаситель поднёс спичку к свече, стоявшей на столе и тогда стало ещё светлей. В этом свете ты окончательно убедился что это твой отец. Он вернулся домой и принёс с собой свой «Свет». И тогда с душераздирающим криком «П-а-п-а-а-а!!!» ты, откинув одеяло, сорвался с кровати, подбежал к отцу и обнял его за ногу. Смотря на него снизу вверх, ты плакал и всё повторял: «Папа, папа, ты вернулся, а тут было так темно, а они!.. Папа, ты вернулся, а свет!.. Папа, было так страшно!.. ». А помнишь, как он тогда взял тебя на руки и сказал: «Ну – ну сынок, не плачь. Это всего лишь темнота, и когда появляется свет, её больше нет. В следующий раз ты можешь просто зажечь свечу при помощи спичек, и темнота рассеется. Вот так». Он взял коробок, достал от туда спичку, и легко и спокойно зажёг её. Затем поднёс к ещё одной свече, и огонёк перепрыгнул на неё. Помнишь, как он спокойно зажёг спичку? Помнишь, как он не боялся? Помнишь, как его уверенность передалась и тебе? Помнишь, как ты сам перестал бояться? Помнишь?.. »
   Чирк… Пламя вспыхнуло как сверхновая, которая в максимуме блеска сравнима по яркости со всей галактикой, в которой она вспыхнула. И в этом ярко – белом свете темноту сорвало, как срывают  запылённую простынь с долго стоявшей без хозяина мебели, как резкий порыв ветра сдувает опавшие листья с асфальта, обнажая романтическую надпись, как «дворники» резким движением счищают грязь со стекла твоего автомобиля, чтобы Ты увидел дорогу. Я зажёг свечу и тьмы не стало. Нет больше никакой подвальной фобии, и ни какой боязни темноты.
   Я снова подошёл к двери. Очертания стен изменились – они теперь были похожи на стены мягкой, «живой» изгороди. В каком – нибудь восемнадцатом веке, из таких «живых» изгородей у королевских дворцов выстраивали целые лабиринты. Ого! Теперь моя дверь стала входом в живой лабиринт! По ту сторону, над ним, светило яркое, жёлтое солнце в прекрасном голубом небе. Но весь пейзаж был как декорации в каком – то театре. В добавок к этому, пол лабиринта был выслан квадратной плиткой со стороной квадрата сантиметров тридцать. Плитка была серой с какими – то черными вкраплениями. В каждом таком квадрате в этих черных вкраплениях можно было разглядеть какое – то лицо. Причем если смотреть под разными углами, то эти лица постоянно меняли  свои формы и выражения. Так, так. Что – то это мне напоминает. Но вот что? Нужно наверное зайти, и выяснить. И только Я собрался сделать первый шаг на встречу этой неизвестности в лабиринте, как чья – то невидимая рука, взяв меня за плечо, резко дёрнула назад и… Я упал в темноту.
   Что – то сотрясало моё тело. Нет… кто – то сильно тряс меня потому что Я слышал голос. Он постоянно звал меня по имени то умоляюще, то весело, то в приказном порядке, то заискивающе как – будто что – то предлагая, то всхлипывая, то любя, то ненавидя, то презирая, и вот опять с лаской и заботой. Я подумал, что мог бы открыть глаза и посмотреть кто же там такой настойчивый. Но попытавшись это сделать, Я вдруг ощутил себя человеком, который только начал отходить от наркоза (Однажды мне делали операцию, и Я до сих пор не забыл, как невероятно трудно разлепить веки после того, как на всё твоё тело был применён общий наркоз). Но голос… этот голос… голос продолжал звать, и звать, и звать. Что – то изменилось. Теперь я мог уже различать более чётко некоторые обрывки фраз. Как – будто я был тем, кто тонет. Иногда выныривая на поверхность, появлялось «ну проснись!, ну пожалуйста! Я сделаю всё что…», а потом погружение и «…бу – бу – бу , бу – бу – бу, бу – бу … ». И снова поверхность «не смей покидать меня вот так! Ты слышишь не…» и погружение «бу – бу, бу – бу – бу». Барахтаясь в этом полузабытье, я опять всплыл «помощь уже в пути! Ты слышишь! Только не уходи! Останься со мной!»… И в этих словах было столько горечи и отчаяния, что мне захотелось изо всех сил завопить во всё моё горло. Как мне показалось, перед очередным погружением  я набрал полные лёгкие воздуха и…
-   а-а-а-а-а-а-а-А-А-А-А!!! – стоя на одном колене с широко раскрытыми глазами, я смотрел на девушку, сидевшую в метре от меня на полу в какой – то неестественной позе. На её заплаканном лице, с мелкими ручейками потёкшей туши, застыло какое – то странное, смешанное выражение ужаса и удивления. Видимо она находилась совсем рядом, когда Я со своим сдавленным криком полу выпрыгнув из своего кресла нечаянно оттолкнул её. Прошло не больше минуты ( а мне эта минута показалась вечностью) и эта девушка даже не поднимаясь, на четвереньках, энергично подползла ко мне, обняла так, что кости затрещали и принялась покрывать моё лицо поцелуями. Она не то плакала, не то смеялась в каком – то приступе истерики и говорила, говорила, говорила.
- Стас… Стасичек… Ну что же ты?... Ну как же ты меня напугал… Я же думала что ты… умер… разве ж так можно?... Ну что же ты молчишь? Ну скажи что – нибудь! Ну не молчи! Что же с тобой происходит? Я… Я… Ведь Я же жить без тебя не смогу! – её голова тяжёлым камнем опустилась мне на грудь и она тихо заплакала. У меня в голове немного прояснилось, и Я попытался обнять её, но мои руки сейчас были похожи на два резиновых шланга, мышцы не слушались. Тогда Я наклонил голову к её маленькому ушку и сказал:
- София, - и мой голос Я совсем не узнал, – Софиюшка моя, Я же не специально. Оно … оно как – то само… слышишь?... Я не хотел чтобы…
   В этот момент в дверь позвонили, а потом еще раз настойчивей.
- ОЙ! Это, наверное «скорая» приехала. Я же тебя как увидела, я же сразу… - и она буквально отпрыгнув от меня, побежала открывать дверь.      
   Всходило солнце. Я лежал на кровати и смотрел на стену, где образовалась неясная картина из света и тени, созданная самим существованием в это прекрасное весеннее утро. Начинался новый день, и за окном слышалось пение птиц. Мои «спасители» из «скорой» ушли, оставив после себя какой – то неясный и раздражающий «больничный» запах. Но Я понял, что это не на долго, так как через открытое окно уже повеяло лёгким ароматом абрикосового дерева. Мне нравится запах цветущей абрикосы.   
Всё началось полгода назад. Была уже середина осени, и по вечерам становилось прохладней. Заканчивался последний рабочий день этой недели – пятница, и мы с парочкой коллег собирались зайти после работы пропустить по стаканчику. Как это обычно бывает, если ты работаешь в офисе, то рано или поздно с кем – то сблизишься настолько, что они обязательно почувствуют себя твоими друзьями. Вот и мой случай не исключение. Обнаружилась тут парочка раздолбаев Паша и Саша. И Я бы не сказал что совсем противно, но поговорить иногда за пивом с ними можно было. Вот только в последнее время даже разговаривать не особенно хочется. Но сегодня пятница, и предложение от них поступило ещё с утра. Я не отказал и не согласился, сидел в кресле запрокинув ноги на стол и размышлял. До окончания рабочего дня оставалось  пять минут.
- Ну чё, Стас, ты идёшь?! – этот неожиданный кричащий человек возник ниоткуда, и резко вырвал меня из размышлений. От неожиданности Я вздрогнул, тут же потерял равновесие и вместе с креслом плюхнулся спиной на пол. Какие – то секунды мои ноги торчали вертикально смотря в потолок, брюки съехали из – за чего стали видны мои разноцветные носки в полоску. Галстук, завернувшись за голову, распрямился на полу, и на него тут же умудрился наступить какой – то мой коллега торопливо спешащий  к выходу. Наверное его очень ждут дома.
- Простите, - приглушённо пробормотал он и поспешил дальше.
 По офису прошла волна лёгкого хихиканья. Я посмотрел на своего пугателя.
- Паша, твою же ж… - я перевернулся на бок, уселся в позе лотоса и стал оттирать галстук платком. Потом встал, обтрусил брюки и посмотрел на своего гипотетического обидчика с выражением глубокой обиды и лёгкого разочарования. Конечно Я переигрывал. Паша это понимал, но в таком же ключе быстро проговорил
- А я чё, я ничего. Это ты почти сам. Давай забудем этот инцидент и в качестве компенсации предлагаю вот, - он достал из кармана сигареты и быстро вручил мне одну. В курилке уже никого не было, да и нас через мгновение там не стало.
   Сегодня мы выбрали какое – то новое кафе на центральной улице нашего города. Кафе «Меланж» недавно открылось и мы его ещё ни разу не посещали. Оно расположилось на первом этаже кирпичного жилого многоквартирного дома и занимало целый угол. Часть стен были просто из стекла и сидя за столиком можно было отлично видеть что происходит на улице, а отдельные прохожие могли так же посмотреть что же ты там такое ешь. Так как заведение специализировалось на амлетах и всякого рода яичницах болтуньях, то к пиву мы конечно заказали по огромному амлету. Беседа сегодня не клеилась, и Я сидел глядя в окно и ковыряя вилкой свой амлет. Мысли текли лениво. За окном, как раз напротив, на тротуаре, стояло одинокое не высокое дерево. Все его листья уже пожелтели, и сейчас в них причудливо играли между собой свет уличного фонаря, и тени самих листьев. Дул не сильный ветер, листья трепетали и иногда срывались с веток, чтобы совершить свой незамысловатый полёт к родной матушке земле. Я смотрел и смотрел. И вот что-то изменилось. Я почувствовал тишину. Вот только что было столько разных звуков: напротив меня Паша и Саша не очень громко о чём – то спорили, при этом Паша явно что – то пытался доказать Саше, потому что тот непрерывно каким – то нервным движением стучал носком ботинка о ножку нашего стола; за моей спиной кучка каких – то молодых девчонок позвякивая бокалами, пили дешёвое вино и поздравляли друг друга с успешной сдачей очередного зачета; туда сюда ходили официантки, шурша своими длинными фартуками с нарисованными на них яичницами, с желтками виде смайликов, подходили к столикам и звучало их вежливое: «Здравствуйте, что будете заказывать?»; на раздаче постоянно «скрипел» кассовый аппарат; заходили новые посетители, и уходили старые, мягко хлопала входная дверь; во всём зале звучал какой – то не мелодичный звон столовых приборов и какофония приглушённых людских голосов; где – то в глубине кухни шипел паром кофейный аппарат; под потолком висели колонки, из которых выплёскивалась музыка «такого – то» радио, при этом, какой – то противный голос периодически повторял: «радио такое - то».  И вдруг всё исчезло. Я продолжал смотреть на это по – осеннему одетое дерево, медленно моргая, как человек, у которого резко начала замерзать вся поверхность кожи. Веки стали какими – то неестественно тяжёлыми. В очередной раз разлепив их, Я увидел, что листья на дереве вдруг превратились в огромных разноцветных бабочек. Все эти бабочки одновременно взмахнув крыльями, сорвались с дерева, - при этом оставив его совершенно голым – и в своём полете устремились вверх закручиваясь в виде спирали ДНК. Я смотрел как они медленно, отражая свет рядом стоящего фонаря, улетают в потемневшее небо. Снова моргнул в полной тишине. В голове ни одной мысли. Я остался один на один с самим Существованием, с Жизнью, с Богом.
   Что – то коснулось моего плеча, и это было так громко, как – будто рядом с моим ухом выстрелила пушка. В левом ухе зазвенело, и в этот момент произошло сразу несколько событий: в голове возникла мысль «А что это, собственно было?..», одновременно с этой мыслью начали возвращаться звуки, как если бы кто – то начал раскручивать механизм старого грамафона с давно заезженной пластинкой, и в этой какофонии звуков прозвучал вопрос явно адресованный мне.
- Вот ты нам скажи, Стас, что ты думаешь обо всём этом, - Паша смотрел на меня с выражением ярого активиста пришедшего на демонстрацию, чтобы доказывать всем и вся, что – то очень важное и столь же безсмысленное. Я смотрел на Пашу и не знал что ответить. Мне показалось что я выпал на какое – то время, но как Я сразу понял, в этом мире прошло только мгновение, а моё выпадение прервал незнакомый мне посетитель, проходящий мимо и задевший моё плечо. А Паша продолжал смотреть на меня в немом вопрошании. И Я сказал одну из тех бредятин, что обычно говорят люди не сведущие в теме, но желающие оставаться умными в глазах окружающих. А потом взглянув в окно Я увидел всё то же маленькое дерево, одиноко стоявшее на тротуаре, одетое в яркое жёлтое манто.
   Именно тогда, в этом кафе, Я ощутил присутствие чего – то иного, отличающегося от этого мира, а вернее совсем на него не похожего. Я прикоснулся к некой тайне бытия. С того самого дня мой мир, моя обыденная реальность, всё перестало быть прежним. Реальность стала для меня комнатой с двумя окнами и одной дверью. Через одно окно Я смотрел на свой привычный мир и видел там жизнь которой живу: родителей и рождение, взросление и познание, учёбу и разочарование, привыкание к «делай как все» через отчаянные попытки быть Бунтарём, друзей которые вовсе не друзья, колесо системы размазывающее  об «асфальт жизни», работу от слова «раб», общество с гниющей изнутри моралью и заретушированным лицом, фальшивые ценности, стереотипы мышления и сознания, клише и штампы, и в конечном итоге Смерть выдающую себя за Жизнь. За вторым окном было пока темно и пусто, но когда мне удавалось заглянуть туда на короткий миг, Я чувствовал что там, за ним мой дом. Даже если удавалось хоть на секундочку заглянуть туда, всегда можно было услышать тихий голос зовущий, который как – бы ненавязчиво предлагает открыть дверь на ту сторону, и посмотреть, что же произойдет. В эти короткие мгновения Я слушал, Я пытался, Я искал, Я давил, Я отступал, но двери не было. Хотелось выйти туда, но Я смотрел в окно и двери не было. А потом начались сны. Эти сны напоминали мне о чём то давно забытом. Как – будто Я был там, знал его, но в какой – то момент выпал и забыл. Очень хотелось вернуться, иногда на столько, что всё моё существо начинало зудеть. И этот зуд не такой, что можно просто взять линейку и почесать в трудно доступном месте. Нет, как вы почешите внутри? Я хотел вернуться. Это было так далеко, что казалось мне очень и очень близким. Но двери не было.
   И вот это случилось. Я наконец то отыскал и открыл дверь в мой новый – старый мир, и теперь мне предстояло пройти запутанный лабиринт моего подсознания. Да, потому что именно моё подсознание и являлось теперь препятствием для триумфального возвращения домой. Все накопленные мной знания засевшие глубоко внутри моей головы, являются лишь тяжёлыми, безполезными булыжниками образующими огромные стены. И теперь чтобы вернуться необходимо разрушить их одну за одной. И сегодня Я начинаю своё возвращение.
      Сегодня Я хочу побыть Лентяем. Не шевелиться, и даже не думать. Сесть в моё «любимое» кресло перед камином и раствориться в нём. Добиться такого состояния, когда перестану чувствовать тело. Ощутить окружающую тишину, и слиться с ней. Никаких звуков, никаких запахов, никаких тактильных ощущений, закрыть глаза и принять пустоту. И в конечном итоге самому стать ничем. Не Смерть, и не Жизнь в привычном понимании этого слова. Остановиться, застыть и в то же время течь как река. Сегодня Я тот которого нет, но где – то там, в глубине, меня поджидает встреча с моим внутренним лабиринтом.
  Когда Я вошёл в лабиринт, дверь безшумно захлопнулась и исчезла. Посмотрел себе под ноги и увидел всё те же странные лица. Сделал несколько шагов и заметил, что лица эти морщатся когда Я на них наступаю. Они как будто не принимали меня, а в фальшивом небе по прежнему светило фальшивое солнце. Листья стен были из пластика, и казалось даже имели какой – то химический запах. Ну, раз уж Я здесь, нужно двигаться вперёд. Медленно Я пошёл к ближайшему повороту, который оказался «Т» образным перекрёстком. Да – а – а, налево пойдёшь… направо пойдёшь… и Я решил – направо.
   Некоторое время Я просто бродил, не имея не малейшего представления куда же, собственно иду, и что же делать. Но в какой – то момент произошли странные изменения. За очередным поворотом Я увидел на полу лицо которое, если так можно было выразиться, буквально светилось от счастья. Когда Я прошёл мимо него наступив как обычно на нос, это лицо вдруг начало отплёвываться и кряхтеть, и это были первые дополнительные звуки в этом фантасмагоричном мире, кроме моих шагов. От удивления Я даже немного подпрыгнул. Но когда снова посмотрел на то место, то увидел всё то же выражение счастья. Дойдя до очередного перекрёстка, снова заметил, что справа есть такие же лица, а слева нет. Я постоянно придерживался правых поворотов и это, по видимому, было хоть какое – то верное решение. Теперь за каждым таким поворотом этих счастливых лиц становилось всё больше. Они все так же кряхтели и плевались, а некоторые даже начинали потихоньку ругаться. Так я вышел на довольно таки длинный прямой коридор, и где – то вдалеке, в предполагаемом конце этого коридора Я заметил какое – то движение. В этом коридоре, на сколько хватало глаз, весь пол был выстлан этими сверх счастливыми лицами. К этому моменту Я уже окончательно потерялся во времени и не представлял сколько здесь нахожусь. Хотя скорей всего в этом месте время вообще отсутствовало. Мне не хотелось ни есть, ни пить. В немом непонимании Я пожал плечами и двинулся вперёд. И как уже стало мне привычным, лица под ногами начали кряхтеть, пыхтеть и плеваться. А потом Я вдруг услышал первое тихое ругательство, которое было произнесено хриплым шёпотом. Чем дальше Я проходил по этому длинному коридору, тем чётче были слышны различные неприятные реплики. При чём те лица, что оставались позади не замолкали, а всё продолжали и продолжали что – то бубонеть. На каком то этапе, в этом всё нарастающем гуле, Я услышал первые проклятия в адрес моих ботинок. Эти выкрики становились всё неистовей, примешиваясь к уже существующему гулу чертыханий и всевозможной брани. Шум стоял невыносимый, а этот коридор всё не заканчивался. Я закрыл уши руками и побежал, стараясь перепрыгивать через одну или две клетки. Так Я думал, по крайней мере,  снизить количество потревоженных и брюзжащих физиономий. В какой – то момент Я остановился, посмотрел назад и увидел что их действительно стало меньше, и шум немного поутих. Тогда Я продолжил такими темпами скакать к краю коридора и через мгновение буквально вывалился на огромную, квадратную площадку засыпанную маленькими круглыми камешками. Поднявшись с колен и посмотрев вперёд, Я остолбенел. Передо мной, буквально в трёх метрах стояла толпа человечков Lego. Все они были ростом с меня, и стояли ровными рядами с застывшими смайликами на лицах. Их не мигающие чёрные глаза как – будто все смотрели на меня. Я медленно посмотрел налево, а потом направо. Проходов нигде не было видно. А впереди только не проходимая толпа пластика. И что теперь? Я собрался поболтать с самим собой, и уже было открыл рот, но вдруг чихнул. Когда Я снова открыл глаза и посмотрел на толпу, то увидел странную картину: Lego – человечки медленно начинали приходить в движение, при этом как – то не по доброму мигая своими глазами, а их лица начали изменяться. Когда метаморфозы закончились Я понял, что все их лица вдруг стали моими, и при этом каждое лицо выражало какую – то эмоцию. В первых рядах были: плачущее лицо, хохочущее во весь рот, скривившееся как – будто сжевало лимон, злое как если потревожили что – то личное, лицо с ненавистью, и какое – то умиротворённое, а вот такое что как спящее, а это как влюблённое, или вот перекошенное от какого – то дикого ужаса, ого! а тут как – будто умирает, а потом удивленное, о! отвращение, боль, наслаждение, как у наркомана, вон вылитый алкаголик, здесь безумный бегающий взгляд, разочарование, счастья полные штаны, неверие, прагматизм, очень «умное» выражение лица, безмятежность, слащавость, и т.д. и т.п. И за этими первыми ещё тысячи других переминающихся с ноги на ногу.
- Лицемеры?! – как – то неожиданно спросил Я у кого – то, - вы все лицемеры что ли?!
Их ответом было то, что они как по команде начали вперевалочку двигаться в мою сторону. Видимо отреагировали на голос. Я посмотрел назад и увидел всё тот же вопящий и кричащий коридор. Спереди надвигалась толпа. Я подумал что назад возвращаться нет резона и значит необходимо решить загадку с этой толпой недочеловеков, и побыстрей. Расстояние между нами потихоньку сокращалось. Медленно переваливались они с ноги на ногу, и издавали странные нечленораздельные звуки. Ну точно зомби из кинофильмов. Может они хотят меня съесть? Хотя нет, у них же нечем. Все эти маски лишены подвижности – только застывшие выражения без эмоций. Но тогда что, просто растопчут? Да, наверное так и будет, ведь пробиться сквозь них нет возможности, слишком плотные ряды. Мне как – то резко начало подташнивать, и Я скривился от неприятных ощущений. Хотелось не то плакать, не то смеяться. А может просто заорать на них, разозлиться?
- Проваливайте!!! Прочь!!! Чтоб вы все провалились!!! Я вас ненавижу!!! Чтоб вы сдохли все!!!
Стоп, стоп, стоп! После этого слова «сдохнуть» меня как холодной водой окатили. Ведь не могут же в привычном понимании «сдохнуть» какие – то там пластиковые человечки, хотя они и имеют правдоподобные человеческие лица. Это же всё не настоящее, всё лицемерное. Я вот, только что, столько различных эмоций испытал, а они все в своей глубине – фальшивка. Вся эта толпа – это и есть моё «Я», мой эгоизм, моё лицемерие. Видимо если сдохнут они, то сдохнет и моё «Я», а так же наверняка верно и обратное. Я опустился на колени, сел на свои пятки положив руки перед собой и опустился лбом на свои ладони. Таким образом, как мне показалось, Я стал одним из тех камней, что были разбросаны тут повсюду. Мы, люди, думаем что камни не мыслят и это по видимому так, потому что как только я «превратился» в камень, все мои мысли тут же исчезли. И после этого лицемеры во мне начали «умирать». Я не видел, но почувствовал как эти бездушные создания моей личности начали лопаться как мыльные пузыри. Один за другим они превращались в радужные брызги и исчезали где – то в фальшивом небе, рассеиваемые фальшивым солнцем. А затем откуда – то сверху меня пригрело теплом и Я понял, что моё истинное солнце воссияло.    
   Здесь не было ничего кроме абсолютного белого света. А ещё было тепло и как – то уютно. Не хотелось никуда бежать, идти или даже просто шевелиться. Белый свет – он был снаружи и внутри меня. Я растворялся в нём и он во мне. Или возможно, Я плавал в нём как на волнах огромного океана, дрейфующий в неизвестном направлении, но неизменно в нечто непостижимое. Здесь было всё и ничего. Здесь было Начало в котором Я должен был стать Творцом. И Сотворение началось…
   Кто решил, что небо должно быть светлым, а потом тёмным? Кто решил, что день должен сменять ночь, а ночь день? Кто установил все доступные, - и не совсем - нам законы природы?   Этого конечно никто не знает, но это прекрасно. Ничего не нужно менять, всё гармонично, всё совершенно, всё прекрасно работает. И только мы, люди, обладающие сознанием не способны понять всю глубину мироздания. Странно всё это… Но… В общем мне выпала честь уподобиться некоему творцу локального мирка, ну это конечно по сравнению с необъятной вселенной. И Я конечно постараюсь, потому что теперь здесь будет мой дом, куда Я смогу возвращаться после суетливого мира земли. Но хочу сразу оговориться, что суетливым является лишь то, что так усердно и глупо создавалось последними людьми последней цивилизации. Сама же наша Земля без этой цивилизации  является ничем иным, как нашей родной и совершенной матерью. Я люблю Землю, и со временем хочу сделать всё возможное для того, чтоб она стала дышать свободно. А пока…
  Небо Я разделил пополам. С одной стороны была ночь со звёздами парой планет и комет, а также очень красивая туманность. С другой стороны был день с ярким солнцем, безконечной радугой и прекрасными воздушными замками из облаков. Под ночным небом Я расположил огромную гору с выступающим вперёд плато, и оттуда с большой высоты слетал водопад. У подножья образовывалось небольшое озерцо, оно плавно перетекало в кристально чистую реку, что текла до моего «самого дивного» леса. А за лесом на дневной стороне расположился огромный пляж из найчистейшего белого песочка, который ласкали волны безбрежного голубого океана. И гора и озеро были как – бы окружены зелёной равниной сплошь выстланной всевозможными цветами и травами. Аромат от это всего был великолепнейший. За водопадом была спрятана небольшая пещера, которая плавным коридором уходила вглубь земли, и заканчивалась небольшой комнаткой, дальняя стена в ней была из прозрачного природного стекловидного материала. Спустившись туда, Я мог наблюдать за всевозможной  живностью моего озерца. При этом вся комната была залита причудливыми переливами света, который проникал вниз сквозь толщу воды.
   На всей этой «огромной» территории были насекомые и животные. Тут были все те, которых Я сам когда – то видел или счёл нужным, чтобы они здесь находились. Ну… все кроме комаров конечно. Этих насекомых Я с детства терпеть не мог, а тут такое счастье…
   В какой бы точке ни присел чтобы полюбоваться видом, Я всегда мог разглядеть любую деталь на сколь угодном расстоянии так, как – будто смотрел сквозь бинокль. Ну а если даже хотел, то как в микроскоп мог рассмотреть любую букашку или кусочек земли с травинками. Ещё придумал для себя штуку названную мной «Явление переноса». В любой момент даже глазом не моргнув Я мог стать в своём мире кем угодно: от мельчайшего микроба до самого огромного кита в белом океане света; от маленького камешка на дне озера до огромного синего карлика на ночном небе.   
Загадка: «Пойду, а то уеду…»
Это что? Это где? Это как? 
Когда начались наши с Софией отношения, это не было как гром среди ясного неба, это не было как искра какого – то электричества, это не было оторви башку и выбрось, и конечно же это не было «ты мне – я тебе». Это было настолько обыденно, насколько оно же было и необычно для всех окружающих нас людей. Мы как – то сразу перешли на «ты», и уже на следующий день общались так, как – будто знали друг друга всю свою сознательную жизнь. Я мог спросить что – то всего лишь взглядом, и она тут же реагировала. А бывало ей что – то не понравиться, или кто – то надоест и она делала, как показалось бы окружающим, неопределённый жест, и Я тут же спрыгивал с темы и мы исчезали из ситуации. Живя вмести, мы неделями могли не перекинуться и парой десятков слов. Мне нравилось вместе с ней молчать, а пересекаясь взглядом понимать больше, чем я мог бы объяснить употребляя слова. Я отдавал ей всё, но она брала лишь столько, сколько ей было нужно. И ещё Я точно знал, что у неё огромное сердце, и от этого понимания моё сердце, в свою очередь с каждым новым днём прожитым рядом с ней, становилось всё живей и живей. Никогда «до», и никогда «после», Я не испытывал и уже не испытаю этого чувства которое мы называли ЛЮБОВЬ. Никогда «до» Я не способен был понять что значит жить без ревности, зависти, чувства собственности, переноса своих проекций на ближнего, недоговорок, неправды, фальшивых праздников, эгоизма, честолюбия, амбиций, чувства собственной важности, высокомерия, лицемерия, в некоторых случаях прагматизма и рациональности, взаимных упрёков и тотального непонимания и… вобщем всего того, что приносит человечеству Влюблённость, ошибочно принимаемая за ЛЮБОВЬ. И понятно же, что никогда «после» Я уже не смогу быть Влюблённым. Меня переполняет безконечная радость от осознания того, что я пережил будучи в состоянии ЛЮБВИ.
   Уходя «обустраивать» свой дом, Я оставлял своё тело здесь в состоянии, которое наука называет Летаргический Сон. И могло пройти несколько дней, прежде чем Я просыпался, когда в очередной раз мог вернуться. Я рассказал ей всё то, что смог объяснить словами, а что не смог… Мы решили расстаться на некоторое время, по крайней мере до тех пор пока это либо не прекратится, либо не станет полностью завершённым. Я конечно желал последнего.
   София уезжала. Провожая её Я помог занести сумку в купе, внутри вагона был полумрак так как посадка происходила в полночь. Мы смотрели друг другу в глаза и Я не находил больше никаких слов. Её лицо, в отсветах уличных фонарей сквозящих через стекло, было прекрасным и задумчивым, и это выражение оставляло мне надежду.
- Ну, я пойду, а то уеду, - и мой голос не дрогнул. Я знал что обязательно вернусь и разыщу её снова. Во что бы это ни стало – я вернусь за тобой моя дорогая София.
Я гулял по своему необычному лесу. Здесь часто меняются времена года. В различных частях леса всегда бывает по – разному. Можно идти босиком по зелёной траве наслаждаясь запахами леса, пением птиц, теплотой и уютом, и вот уже сам не заметил, как утопаешь по колено в сугробах снега, а затем вдруг не удержал равновесие, покатился со склона и хлоп… лежишь укутанный в золотистый бархат осенней опавшей листвы. Вытряхнув из волос  золото леса Я посмотрел на огромный клён, в листьях которого только что так удачно искупался. Это было величественное дерево примерно сорок метров в высоту. Клён сейчас жил в осени. Я смотрел на его необъятную крону из золотых листьев, и весь мир для меня исчезал. Не возможно было устоять перед такой красотой, и Я присел чтобы насладиться. Дул лёгкий ветерок который иногда срывал листья, и они причудливо кружась, мягко прикасались к земле. Завораживающее, ни с чем несравнимое зрелище. И тут меня в очередной раз пронзила бездумная искра мысли: Я хочу прокатиться на этих опадающих, золотых планерах. Присмотревшись, Я увидел на одном из листиков рыжего муравья и, как уже обычно и случалось, без всяких задержек, моргнул и стал муравьём на листке. Лист трепетал на ветру, но муравьи очень хорошо могут цепляться практически за любую поверхность. Я был готов. Я ждал, но лист никак не отрывался. И вот когда напряжение ожидания достигло своего пика… ОТРЫ-Ы-ЫВ!!! Но не успел Я как следует  раскрыть мои глаза от восторга, как листик, завернув влево, вошёл в «штопор» и через секунду лёгкого вращения мы шмякнулись на землю. О-о-о-о!!! Это было обалденно!!! Но МАЛО!!! Ещё, ещё, хочу ещё!!! Я посмотрел вверх, увидел ещё одного муравья, хоп, и вуаля Я снова на «коне». Секунды трепетания на ветру и… О-О-О-ТРЫ-Ы-ЫВ!!! Всё началось с «колокола», а потом на мгновение выровнявшись по горизонтали, мы совершили «бочку» и уйдя в затяжное пикирование уже перед самой землёй произошёл выход на «мёртвую петлю» и… крутило, вертело, подбрасывало, переворачивало, вращало, зависало, прижимало, отпускало. Фейерверк ощущений.
    Я лежал на спине, под огромным деревом раскинув руки не в силах пошевелиться. Тело сковало неиссякаемое блаженство. Оно струилось сквозь меня, бурлило, кололо мириадами маленьких иголочек, жгло всё моё существо приятным, согревающим огнём. Я катался целую вечность, до тех пор, пока на клёне не осталось ни одного листочка. Я ощутил всё, все фигуры высшего и наивысшего, и наивысочайшего пилотажа. Этих ощущений не подарят ни одни «американские горки». Такие штуки не снились даже самым искусным пилотам, самолётным ассам. Если вам когда – нибудь выпадет возможность покататься на опадающих осенних листьях, сделайте это незамедлительно. Ммм…  Может быть Я устал? Может быть Я посплю? Я закрыл глаза…   
Это место… Здесь Я могу стать кем угодно, двигать горы, останавливать землю, зажигать звезды, создавать планеты, созидать жизнь. Здесь осуществляется всё, но… Я человек и Бог, а мне как – будто чего – то  не хватает. Разогнавшись, Я прыгнул со своей вершины  и тут же слился с огромным ревущим водопадом  став одной из капель воды. Я падал вниз и мысли – образы носились в моём сознании, сталкиваясь и образуя яркие искры. Упав в озеро, Я на какое-то время стал небольшим камнем на его дне, чтобы побыть без движения и понять, почему этот мир так удобно выстроенный мной сейчас, на уровне моих совершенных чувств кажется мне не на 100% гармоничным. Но камень никак не хотел понять, какой же он, гармоничный Бог. Тогда выпрыгнув из воды, Я в мгновение ока стал снова человеком. Упав на спину в яркую и мягкую траву Я раскинул руки и ноги звёздочкой закрыл глаза и решил отдаться моей Гармонии. И она тут же показала мне  чего здесь не хватает.
Бог-это рыжеволосая девочка (а так же девушка, женщина и бабушка) с длинными, кудрявыми волосами и зелёно-голубыми глазами, со светлой сияющей кожей и веснушками. Когда смотришь в эти голубые глаза, то видишь там все оттенки синего: от бездонных  глубин огромного океана до самых вершин безкрайнего неба. Когда смотришь в зелёные, то видишь всю зелень на которую только способна наша планета: от глубоко светящегося изнутри изумруда до невероятно сияющих неповторимыми зелёными красками лесов. Глаза живые: то в них бушует прибой, то падают звезды, то ненавязчиво шумит ветер в листве камыша, а вот голос матери зовущей тебя по имени, или шелест опавшей листвы под ногами, шум весеннего дождя, гром летней бури, калейдоскоп всего, всего и ещё немножечко чего-то. Её тело идеально, потому что кто бы ни смотрел на него, он всегда видит свой идеал. Тело в постоянной  метаморфозе. Всегда и для всех. Её улыбка лучезарна. Она завораживает, потому что когда смотришь на эту улыбку, ты видишь одновременно тысячи улыбок от маленькой скромницы до откровенной ехидны. В Её прикосновениях присутствует всё одномоментно: девочка, как дочь, которая теребит тебя за штанину с немым вопросом в глазах, нежная девушка в робком ожидании первого поцелуя, родная мать с всёпоглащающей любовью и всёнакрывающей заботой, старая женщина умудренная богатым опытом прожитой жизни благославляющая своего внука в начале его вселенского пути. Бог-это Богиня. При встрече с ней активизируются все Твои чувства. Всё Твоё восприятие становится высшим настолько, насколько Ты смог определить своё место в этом мире. Раскрываются все Твои чувства, и весь тот мир который Ты в себе несёшь. И ты начинаешь видеть Её такой, какой способна Её увидеть твоя внутренняя Пустота. Развивая, заполняя свой внутренний мир любовью и фундаментальным спокойствием ты увидишь Богиню. К сожалению верно и обратное – когда внутри хаос и негативные чувства, ты никогда не будешь способен её не только увидеть или заметить, но даже и ощутить присутствие не сможешь. Вот Ты куда-то бежишь, едешь в своей машине, мчишься в поезде, летишь ли в самолёте – ничего не замечаешь. А она просто стоит на тротуаре, на обочине или на перроне, а может, ждёт Тебя в очередном аэропорту. Увидит тебя и помашет рукой в оглушительном и всепоглащающем приветствии с невероятно милой улыбкой на  всегда прекрасном лице, а ты… а ты пробегаешь, проезжаешь, пролетаешь. Остановись, оглянись вокруг и возможно ты увидишь рыжеволосую девочку, девушку, женщину или бабушку, которая стоит на другой стороне дороги и ждет именно тебя. Остановись и задумайся, сколько раз за последнее время ты видел рыжеволосую Богиню. Правда печальна. Мы перестали замечать.(МЫ – КАК БОГИ, перестали замечать. Ну и кем же мы тогда стали?!)
   В прошлом, которое мне кажется уж очень далеким, Я видел Её однажды. Возможно тогда Я не был ещё полностью заполнен тьмой, и во мне горел огонек надежды. Во мне ещё таилась частичка света. И вот эта частичка и позволила мне увидеть. Уже тогда, много лет назад Я постоянно торопился куда-то всё ускоряя свой бег. И вот однажды она просто возникла передо мной в толпе таких же гонщиков как и Я сам. Я увидел эти огромные зелёные глаза, которые помню до сих пор. Эти рыжие волосы… Я знаю точно это была Богиня, потому что как только я Её увидел тут же остановился как вкопанный. Только она обладает такой останавливающей силой если тебе вдруг посчастливится Её заметить. А я тогда ещё был способен замечать, во мне была та искра. Но силы этой искры не хватило даже для того, чтобы оглянуться. Я остановился, но так и не смог посмотреть Ей в след. Тогда в далёком прошлом это был мой единственный ошеломительный раз. А потом последняя искра погасла и Я погрузился во тьму.
   Прошло много лет, и сегодня во мне снова появилась надежда. Искра вспыхнула и уже успела разгореться в маленький огонёк. Сегодня его уже не просто погасить. И с каждым днём этот маленький огонёк становится всё сильней. Я просыпаюсь. Я иду к свету. Я наполняюсь светом. Я обязательно встречу тебя моя рыжеволосая Богиня. И эта встреча превратится в наш прочный и неразрывный союз.
Сегодня Я начинаю Тебя искать. Сегодня Я замедляю свой бег и начинаю Тебя замечать. Сегодня Я останавливаюсь и беру Тебя за руку. Сегодня Я и Ты. Сегодня Мы и вся Вселенная!
Я открыл глаза.
         
Я смотрел в моё небо, разделённое пополам, и мне показалось, что в его дневной части как - будто прибавился какой – то рыжеватый оттенок. Почему показалось? Да потому что Я и не думал о том, чтобы подкрашивать своё небо хоть в какой – нибудь ещё оттенок кроме существующих. И тем не менее… Справа раздался какой-то неясный шумок. Кто – то приближался, но из – за густо свисающих прутиков огромной ивы, Я ещё не мог никого там увидеть. Шум… м-м-м… похож на легкие, мягкие шаги. Хотя Я и лежал раскинув руки и смотря в небо, но при этом мог явно ощущать приближение кого – то. Видимо это было положительное влияние моего пребывания в теле паука. Я повернул голову и уставился на непроглядную стену из прутиков ивы – за ней явно кто – то был. Ещё одно неуловимое движение и вот, как по волшебству, прутики ивы стали приподниматься, расходясь немного в стороны и как – бы образуя проход в виде прекрасной живой арки. А затем в этой арке появилась она – рыжеволосая Богиня.  Удивительно и… странно. Никто ведь не говорил мне ни о каких правилах. Ландшафт, флора и фауна, реки и озёра, моря и океаны, города и деревни – всё это я мог бы создавать с лёгкостью, но люди… Что я вообще знаю про людей? Создать всё вокруг мне помогли мои образы. Для этого нужно было знать только как всё это выглядит, и оно ожило, стало действовать по простым законам и правилам. Это саморегулирующаяся система. Но человеческое существо… Человека нельзя просто представить, просто назвать, просто описать. Человек не попадает ни под одну категорию описательности, просто потому что изменяется каждое мгновение. Смотря на эту богиню застывшим не мигающим виглядом, я никак не мог поверить в то, что мог бы вот так просто, представив её, получить здесь физическое воплощение моих представлений. И пока я вот так пялися на неё и размышлял на тему сотворения, она медленно и с некоторой ноткой настороженности на своём прекрасном веснушчатом лице, стала приближаться ко мне. Шаг за шагом, расстояние между нами сокращается и вот она уже с ироничной улыбкой, и с видом как – бы  очень заинтересованной в предмете, т.е. во мне, молодой кошечки. Не дойдя до меня метра три, она остановилась и присела скрестив ноги в позе лотоса. Её обнажённое тело сияло в свете солнца прекрасной, чистой позолотой. Широко открытые сине – зелёные глаза смотрели на меня не отрывно, изучающе и в них я видел огонь разгорающийся на топливе из огромного любопытства смешанного с неиссякаемым потоком вопросов и ответов. Наши взгляды встретились. Моё лицо изобразило вид растерянно виноватый, она нахмурилась в мимолётном непонимании и тут же выказала смущение. Тогда я привстал и жестом пригласил её последовать за мной. Мы пошли, двигаясь параллельно друг другу всё на том же расстоянии, в мой чудесный фруктовый сад. В саду плодоносили около трёхсот видов различных деревьев и растений, а в центре я помести холм на котором величественно возвышался огромный дуб. Он был настолько огромен, что там можно было бы поместить небольшой домик как в деревне. Но и без домика внутри Него можно было жить. Там на холме в тени этого дуба Мы и расположились. Сидя на мягкой зелёной траве и не отрывая друг от друга взгляд, мы были словно дети которые впервые увидели радугу. Я решил позаботиться об угощениях. Ну не то чтобы я лично. Вот по полянке между нами пробежал ёжик, и как – бы между прочим обронил два румяных с золотыми бочками яблочка. Потом с дуба спустилась маленькая белочка и оставила небольшую горсть кедровых орешков. Вот лёгкое дрожание земли предзнаменовало появление слона, который положил на наш «стол» парочку кокосов. Мимо проходила обезьяна и подкинула нам бананов и апельсинов. А вот прямо под моей рукой, которой я упирался в землю, выкопался крот и предложил несколько морковок. Затем появился медведь с плетёной корзиной разнообразных ягод: клубника, малина, ежевика, земляника, крыжовник, голубика, смородина м-ммм. Следом прыгая на двух задних лапах, а в передних держа небольшую капустину, заскочил молодой зайчонок. Синицы, пролетая где – то в вышине сбросили пару веточек рябины. И так постепенно наш импровизированный стол заполнился всевозможными фруктами овощами и орешками. Мы решили немножко перекусить.
  Трапеза закончилась.
Ну здравствуй,- сказала она слегка потянувшись, и голос её звучал как нежный перезвон очень маленьких колокольчиков.
Здравствуй,- и моё приветствие получилось на выдохе. Наверно это могло бы выглядеть так, как – будто я сей час мог свалиться в обмороке. Просто её голос… я немного растерялся. Она поняла, но по видимому решила не заострять на этом внимание и продолжила как ни в чём не бывало.
Это всё ты? – и она сделала рукой полукруглый жест, наверное имея ввиду всё то что нас окружало.
Я.
Продолжая как – то по-глупому пялиться на неё, я всё никак не мог отделаться от странного ощущения вероятных изменений в этом моём уже налаженном, устоявшемся мире.
А ты, я смотрю, не разговорчивый.
Э – э – э… да, т.е. нет. Я очень даже люблю поговорить. Просто… А как ты вообще сюда попала?
Ого! Если начну отвечать на твой вопрос, то говорить опять буду я. Да-а… ты действительно болтун. Ну да ладно, я смотрю ты немного не в себе, поэтому расскажу как было дело. Слушай. Вот я тут относительно недавно,- ну по земным меркам года три прошло,- узнала что есть некоторое пространство, в котором можно обустроить себе уютненький мирок, так сказать любимый уголок. И стала я потихоньку сюда выбираться и добавлять то тут, то там расставлять то то, то сё. Думала я тогда что стала какой – то особенной, что некая высшая сила избрала меня для невероятных свершений и сотворений. Но всё оказалось проще. Сюда может попасть абсолютно любой человек ставший на путь поиска, понимаешь? Любой, которого перестало удовлетворять его земное проживание, и который чего – то начитавшись, насмотревшись или наслушавшись, отважился практически перейти к делу поиска. Таких миллионы, и все мы являемся соседями. Только вот заборов никаких нет. Миры не соприкасаются. Устроившись здесь поудобней ты бы вообще мог никогда и ни к кому не сходить в гости. Всё бы зависело от желания увидеть другого человека, а точнее от степени не желания видеть людей перенесённого сюда из того же мира людей. Вот я, например, когда создала свой додмик в деревне, тут же заинтересовалась – а есть ли другие? Потому что как – то не очень уверовала в свою уникальность. И ответом был гость у меня. Я однажды вышла из своего домика с соломенной крышей смотрю, а по мимо проходящей дороге едет мужичок на телеге запряжённой серой лошадью в белых яблоках, и приветливо машет мне рукой. А как раз незадолго до этого я вспомнила своего дедушку, к которому мы с родителями ездили в деревню когда я маленькая была. Вот этот дедушка и рассказал мне кое – что. Оказывается, если есть потребность в человеке у создателя очередного, молодого мира, и если представит этот создатель такого человека, то по внутреннему образу на его зов может откликнуться какой – нибудь «соседушка» приблизительно подходящий по описанию. И получается, что такой позыв и есть как бы приглашение в гости. Я вот твой не то увидела, не то услышала. Как бы потянуло куда – то, позвало. Ну вобщем я теперь здесь, а дальше…
Она всё продолжала говорить, и я слушал её в тихом изнеможении. Её голос, жесты, мягкое покачивание головы и подрагивающие рыжие кудри, королевская осанка, сияющие глаза, прекрасные округлые груди, изящная линия талии, яркие сверкающие белизной колени, тонкие и нежные пальцы, рубиновые губы, зубы в ослепительной улыбке словно яркие звезды, ресницы…
Эй, парень, ты здесь? – она посмотрела на меня слегка приподняв правую бровь.
А? Да я присутствую! А давай дружить?! – это предложение вырвалось у меня с чувством какого – то наивного детского восторга от только что обнаруженного чего – то не знакомого ранее, но определённо очень доброго.
Да ну? Ммм… Хорошо, давай дружить, только чур не задруживаться!
   За днями прошли недели, за неделями месяцы, за месяцами… Время исчезло. Я побывал у неё, в этой маленькой уютной деревушке с безконечными полями, лугами, речушками и реками, огородами и маленькими домиками в которых никто не жил. Сидел на пасике и ел мёд, купался вместе с речной рыбой, бегал по лугу вместе со стаями диких стрекоз и невероятно прекрасных бабочек, катался на старом ретро велосипеде, запрягал в телегу лошадь, и мягко гладя разговаривал с ней как с самым родным и близким мне существом. Ещё я выяснил, что «выбирается» она сюда из небольшого города с названием «Новомосковск». И это было не так уж и далеко от моего. При очень большом желании я конечно мог бы посетить её, всего – то пару часов езды на моём байке. Но об этой мысли я конечно ей не сказал. Мы просто наслаждались обоими мирами и обществом друг друга. Однажды мы гуляли по моему белоснежному пляжу и я спросил:
Слушай, а пока ты «здесь», что происходит с твоим телом «там»?
Ну, я похоже сплю как и ты, потому что каждое очередное пробуждение поддаётся мне всё сложней. У меня вообще есть такая теория, что в конечном итоге можно будет перебраться сюда насовсем, а тело там просто исчезнет.
Как думаешь, если нам тут так хорошо, если мы чувствуем себя здесь как дома, то почему же мы всё таки продолжаем иногда возвращаться. Ведь эти пробуждения такие болезненные, тело такое вялое и не поворотливое… и…
Ну может тебя, например, там кто – нибудь ждёт до сих пор,- эти её слова заставили меня вздрогнуть.
Я не думаю что там…,- я попытался улыбнуться, но какой – то неприятный холодок пробежал вдруг по спине и, хотя в моём мире всегда был мягкий и комфортный климат, моё тело охватил лёгкий озноб. А потом произошло пробуждение.
Однокомнатная квартира была съёмная. Я переехал сюда после отъезда Софии. Здесь я подолгу мог оставаться один не боясь быть потревоженным, и в достаточной мере, как мне казалось, заниматься своими тайными экспериментами. Мебели здесь не было. Просто в одном углу я постелил тонкий матрац на котором засыпал, а в остальных углах были разбросаны все мои самые необходимые вещи. На кухне с одной стороны стоял  небольшой квадратный стол и приставленная к нему одинокая табуретка, а так же небольшой холодильник. Газовая плита сиротливо стояла с другой стороны, но я ей вообще не пользовался. На стене возле окна висел ящик для посуды и посуда там вобщем то была: одна большая керамическая тарелка, деревянная вилка и огромный нож. Этого всего было достаточно, чтобы в неопределённых количествах разделывать и поглощать фрукты. Ничего другого тело больше не принимало.
    Пробуждение не было приятным. Открыв глаза я стал жадно вдыхать воздух как человек, упавший с моста в автомобиле в глубокую реку, долго боровшийся с ремнём безопасности, с дверью, с давление воды, и вот, наконец, вырвавшийся на спасительную поверхность. Восстановив дыхание я попробовал привстать, и меня тут же замутило и вырвало на пол какой – то зелёно – жёлтой жижей. С невероятным усилием встав в коленно – локтевую позу, я медленно пополз на четвереньках в кухню. Через минуты две, пошатываясь возле холодильника, я пробовал его открыть, но мои пальцы не слушались. Тогда я присев на пятки стал медленно сжимать и разжимать руки в кулаки. Ещё минут через надцать кое – какая чувствительность в левой руке восстановилась, и я с усилием распахнул дверцу холодильника. Запахло чем – то мерзким. Медленно обвёл взглядом внутреннее пространство холодильника. На средней стеклянной полке покоились два давно сгнивших банана, и я так понял, что это именно они источали это дикое зловоние. Чуть пониже я увидел несколько сморщенных киви и, о чудо, вполне презентабельный апельсин. Даже не потрудившись помыть и тем более почистить, я взял первый попавшийся под руку киви, откусил половину и начал медленно жевать.
   Прошло не меньше месяца, прежде чем я смог восстановить силы до такой степени, чтоб совершить небольшое путешествие на мотоцикле. Весь этот месяц проходил с отъеданием меня фруктами и долблением меня умеренными физическими нагрузками. Я уже давно научился контролировать переходы в другую реальность, поэтому мне не составило труда спокойно войте в норму здесь не впадая во всякие летаргические сны. У меня появилась цель – я решил во чтобы это ни стало посетить мою рыжеволосую богиню в этом странном, но всё же ещё родном мире. Пусть увидит меня таким, обыкновенным и безрадостным почти овощем. Удивится или быть может разочаруется – мне всё равно. Но я тоже хочу знать как выглядит она, каков её нынешний облик без красок и веселья, без карнавала той жизни которую творили мы вместе с ней на протяжении нескольких месяцев как Создатели. Хотя, кто знает, может и здесь она утончённый образец женщины, которая проходя мимо мужчин заставляет их сердца замирать в немом иступлении и лишь мечтать о несбыточном. Кто знает… быть может она ждет меня.
Стояла тёплая погода, я мчался навстречу ветру выжимая на коротких, относительно ровных отрезках всё, что позволял мотор моего литрового Suzuki. Путешествие с несколькими короткими остановками на кофе и сигарету заняло у меня два с половиной часа. Въехав в город и миновав Свято – Троицкий Собор, я стал медленно продвигаться вглубь. Моей точкой опоры должна была стать средняя школа номер один. Объехав площадь Ленина, которая имеется практически в каждом городе пост советского пространства, через минуту я был возле школы. Ещё раз сверившись с навигатором, свернул влево и поехал по красноармейской улице, а потом затарахтел по красноармейскому переулку. Да, не заморачивался народ о названиях. Собственно здесь и был почти финиш. Меня интересовал дом 10 б.
Дверь мне открыла уже не молодая слегка полноватая женщина с печально – усталым лицом. На ней было платье, с неясным рисунком из каких – то цветов, поверх которого был завязан запятнанный фартук. Я конечно понял кто передо мной, так как моя рыжеволоска рассказывала, что живет с тёткой по материнской линии.
Здравствуйте Валентина Андреевна, меня зовут Станислав и я друг вашей племянницы. Скажите, а Полина дома?
При упоминании о девушке женщина вздрогнула так, как – будто ей причинили боль, и тут же в её глазах начали выступать слёзы. А затем тяжёлым, сиплым голосом она сказала:
В больнице она… в Луганске… месяц уже как в коме лежит.
Как можно мягче я разузнал где больница и как туда добраться, и оставив в покое пожилую женщину, в лёгком шоке не быстро, отправился в Луганск. Выехав за черту города я остановился и закурил. Руки слегка дрожали. Странные мысли плавно ползали у меня в голове. Неужели всё то что она говорила правда? Неужели вот так запросто можно покинуть этот мир и переместиться в другой? Хотя почему запросто, ведь это очень и очень не просто. Зачем вообще всё это делать? Неужели здесь всё настолько плохо? Неужели у человечества нет здесь никаких шансов? Да что там человечество, я и есть представитель этого человечества! Со мной то, что не так?!
Выбросив окурок на обочину, я завёл мотор и рванул вперёд, да так резко что переднее колесо начало опасно приподниматься над асфальтом. Взяв машину под контроль я за считанные секунды развил скорость в 140 км/ч, и понёсся в областной центр. В голове осталось только одно – мне нужны ответы!!!
 В отделении было тихо. Вот уже 10 минут Я, одетый в одноразовый халат и как обычно порвавшиеся на моих мотоботах бахилы, стоял перед дверью за которой ритмично шипел аппарат искусственного поддержания жизни. Я офисный чудила, который за свою жизнь повидал множество дверей, но эта дверь была самая страшная. Кто – то мягко положил мне на плечо руку, и тихий женский голос сказал:
Может вы всё таки зайдёте? – а, это дежурная медсестра. Её прикосновение вывело меня из столбняка, и я вошёл внутрь.
Первое что я увидел, была огромная белоснежная ширма отделяющая меня от той, которая сейчас лежала там на границе между жизнью и смертью. Хотя кто знает, является ли это граница, и есть ли вообще хоть какая – то граница? Внутри меня всё замерло. Через несколько секунд я понял что задержал дыхание, и сделал судорожный вдох. Шаг… мне открылась часть кровати с накрытыми одеялом ногами. Ещё шаг… я смотрел на руку, кисть и часть веснушчатого предплечья, лежащую вдоль тела. Всего лишь шаг… я увидел как в такт шипения аппарата поднимается и опадает её грудь. И совсем маленький шожочек… её безмятежное, бледное веснушчатое лицо утопало в как – будто выцветших рыжих кудрях. Я взирал на прекрасную, спящую принцессу. Вдруг в ногах я как бы почувствовал импульс, побуждение приблизится, прикоснуться, поцеловать и разбудить. Причём, картина этого пробуждения, радужной волной всплыла у меня в голове, и я поддавшись этому безудержному порыву резко сделал три огромных шага к…
Какого чёрта?! – мне показалось что в этой шипящей тишине я заорал так громко, как громко раздаются раскаты грома после проблеска молнии в шквальный летний ливень. Шлем выпал у меня из рук и покатился к окну, ударившись о батарею замер в безмолвном удивлении. Я попробовал было моргнуть, но мои глаза так широко раскрылись от удивления, что пришлось применить усилие. Закрыв глаза и протерев их руками как только что проснувшийся маленький ребёнок, я снова уставился на девушку которую до недавнего времени принимал за богиню. Когда я только вошёл, мне открылась сразу вся её правая стороно туловища, и она показалась мне почти такой же прекрасной, как та что была мне знакома по моим неземным путишествиям. Но сделав эти три шага я вдруг обнаружил, что моя прекрасная богиня вовсе не так прекрасна с другой её стороны. Вся её левая часть лица и видимая мной теперь левая рука были обожжены. Всё выглядело так, как если бы на этой стороне её лепил из пластилина какой – то несмышлёный ребёнок. Её левый глаз отсутствовал, а вместо него был какой – то чудовищьный наплыв кожи. Вся та сторона черепа была в этих разводах из которы, к тому же совсем не красиво торчали редкие бледно рыжие волоски. Вместо левого уха была огромная чёрная дыра, а исчезнувшие губы обнажили белесые зубы по – странному торчащие из дёсен. Левая рука выглядела так, как –будто на ней извергался вулкан из расплавленной плоти хаотично застывающей уродливыми наплывами.
Не-е-ет! Бл…ть! Этого не может быть! Какого хрена?! Бл…ть, какой же я идиот!
И вдруг весь этот чудо паззл яркой вспышкой сложился у меня в голове. Я как – будто мгновенно достиг какого – то подобия просветления, и отчётливо увидел что же произошло.  Резко метнувшись в сторону кровати я склонился с безумной улыбкой над самым её лицом и заорал брыжжя во все стороны слюной:
ЭТО ПОБЕГ ТВОЮ МАТЬ!!! Я РАЗГАДАЛ ТЕБЯ, Я РАЗГАДАЛ СЕБЯ!!! МЫ С ТОБОЙ ЕБ…УТЫЕ ИДИОТЫ!!! ЭТО ПОБЕГ!!! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ!!! ТАМ ГДЕ ТЫ СЕЙЧАС НИЧТО НЕ РЕАЛЬНО!!! РЕАЛЬНОСТЬ ЗДЕСЬ!!! ЗДЕСЬ БЫТИЕ И ОНО ЖДЁТ ТЕБЯ!!! НО ТЫ БЕГИШЬ, ТЫ БЕГИШЬ ПОТОМУ ЧТО…- чьи – то не очень сильные руки оттаскивали меня от этого безнадёжного тела. Я продолжал что- то вопить в припадке бездумной ярости и горькой жалости,разбрызгивая повсюду сопли и слёзы. И в каой- то момент во всём этом хаосе созданном мной, на мониторах вдруг что-то замигало , раздался какой- то режущий слух писк и… она пришла в себя. Её блуждающий взгляд вдруг остановился на мне, том который, как оказалось боролся с маленькой, хрупкой медсестрой державшей меня за локти.
Ты… ты-ы-ы… Это  ты-ы-ы?! – прохрипела она, глядя на меня своим одним огромным, изумрудным глазом. А в следующую секунду этот глаз закатился и вся аппаратура сошла с ума. Мягкие, но сильные руки что держали меня вдруг ослабили хватку, и резко бросили. От неожиданного исчезновения сопротивления я упал на зад и растянулся на полу. Медсестра вбежала в комнату уже с какими – то докторами и, пожалуй, начался процесс оживления трупа. Но всё было напрасно…
На стоянке возле больницы светило солнце и было тепло. Я сидел на бордюре и задумчиво смотрел в пустоту. Всё успокоилось, мысли и эмоции. Я точно знаю, что больше не вернусь в ту, казавшуюся мне такой родной «реальность». Я знаю, что больше никогда не услышу голос той, рыжеволосой богини, которая так нежно напевала мне песни о вечности. Её речи всегда были такими правильными, такими убедительными, такими светлыми, такими безобидными, такими… А я всё слушал, представлял, воображал, играл, создавал, я думал… Но я никогда не знал наверняка откуда идут все эти разговоры, и не было никогда полного доверия, и любви тоже не было. Ведь не смотря на всё то, что происходило с нами волшебного там, мы так и не смогли избавиться от своего прошлого. Отсюда и вопрос: «Правильно ли слушать тех, кого терзает призрак прошлого?»


Часть вторая. Любовь.
Однажды, когда наши отношения приобрели то основание и ту стабильность после которых уже не сомневаешься ни в чем, я решил пошутить.
Знаешь, - сказал я как –то, - сегодня в офис к нам устроилась новенькая. Довольно симпатичная. И шеф мне сказал, чтоб я помог ей освоиться, показал где что. Так она целый день прям такой кокеткой со мной была. Я ведь у тебя жених завидный: спортивный, без вредных привычек, начитанный, духовно развивающийся. Не боишься что увидёт кто – то?
Можешь встречаться с другими, я не против. Но я уверена, что такого не случится. Ведь я единственная с кем можешь встречаться ты, а ты единственный с кем могу встречаться я. Никого другого на твоём месте я даже представить не могу. Станислав, неужели ты сможешь предать мои чувства к тебе?
После этого случая я даже не думал о других девушках. Ведь я понял, что я единственный для неё. И тут дело не в любви или ненависти, я просто знал, что ей нужен именно я, а не кто – то другой.
Восемнадцать месяцев прошло с того дня, когда я стоял на перроне провожая взглядом поезд уносящий вдаль женщину, расставание с которой было мне немыслимо. Этот поезд снова разорвал меня пополам. Ведь с самого рождения каждый человек является только половинкой того необъятного, гармоничного целого кое образуют вместе встретившись мужчина и женщина. Половинки, подходящие друг другу без замков и ключей, совмещающих сразу все углы и выпуклости, сглаживающих все трещины, сливающихся как две капли воды образуют одну, и уже не узнать какими они были раньше по отдельности. Как же такое вообще могло случиться? Как я смог это позволить, как смог смириться? Ради чего? Я думал, что нашёл что то необычное, что – то лучшее для нас. Но всё совершенно не так. На этом пути я не смог разобраться с трусливым эгоистичным дураком, желающим жить в утопии лишь для себя. Я не заметил идиота, создающего молочные реки и кисельные берега, тихо притаившегося в глубине моего сознания. Ждавшего с наименьшей надеждой, очень тихо, того что позволило бы ему устроить этот побег от самого существования, и выдать потом мне этот мир, полный фальшивой красоты, за божественное. Сегодня меня постигло прозрение и последующее горькое разочарование, упадок сил и прилив неиссякаемой энергии от осознания того, что я разгадал ещё одну часть себя и теперь способен отправиться дальше. Очередной урок пройден и осталось сделать самую малость – жить. Жить безудержной жизнью, жить мгновением, жить в пути, жить без остановки, жить не прячась, жить… просто БЫТЬ! Я иду к тебе моя София.

Разве у правды есть температура?

задача:
мир не изменен. можешь измениться только ты сам.
вопрос:
как же тебе измениться?
ответ:
СТАТЬ БОГОМ НОВОГО МИРА !