Мой товарищ Лешка

 Та осень выдалась дождливой. А в конце ноября ударил мороз, и установилась сухая ясная погода. Снега не было. Лужи, пруды и речки сковало льдом. Лед получился чистый и прозрачный, как стекло. В школе мы еще не учились, и все дни пропадали на нашем пруду. Мы катались на деревяшках, елозили на коленях, рассматривали букашек, шевелящихся на дне. Поначалу мы ходили вдвоем с Сережкой, потом с нами увязался Лешка. Он был младше нас  на год, и мы его не очень принимали. У Лешки было прозвище « мафына». Он очень любил машины. Когда они проезжали по деревне, он прыгал от радости, хлопал в ладоши и кричал.
   – Мафына! Мафына!
   Потом он стал выговаривать слово машина, но прозвище  так и осталось. Кроме нашего пруда был еще один. Но маленьких туда не пускали: там играли большие ребята. Самой интересной была игра в войну: они делились на две группы и целые вечера на льду шли сражения. На тот пруд приходили с рулетками, которые, по особому выгибая, делали из толстых прутьев. На рулетке можно было, разбежавшись, проехать через весь пруд. А когда играли в войну, то ребят с рулетками зачисляли в танкисты. У нас не было рулеток, друзей среди больших мы тоже не имели, и крутились на нашем прудике.
    Однажды  мы затеяли игру: кто больше прокрутится волчком. Заигравшись, мы не заметили, как к нам подошли большие: Колька  Батон и Компот, тоже Колька. Наша дружная  компания им не понравилась.
   – Э, вы что тут делаете? – спросил Батон.
   Мы поначалу не обратили на них внимания. Это их разозлило,  и Компот предложил:
   – Шпана! Кто хочет в войну играть с нами?
 Мы вскочили и закричали:
   – Я! Я! Я!
   – Ты! – сказал Батон Сережке.– Врежь ему! – он указал на меня. – Тогда возьмем.
   Сережка замялся.
   – Рулетку дадим – танкистом будешь.
   – Не хошь – он тебе врежет, – уговаривал Компот.
   Сережка думал недолго: играть на пруду было соблазнительно. И ткнул меня  не больно в подбородок кулаком.
   – Молоток!– похвалил его Компот.
   Я заплакал, но не от боли, а от обиды.
   – А теперь, ты, «Мафына»! – обратился он к Лешке.
    Лешка отвернулся и сжал губы.
   – Врежешь – тоже с нами играть будешь.  А то сам получишь, – угрожали Батон с Компотом.

Маленький Лешка глядел исподлобья и не двигался с места. Ничего не добившись от него, они вынули папиросы и закурили. Похлопав Сережку по плечу, Батон дал ему курнуть и сказал:
   – Пошли. Ты – молоток! А вам – вота! – и показал кукиш. Сережка уходил с ними с победным видом.
    А Лешка, прижав  меня к себе,  сказал:
    – Не плачь! Он попадется нам!
    Домой мы шли вдвоем. Я сказал Лешке, что теперь он будет моим товарищем. Лешка согласился. И мы решили  с Сережкой   больше не водиться.  Еще целую неделю стояла такая погода. Сережку большие прогнали. Он крутился около своего дома, но к нам подходить боялся. Мы не простили его и издалека показывали ему кулаки.
   В середине недели потеплело и даже пошли дожди, а под конец недели снова подморозило. Мы с Лешкой  до этого сидели дома, а тут побежали к нашему пруду.  Лед был уже не такой  гладкий. Лешка хотел прокатиться,  разбежался  и ухнул  в воду  по пояс - лед оказался  совсем тонкий. Пруд был мелкий, я подал Лешке палку и вытащил его на берег. С него текло, сапоги были полны воды. Я схватил Лешку  за руку  и мы побежали. Мы бежали к его дому, хотя рядом находились другие дома, можно было зайти обогреться и обсушиться, но мы как-то не сообразили. Лешка стучал  зубами и все же не плакал. Проводив его до дому, я ушел. На следующий день Лешка гулять не  вышел, не пришел он и через неделю. Напрасно я крутился возле его дома.– Лешка болел.
   Однажды, проснувшись, я увидел, что выпал снег. Я сидел дома, когда пришла мать и сказала горестно:
   – Лешка умер. Завтра пойдем смотреть.
   На белом снегу у крыльца Лешкиного дома лежала куча елового лапника. Я уже знал, зачем стелют эти ветки. Раньше мы, дети, такие дома обходили со страхом. А сейчас я шел смотреть на Лешку. Маленький, покрытый крышкой гробик, лежал на столе. В стеклянное окошечко я увидел моего маленького друга в сером полосатом костюмчике и беленькой рубашке. Лицо у Лешки было чужое. Поглядев на него, я тихонько вышел. В доме все было обрызгано чем-то белым. Еще раньше мать предупредила, что трогать у них ничего нельзя,  у Лешки была какая-то заразная болезнь.
   А на следующий   день Лешку схоронили. Потом были поминки. На поминках было много детей: и больших и маленьких. Были тут и Компот, и Батон. А рядом со мной сидел Сережка. Лешкина мать ходила между столов, вытирала слезы и потчевала:
– Ешьте, ешьте, ребятишки, поминайте мово Лешу.
     Наевшись щей, кашу ели не охотно. А сладкого густого киселя  просили еще. Сережка съел две порции киселя и заглядывал в мою тарелку, ожидая компота. А мой кисель не елся, застревал в горле. И из моих глаз вот-вот  должны были брызнуть слезы. Я хотел, чтобы рядом со мной сидел и ел кисель мой маленький и добрый друг Лешка.
1986г


Рецензии
Трогательно, больно и радостно одновременно. Столько тепла и грусти в Вашем рассказе. А, радостно, что был в жизни, такой преданный, добрый товарищ Лёшка. И оставил в душе, своё присутствие. С уважением,

Галина Фомина   10.09.2020 14:50     Заявить о нарушении
Спасибо.

Алексей Кнутов   10.09.2020 16:38   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.