Круг. Часть - 4

                Часть - IY               
                (откуда оракул черпает пророчества)

               
            Черное небо, усыпанное мерцающими звездами, укутало покатый кратер Везувия. Его верхняя точка была в кругу копий, меж которыми натянут белый холст.  Входа в auguraculum не было. Две полы холста, начало и конец, были пришпилены ивовым прутом сквозь бисер вертикальных отверстий и казалось, что весь круг auguraculum – был цельным, единым.

             В центре круга кресло из виноградной лозы. В нем – авгур. Капюшон его балахона откинут на спину. Тот самый редкий случай, когда рядом никого нет и лицо прятать не надо. Сегодня, в этой ночи, авгуру предстояла встреча с богом. Жрец не знал с кем именно, с Аполлоном или с Дионисом. Они оба имели власть над ним и оба, давали пищу для предсказаний. После встречи ему будет подарено пророческое состояние пифии и придет просветленное созерцание, которого ждет и которым живет жрец оракула. В предвкушении сладостной минуты встречи он вытер пот, выступивший на гладкой коже головы. Авгур был не просто лыс. На его голове и лице не было ни единой волосинки, даже бровей и ресниц. Выбритая голова казалась шаром над бесформенной массой балахона. Внешне, он выглядел спокойным, но, только внешне. Внутри он пылал ожиданием нечастой встречи.

             Тьму ночного неба расчертил метеор, разделив ярким хвостом, черное поле на две неравные части.

            «Шар» проводил взглядом небесное тело и, взяв с колен ивовый прут, провел полосу по глади песка лежавшего у его ног. Чуть в стороне от полосы он нарисовал круг своего auguraculum и, ткнув концом прута в песок он, аккуратным выверенным в круговом движении кисти, сделал в точке той лунку. Теперь он знает, когда и откуда придет бог, но… что за диво?
             Авгур снял колпак со слабо горящей масляной лампы, что стояла рядом с креслом и, посмотрел на прут в свете. Тени – не было, а это значит…

             – Я здесь, жрец!

             Вскочив с кресла, авгур перевернул лампу и она, зашипев в песке, погасла.

             – Дионис!

             Вскрикнул жрец и упал ниц.

             Вынув из пазухи туники гроздь винограда, бог положил ее у вжавшегося в песок шара. Потом он обошел жреца и сел в его кресло.

             Авгур, не шелохнувшись, ждал. Поднимать голову без разрешения бога, он не смел.

             – Под утро, когда сон особо мил и сладок, у одной из богатейших матрон Помпеи будет видение. Своим ночным видением она поделится с мужем. Завтрашним утром в храме Аполлона ты примешь его. Его зовут Лукреций. Скажешь ему, чтобы исполнил то видение. Запомни имя матроны – Валерия! Она, хозяйка самого красивого и дорогого Домуса Помпей –  Меландра. Скажи ему, что картина из сна супруги будет в точности написана молодым художником из Рима. Эта картина, станет славой его Домуса. Найти мастера он сможет утром того же дня, сразу после беседы с тобой. Пусть он идет в таверну у Морских Ворот. Художник светел, длинноволос и на правом предплечье его – клеймо с двумя в круге буквами: Дельта и Сигма.

            Дионис взял брошенный на песок прут, нашел нарисованный круг auguraculum и вписал в него буквы.

           – Порядок символов ты увидишь на песке. И помни, если Лукреций не найдет утром художника, то эти буквы будут гореть на твоем челе – всю оставшуюся жизнь! Это не только моя прихоть, видение сие и желание самого Аполлона! Бойся прогневить его, смертный.

           После последних слов прошло немалое время, за которое не было слышно ни шагов, ни звуков. Жрец тихо поднял голову и осторожно огляделся. Он был один. Горизонт был очерчен предстоящим рассветом. Жрец встал, растер затекшие ноги, поднял гроздь и подошел к креслу. На песке авгур увидел белый ореол. Он заворожено глянул на свечение и узнал круг нарисованного им auguraculum, в центре которого разглядел две четкие буквы…


                ___________________________________________________


           В ту ночь, Валерия не могла уснуть.

           В тяжелом, спертом воздухе знойной безветренной ночи, звенел комар. Она уже два раза пыталась его убить, чувствуя его приближение слухом и нежной кожей, но тот, успевал улететь в глубь комнаты, едва она поднимала руку. Под утро сон сморил ее и она, утонула в сказочном сновидении.
           Ей снилось, будто бы нагая, возлежала на мягком мху. Ее тело в свете Луны, светилось белой кожей. Оно было восхитительным, божественным! Видя себя, она сгорала от гордости за красоту свою и рядом, по тонким ветвям молодой ивы, изумрудным листом вился плющ. Издалека неслась прекраснейшая мелодия, и был виден огонь костра. Но вот, раздался голос мужчины. Он был в беседке ее дома, которая вдруг оказалась рядом с нею. Она почувствовала его и в ней, все задрожало от предстоящей встречи. Вот, на ней прозрачная золотистая ткань, едва скрывавшая ее прекрасное тело. Красавица вошла в беседку и увидела …Бога!

           Это был Он!
 
           Только – Он!

           Она узнала его сразу. Ибо только Он, мог быть так красив и статен. Идеальные линии мужского тела она угадывала по складкам шелка туники. В Его сильных руках – полная виноградная гроздь с ягодой пурпурного цвета. Лучи солнца проникали в каждую из них, и гроздь искрилась, раскидывая вокруг мириады разноцветий искр.

           Он возлежал на усыпанной подушками скамье.

           – Сядь рядом!

           Сказал Бог и показал дланью где.

           Валерия опустилась на мраморную плиту у скамьи. Бог, улыбнувшись, протянул ей гроздь. Валерия, вся трепеща, оторвала от грозди ягоду. Съев ее она почувствовала как в истоме страсти, охватившей сердце, душа ее, отделилась от тела и вознеслась к каменному своду. А после, на верхе выхода из беседки, увидела Себя и Бога.
 
          ...и то, что увидела, застыло в памяти.
__________


Рецензии
Саша, здравствуйте. Перевернута четвертая глава вашего «Круга».
То, как Валерия опускается на мрамор, принимает из рук Бога виноградную ягоду и переживает отделение души от тела, уносясь к каменному своду — это сильнейшая точка экзистенциального перехода. То, что она увидела на выходе из беседки, глядя на себя и Бога со стороны, застывает в памяти навсегда. И застывает именно потому, что здесь ваша героиня переживает чистый сакральный шок и абсолютную диссоциацию: её дух выходит за пределы земного «Я», отключая привычное время. Этот миг слияния с мифом и абсолютом уже не может поблекнуть или стереться, он становится вечной, статичной осью её существа.

Удивительно, как через эти античные декорации — виноградные гроздья, мрамор, объятия божества — вы выводите нас на разговор о самом скрытом внутри нас. Дионисийские мотивы здесь ощущаются не просто исторической деталью, а мощным проявлением человеческого бессознательного. Это момент катарсиса, где истома страсти переходит в священный опыт, а земная женщина соприкасается с вечностью, разделяя себя на земную оболочку и созерцающий дух.

И как же невероятно на этом фоне завязывается интрига с клеймом художника, где соединены буквы Дельта (Δ) и Сигма (Σ). В контексте Вашей истории эти знаки кажутся формулой самого бытия и Творчества. Дельта, как огненный импульс Замысла, соединяется с Сигмой — всевмещающей Суммой, памятью веков. Пока они на клейме мастера — в мире царит хрупкое равновесие.

Но то повисшее в воздухе условие, рок, который вы намечаете — что буквы «перекочуют» к Лукрецию, если он не найдет художника утром, — создает невероятное внутреннее напряжение. Лукреций еще только ищет Мастера во внешнем мире, среди утреннего тумана у Морских Ворот. Он пока не знает, что главная встреча и зов его собственной психики уже случились — через этот самый сакральный сон Валерии, через потребность овеществить увиденное ею чудо, которое только что застыло в её памяти. Вы гениально закладываете эту метафору: предчувствие того, как невоплощенный вовремя Замысел может стать внутренним пожаром для того, кто опоздал. Буквы еще не горят на нем, но уже можно кожей ощутить эту опасность упущенной Вечности.

Именно этот застывший образ — этот снимок вечности — становится скрытым двигателем всего сюжета. Он зависает в воздухе как невидимый ориентир, который Лукрецию еще только предстоит искать в утреннем тумане, пытаясь овеществить чудо через клеймо художника. Вы завершаете главу на пронзительной, звенящей ноте: боги уходят, но оставленный ими след навсегда меняет земную реальность, превращая память человека в священный сосуд.

С уважением, Людмила

Людмила Клямкина   15.11.2026 18:59   •   Заявить о нарушении
Доброго вечера!

Ваша детализация всегда в рисунке лучшем, нежели авторский.

Познакомил вас с действом: откуда оракул черпает пророчества. Не с потолка, как всем казалось, а вот так скромно, в жерле вскоре ожившего вулкана. Планы бога Олимпа начинают работать. Д-ельта и С-игма (Д-иони-С) теперь будут крушить, властвовать и созидать - в обратном порядке. Как, в принципе, это всегда у богов, ничего не имеющих с Богом выше Олимпа. Но шухер, будет большим. :))

Валерию ждут удивительные события!

С уважением,

Саша.

Александр Краснослободский   15.11.2026 22:14   Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.