Крышка погреба так и осталась открытой

Воскресный день. Слышалось чириканье воробьёв, собравшихся вокруг хлебных крошек, брошенных на землю заботливой Ниной Ивановной.  Кошка, лежащая на крылечке барака, жмурилась от ярких лучей солнышка. В песочнице, среди ветвистых акаций, возилась малышня. Чуть дальше, на скамеечке, сидели мальчишки и девчонки семи-восьми лет, ожидая Любочку, убежавшую за Ириной, чтобы позвать поиграть, в любимую игру:«Ножички».
 

Ирина, сидя дома, читала книжку, беззаботно мотая ногой под столом.

– Иришка, подай мне банку с помидорами, – сказала мама, высунувшись из погреба, находившегося прямо перед входной дверью.

Ирина быстренько вскочила и подала матери банку и в этот момент в дверь кто-то постучал.

– Кто там? – спросила она

– Ир, – услышала она голос подруги.

 – Заходи, не упади, погреб открыт.

Любочка перепрыгнула и, оказавшись в комнате, спросила:

– Пойдёшь в ножички играть? Там все уже собрались.

– Нее, не хочу.  Давай здесь поиграем.

– Давай. А куда кидать будем?

– Да в дверь, только я первая, – проговорила Ира, беря острый нож в руки, – ты на стул сядь, а я кину.

Любочка уселась на стул, наблюдая, как подруга целится. 

– Ничего не видно! – прошептала недовольно она, пододвигая стул поближе к Ирине, оказавшись рядом, довольно вздохнула.

 Меж тем Ирина размахнулась, прицелилась.  Бросила.

Нож отскочил от двери и воткнулся Любочке в ногу, чуть ниже колена.  Нога дёрнулась. Нож под тяжестью рукоятки упал.  Кровь, не заставила себя ждать, полилась тоненькой струйкой в сапог.

Любочка взвыла от испуга и боли.  Иринка заголосила, прижав руки к груди.  И в тот же миг из подпола появилась голова Ириной мамы.

– Вы, что тут визжите? – гневно спросила она. И в этот момент увидела Любочкину ногу, рядом лежавший испачканный в крови нож.  – Ах, бестии, сколько раз я вам говорила:– не играть в "Ножички"!

Она вылезла из погреба и побежала за Любочкиной мамой, забыв прикрыть крышку.

Через минуту дверь распахнулась, на пороге появилась Любочкина мама.  Не глядя под ноги, кинулась к дочери, и в тот же момент, скрылась в погребе. Следом за ней влетела Иркина мама и последовала туда же. В тот же миг из подпола раздались стоны и крики женщин.

Девочки уже не плакали, прислушивались к крикам своих матерей, доносившихся из погреба.

–  Ох-х-х…  Ты что одурела, Галка?  Ослепла что ли?…  Погреб не закрыла, ещё и на меня села…  мать твою…

– Ой, про погреб совсем забыла, – оправдывалась Галина.

 Из подполья появилась её голова. – Ох-х-х, – стонала она, вылезая на поверхность. - Валь, тебе помочь?

– Как поможешь-то?  Если, задницу уберёшь - сама выползу.  Уйди, наконец.  Дай-ка вылезти. Ах, ой… вот угораздило.

Глянув на дочь, кряхтя, держась за спину, направилась к ней.

 – Ты, что тут учудила? Слёзы льёшь, – проговорила она, наклоняясь над ногой Любочки. – Ничего страшного, сейчас помоем и замотаем бинтиком.  Галь, дай воды.  Ну, вы и негодницы, сколько можно говорить: нож в руки брать нельзя!

Через несколько минут Любочка сидела с перебинтованной ногой, от слёз не осталось и следа.  Девочки притихли, они понимали, что сегодня на улицу не пойдут.

Женщины сидели за столом, пили чай, молча, искоса сверля недовольными взглядами, своих провинившихся дочерей.  И вдруг расхохотались.

– Ну, ты даёшь, Галка, мало того, что подпол не закрыла, так ещё и на меня приземлилась… - наклонилась к подруге Валентина и серьёзно, сдерживая смех, проговорила: - Я так испугалась, когда упала…, а тут ещё ты меня прихлопнула…  У меня аж, искры из глаз посыпались.

– А я думала, что это так светло в подполе стало? – хихикала Галина. – Валь, а как я-то испугалась…, ха-ха…, но мне повезло – на мягкое приземлилась.

Соседи, слыша хохот женщин, удивлялись:«Что могло так развеселить Галину и Валентину?»

Вдруг дверь открылась и на пороге появилась соседка тётя Маша, и уже была готова войти, но женщины увидев её, истошно закричали:
– Стой!....
Но было поздно…
Крышка погреба так и осталась открытой...