Глава 43 Книга 2 Мейлах в октябре

          ГОСТЕЙ,  ДЕРЕВНЯ УВАЖАЕТ…


                Мозолистые руки не соврут –
                Деревня, это – непрерывный труд.

Ранним утром выпорхнувшая из дома Рахиль Менделевна рассчитывала на то, что успеет сбегать к Люперсольской и вернуться домой до того времени, как Мейлах проснётся и попытается совершить новый побег от неё. Но она ошиблась.

Не согласный далее терпеть навязчивое внимание Рахили Менделевны с непрерывными упрёками и обвинениями по любому поводу, как это умеют делать ревнивые, склочные женщины, Мейлах вынашивал мысли о немедленном побеге. Вот он, подвернувшийся случай, но только куда бежать?

 Перебрав все варианты, он решил, не нарушая  подписки, податься в деревню к племяннику Вове. Деревня всех принимает, лишь бы человек был хорошим и не боялся работы с запахом. Мейлах ничего уже не боялся. Он знал: то, что в сарае воняет, на столе – приятно пахнет.

Вова в это время был на ферме - выяснял свои отношения с ветеринарным врачом.
С некоторых пор у него появились проблемы в общении с женским полом. Не клеилось с женой…  Контрольная проверка с соседкой – тоже не принесла успехов.

 Как то однажды он с интересом поглядывал на огромного быка с кольцом в носу, которого пустили в изгородь к молоденькой корове. Бык без лишних разговоров на своём языке сказал: - «Мууууу!», осчастливил корову своим энергичным вниманием и пошёл к поилке замочить это дело водой.

Он долго пил, прерывал питьё и,  отдышавшись, снова надолго прикладывался к поилке, а потом,  поглядев на спокойно стоящую подругу первой коровы – добавил ей  внимания, но перестарался. Она упала на передние ноги, наверно умаляя его больше не приставать.

 Бык обиделся. Он вразвалочку, мыча и пуская слюни, пошёл к кормушке с сеном и больше на коров не глянул. Присутствующий при этом ветврач, глядя на быка, сказал:
- Новый препарат – стимулятор ему давали. Эффект хороший.

Вова не стал долго раздумывать и спросил:
- А на человека он тоже будет стараться, этот стимулятор?
 – Конечно, будет, только доза должна быть поменьше – сказал ветврач и добавил:
- А, что, может, хочешь подрегулировать свои возможности? Так это запросто! Беги за бутылкой, и все твои проблемы решим в два счёта. Счёт пошёл!

Вова побежал за требуемым, а ветврач, в это время, завернув в конвертик несколько таблеток от кашля подготовил их к Вовиному прибытию. Довольный Вова прибежал быстро. Получив от «доктора» таблетки он размерил бутылку вина на двоих…

 По дороге домой он принял все таблетки и стал ждать их действия. Вечером,  уверенный в себе, приступил к эксперименту с женой, но его ждало разочарование…   Он пришёл к ветврачу с претензией, но тот спокойно спросил:

- Спиртное пил? Пил! Это лекарство на пьяных не действует. Быки не пьют, поэтому у них проблем не наблюдается. Так, что сам виноват – пить не нужно! Больше таблеток я тебе не дам!

В расстроенных чувствах Вова возвратился домой, не ожидая увидеть гостика.
Встреча  Вовы и его жены с Мейлахом началась с выяснения:
 –  «Як ты, Мейлах, прыцягнууся (припёрся) з таго свету, ци цябе нехта дапомог?  (или тебе кто-то помог?».  Мейлах молчал.

Поскольку гостя нужно было покормить, никто не стал от него требовать объяснений, и встреча продвинулась к тому, что «на столе пахнет». Застолье было хлебосольным.

Деревенские жители, обо всём спрашивают, внимательно слушают и, ничему не веря, про себя думают:
– Рассказывай, рассказывай городской «манюка (обманщик), знаем мы всех вас, как облупленных!

Чтобы деревенский поверил рассказу, нужно сплести какую-нибудь невероятную чушь про своего сельчанина, председателя, беззащитную молодую вдову или соседа… Такая уж здесь сложившаяся веками информационная среда.

Вова, любил послушать разговоры свежего человека, но с доброй руки своей жёнушки, расщедрившейся по случаю гостя на самодельный «першак», всё время отвлекался,  на его потребление.

 Он наливал себе неумеренно много и слабовато закусывал, ссылаясь на больные зубы. Жена, по доброте своей, когда он жаловался на зубы, советовала:
– Иди к дохтуру, ён  палечыць!

Вова к доктору обращаться боялся, но жене поплакаться любил. Она, без особых сочувствий, не церемонясь, доставала изо рта, свои протезы и протягивая их Вове, говорила:
– На, мае зубы, як палохаешся исци к дохтуру!

Вова, брезгливый от природы тут же закрывал рукою рот и бежал на улицу, еле успевая вывернуть содержимое желудка за пределами жилища.

Куры, чувствовали предполагаемое поведение хозяина, всегда терпеливо дожидались угощения с «барского» стола и постоянно дежурили у крыльца, на всякий случай.

 Когда случай наступал, они с шумом налетали на «деликатесное» для них угощение, пропитанное алкоголем и, сбившись в кучу, быстро убирали всё, что им перепадало от Вовы. Так повторялось несколько раз за время застолья.

 Жена специально очищала,  таким образом, желудок мужа, чтобы он не сильно упивался. В этот раз, она потеряла бдительность и Вова перебрал.

 Мейлах спиртным не увлёкся и, хорошо покушав, пошёл колоть дрова, а хозяин, свалился и, упираясь в угол печки головой, барахтался на полу, пытаясь подняться.

После безуспешных попыток ему не удалось подняться, но удалось забодать печку, после чего на лбу Вовы вскочила фиолетовая шишка, а по щеке поползла кровяная полоска, подчёркивая, что человек дошёл до кровавой кондиции.

– Жёнка! Иди дапамажи мне устаць! Сиплым, немощным голосом невнятно требовал Вова –  Памру, як не падымешь!

– Чёрт цябе ни возьме! Як пить, дык ня супыниць, а потым памираешь! Дажа и не дакранусь! Што, я ня ведаю, як милиция робиць?  Схаплю цябе, дапамагчы, ты потым ад гарэлки здохнеш, а яны возьмуць одбитки пальцау, ды напишуць у пратаколе, што жонка забила! Знайшоу дурницу! – спокойно рисовала пьяному Вовина супруга возможную перспективную криминальную ситуацию.

 Вова мычал в знак протеста, плакал, матерился, но ничего не смог поделать с умной, рассудительной и осторожной женой. Побарахтавшись, некоторое время у печки, он подгрёб под щеку половик с веником и уснул.

На его спине, почуяв тёплое место, уселся кот, затем, посмотрев по сторонам,  аппетитно зевнул и, свернувшись калачиком, улёгся на пояснице Вовы  доброжелательно мурлыкая.

Мейлах ничего этого не видел. Он вышел во двор и  с усердием дурака расшибающего себе лоб во время молитвы – рубил дрова до тех пор, пока топорище не переломилось надвое.

Вынужденную трудовую паузу он решил использовать для отдыха и сидя на чурбане, поглядывал вокруг, любуясь деревенскими красотами. День был солнечный. Завершалось бабье лето. Падали листья, в высоте грациозно размахивая крыльями, плыли в южные страны журавли.

В Мейлахе, на время задремал дровосек и проснулся поэт, ощутивший всю красоту осенней поры. Вытащив из кармана карандаш, он на клочке отслоившейся бересты стал не спеша выводить строчки стихов, забыв всё на свете:

Осень зажигает цветом листья,
Пусть немного грустно в этот час.
Под густым туманом утро мглиться,
 Всё же завораживая нас.

Тополя, берёзы,  с ними ивы
Изменяют цвет свой день за днём.
С них слетают листья торопливо –
 Сказкою, туманом и дождём.

Это явь, иль это только снится -
 Чудо в острие седых вершин?
В высоте, где облако клубится,
Вдруг, снежинкой в небе тает клин.

Осень у порога задержите,
 Дождиком промытую с небес.
Осторожно! Листья не топчите,
 Чтобы не угас осенний лес.

Вот кленовый лист особо весел,
 Принесу его домой чуть свет,
Как свечу над столиком подвешу,
 Что б зимой сиял осенний цвет.

Пусть земля играет разноцветом,
Хорошо от жёлтой тишины…
Всё это созрело долгим летом
 И в душе хранится до весны!

Мейлах прочёл несколько раз написанное, пытаясь угадать, где ещё нужно проставить знаки препинания и обратил внимание, что его окружила целая ватага пьяных кур во главе с таким же пьяным, красивым разноцветным петухом.

Петух, как всегда хорохорился, но куры его команды не выполняли. Они угрюмо ходили по навозной куче и лениво, спотыкаясь и падая, разгребали лапами навоз.

Одна из куриц, обнаружив червяка, удивлённо смотрела на него и не могла определить, что это за чудовище и, что с ним делать? Тут же, пошатываясь, подошла её подруга и, тоже не узнала червяка…

 Петух, вспомнив об основной своей работе, кинулся в погоню за самой красивой курочкой. Она даже не подумала убегать, а петух, с разбегу попытавшись вскочить на неё, поскользнулся на навозе и по инерции подъехал под курочку, как принято в футболе – сделал подкат.

 Пытаясь завершить задуманное, петух, не отряхивая своего роскошного оперения,  повторил маневр, но на этот раз он вообще промахнулся. Вместо посадочного скачка на курицу кавалер пролетел мимо и, стукнувшись о сучкастый чурбан, упал, перевернувшись на спину, немного подрыгав лапами, постепенно успокоился и уснул.

Подошла Вовина жена, посмотрев, на творившееся безобразие в курином стаде, изрекла:
– Вось гэтак кожны раз и сам набярэцца и куры ад яго надзяубаюцца да пьяна, а мне глядзи на жалких алконавтов!

С этими словами,  она плюнула, в сторону кур. Затем, добавила несколько «милых» слов из деревенской  лексики по поводу пьянства, в адрес мужа и, покачивая бёдрами, как мощный баркас бортами,  скрылась за дворовыми постройками…