Примета 10

10.

Пока они перегоняли высокие материи из пустого в порожнее, Джейк успел влезть в анабиозную камеру и улечься там.

- Мальчишки есть мальчишки, - снисходительно пожал плечами на это Рэли. – По себе знаю. Сам таким был, пока Миры хорошо не узнал. Что, Джейк, осталось закрыть крышку, нажать пару кнопок – и ты сможешь проверить, есть ли жизнь после, как ты назвал, сна смерти. Некоторые так и не проснулись, имей в виду. Так проверишь?

- Нет, как-то не хочется. Не сейчас.

- Как знаешь. Тогда выбирайся отсюда, пока оно всё само по себе не закрылось. Уж тогда мы с Ромом будем бессильны тебя оттуда извлечь. Если автоматика взбесится – всё, концы в воду. Вот меня, например, один раз так и не спасли. Так я и загнулся. Неприятная смерть, что и говорить.

- Брызги, - сказал вдруг Джейк.

- Какие? – спросил Ромес. – Где?

- Красные брызги на потолке.

Ромес и Рэли подняли головы и действительно увидели, что потолок забрызган чем-то красным.

- Это не кровь, - определил Ромес. – Иначе она при высыхании поменяла бы цвет. А эти капли уже высохли.

Джейк выбрался из «саркофага» - анабиозной камеры – и встал рядом с Рэли.

- Надо посмотреть поближе, что это такое, - сделал вывод он. – В норме, мне кажется, этого тут не должно быть.

- Ты прав. Только каким образом ты собираешься воспарить к потолку? – невинно осведомился Ромес.

- Может, ты этим займёшься? – недружелюбно предложил Джейк.

- Пожалуй, - Ромес развернул крылья. Взлетать тут оказалось чрезвычайно трудно, но пришлось постараться. Ромес легко поддел одно пятнышко ногтем, и оно, целиком отделившись от гладкого покрытия потолка, легло ему в ладонь. Он спустился на пол и передал добычу Джейку. Джейк облизал палец и потёр им красную чешуйку.

- Похоже на краску… - Не успел он договорить, как пятнышко громко хлопнуло, стремительно вырастая в трубку, похожую на помесь зонта с морским ежом, и выпустило вверх, прямо в лицо Джейку сильную красную струю, несколько капель которой достали аж до потолка, где и остались, удивительно напоминая обнаруженные ранее. Затем создание на руке Джейка потемнело, сморщилось и очень быстро осыпалось мельчайшим чёрным прахом.

- Ну и что это было? – спросил Джейк, вытирая пальцы о штаны. – Здесь такое не водится.

- Скорей всего, нечто сродни грибам, - определил Рэли. – Живёт мгновение, но успевает выпустить жидкость со спорами. Так продолжается его род.

- Но зачем жить вообще, если жизнь – миг? – пожал плечами Джейк.

- Как знать. Для тебя – миг, а для него… Ведь и для нас время – понятие весьма относительное.

- Это как?

- В детстве нам дни казались бесконечными, а сейчас мы не успеваем считать года. А дни и вообще летят так, что мы их не замечаем.

- Ой, правда-правда, - вздохнул Ромес. – В детстве, по крайней мере, мы каждую минуту узнавали что-то новое для себя, а сейчас…

- По-твоему, мы сегодня мало увидели?

- Нет. Рэли, дай, пожалуйста, платок. Я свой где-то потерял.

- А он у тебя когда-то был? Ладно, бери.

Ромес взял платок и вытер Джейку лицо, что тому явно не понравилось. А на месте, куда попала красная жидкость, остались ярко-алые пламенеющие следы в форме многолучевой звезды. Рэли нахмурился.

Они выбрались наружу, и Ромес случайно захлопнул люк, который мгновенно намертво заклинило. Джейк сел на ствол поваленного дерева и вяло опустил голову, заметно побледнев.

- Тебе плохо? – встревоженно спросил Рэли.

- Неважно себя чувствую.

Ромесу тоже это очень не понравилось, и он присел рядом с Джейком.

- У тебя что-то болит? – спросил он.

- Нет, - мотнул головой Джейк.

И вдруг он упал на землю, широко открыв глаза и крича так, что у Ромеса и у Рэли волосы на голове зашевелились.

- Джейк, Джейк, что с тобой?! – воскликнул Ромес.

А Джейк кричал, невидящими расширенными зрачками глядя прямо на солнце, оскалив зубы, и крик его был похож на вой и на рычание одновременно. Его тело сотрясали судороги.

- Рэли, что с ним? – испуганно-умоляюще Ромес оглянулся на друга, пытаясь придержать Джейку голову, чтобы тот не ударился.

- Похоже, парень попался миру на удочку, - мрачно ответствовал Рэли. – Как Синерок, только намного хуже. Синерок был случайной добычей. И мы тут бессильны.

- Он умрёт?

- Да. Но перед этим ему ещё долго предстоит мучиться. Он жил здесь и понравился миру. Но появились мы и создали угрозу пребыванию Джейка в гостях у мира. И мир решил оставить его себе навсегда, предварительно хорошенько наказав его. Мир придумал весь этот маскарад с пропавшими кораблями. Настолько реально, что даже я поверил. Военный координатор, «вертолёт», секция корабля – иллюзия, театральное представление для того, чтоб заманить Джейка в ловушку. А миру всё равно, живой Джейк или нет. Главное – чтоб Джейк остался с ним. И он останется.

- Всё равно, живой или нет? Джошуа мыслил так же, как мир-ловушка… Мир-охотник… Неужели мы не сможем протащить Джейка в другие миры?

- Нет.

- И что мы будем делать?

- Просто стоять и смотреть, как мир перед смертью наказывает его. Он сейчас не чувствует ничего, кроме всепоглощающей ужасной боли.

- И мы ничем не можем облегчить его страдания?.. Да, я чувствую, что он умрёт… Это однозначно. Но когда он умрёт, разве не сможем мы взять его куда-нибудь и оживить?

- Не думаю, что из этой затеи что-нибудь получится, - печально ответил Рэли. – Но попытаемся. Тем более – он родился не здесь. Есть все шансы на успех оживления. Но вряд ли мир допустит это.

- Попробуем – не всё ещё потеряно. Как думаешь, долго нам ждать конца? Долго он будет мучиться?

- Долго. Пока миру не надоест это удовольствие. А мир попался терпеливый, на редкость терпеливый.

А Джейк уже до крови искусал губы; его тело корчилось, из глаз текли слёзы, его стоны сливались с рыданиями. Ромес физически чувствовал чёрные волны страдания, исходящие от распростёртого на земле тела.

- Рэли, неужели мы всё-таки совсем ничего не можем сделать для того, чтобы хоть как-то уменьшить эту боль?..

- Ничего… Есть, правда, одно верное средство. Но я применить его не могу.

- Что же это за средство?

- Самое простое и самое сложное – смерть.

- Смерть? Ты имеешь в виду – убить его?

- Именно это. Сделай это для него, если… Ах, впрочем, неважно.

- А ты?

- Могу ли я поднять руку на родственника, к которому не испытываю ничего, кроме любви? Тут я бессилен и беспомощен, увы. Ты сам сможешь?

- Я?.. Но…

- Попробуй. Тебе это умение ещё пригодится в жизни. Это нетрудно.

- Нетрудно?! Смотреть в глаза тому, кого убиваешь? Ты же не смог!

 – Это уже не человек. Это уже никто и ничто. Это безумное существо, спятившее от боли. Умом-то я это понимаю! Но для меня этот комок страдания – родная кровь! Вопросы крови во все времена были самыми трудными!

- Я бы мог убить врага, задушить его голыми руками… Но так…

Джейк запрокинул голову, и из горал его вырвался такой стон, что у Ромеса мурашки побежали по спине. На миг сознание Джейка прояснилось, и он, рыдая, прохрипел:

- Больно… Убей меня…

Это оказались последние слова, которые ещё можно было разобрать в его воплях и стенаниях.

- Он тебя благословил, - бесцветным, почти равнодушным голосом сказал Рэли, отвернувшись и глядя куда-то вдаль.

Ромес смотрел в глаза Джейку и не видел в них ничего, кроме сплошной боли-ночи, поглотившей все земли и воцарившейся навсегда. И он решился.

- Чем? – спросил глухо.

Рэли вздрогнул и медленно повернулся. Чёрный Рыцарь, звёздный скиталец, сейчас он плакал над парнем, которого, по сути, совсем не знал, но который был ему дороже всех сокровищ на свете. Он плакал, но глаза его были сухими, а лицо – почти спокойным. Он опустился на колени возле Джейка, взял его руки в свои, прижал к губам и отпустил. Долгим, внимательным взглядом посмотрел в лицо, поднялся на ноги и отошёл.

Нож потеряли. Оружие Джейка осталось в секции корабля наглухо замурованным. Ромес посмотрел на солнце, перевёл взгляд на свои руки. Пальцы не дрожат. В этом ведь нет ничего страшного, не так ли? Это даже хорошо – принести страдающему облегчение. Иного выхода нет. Это ведь совсем просто. Следует только забыть, что это – живое существо, человек. Это просто сломавшийся автомат, который по недосмотру продолжает работать. Бедный автомат, который следует пожалеть и выключить. Он же не виноват в том, что его сломали жестокие хозяева. Жестокий мир.

Ромес сел возле Джейка и осторожно сжал пальцами его горло, со спокойным интересом глядя на парня, чтобы не упустить ничего, чтобы всё запомнить и не волноваться в следующий раз, ибо смерть идёт за каждой жизнью, а жизней вокруг столько, сколько живых существ, и у каждого создания рано или поздно будет своя собственная, единственная и неповторимая смерть, возможно, похожая на чью-то ещё, но которой больше никто и никогда умереть не может.

Джейк совершенно не сопротивлялся. Он лишь судорожно пытался вздохнуть. В открытых глазах отражалось солнце.

Сломанный автомат и умирал по-сломанному. Ромес видел, как наливается синевой дрожащий меж сухо блестящих зубов язык, как зрачки, сузившись до точки, расширяются во всю радужку, как напрягается под пальцами гортань и как пытается подняться грудная клетка… Стон боли перерос в едва слышимый хрип, но и он постепенно затих. Потом, через целую вечность, конечности Джейка напряжённо вытянулись, под кожей на щеках рельефно вздулись мышцы, и вот уже всё обмякло, расслабилось, и тело Джейка, борющееся с вечным мраком и холодом, успокоилось. А Ромес ещё целую минуту сидел, склонившись над Джейком, и только потом убрал руки с шеи Джейка, удивившись тому, как он устал за это время. Осторожно пальцем надавил в угол глаза Джейка. Никакой реакции.

- Уже всё? – шёпотом спросил Рэли, стоящий в стороне.

- Да, - так же тихо ответил Ромес.

Рэли медленно подошёл к телу Джейка, нагнулся, поцеловал в лоб и закрыл ему глаза.

- Хоть тут этот сильный хищный мир проиграл, - почти с язвительной насмешкой бросил он. – Смерть наступила значительно раньше, чем ему хотелось бы. Идём, Ромес, сделаем носилки и заберём Джейка с собой. Попробуем вернуть его к нам.

Они нашли две длинные прямые палки под деревьями и направились к Джейку, чтобы взять его куртку для носилок. Но метрах в пяти от него они наткнулись на невидимую, совершенно непроницаемую стену.

- О нет, только не это! – застонал Рэли. – Опять! Опять нам не пробиться к тому, кто нам нужен! Миры надёжно прячут свою добычу в прочных коконах. Сначала Новер, потом Лайт, а теперь ещё и Джейк! Спасибо, хоть миры будут хранить их вечно, и для них не пройдёт и секунды времени. Прощай, Джейк. Мы ещё вернёмся к тебе, и тогда все наши друзья будут живы, и всё у нас будет хорошо. Идём, Ромес, нам пора возвращаться, потому что в этих мирах мы пока больше никому не нужны. Но зато нас ждут дома. Идём, и не оглядывайся.

Они вышли в Междумирья, минуя проходные миры.

- Вот верная примета, - хмуро пробормотал Ромес. – Если день начинается с похорон, он ими и закончится.