Обитатели мира

ОБИТАТЕЛИ МИРА
Длинная улица с бесконечной чередой магазинов. Яркое летнее солнце печет голову, на встречу быстро идут люди в поисках бесполезных вещей. Суета, стук женских каблуков, слияние разнообразных имен в один невнятный звук – вокруг множество голосов, атакующих со всех сторон.  Странно, но все это иногда приносит успокоение.
Вот тяжелые стеклянные двери, за ними расположилась кофейня, внутри сумрачно и хочется говорить шепотом, даже музыка и та играет очень тихо. За одним из столиков, в углу сидит  молодой человек, волосы темные, коротко остриженные, но видно, что не его привычная длина, но  ему идет. Одет он был не по погоде – в белой рубашке, такой, какие носят на важные совещания, сверху легкий жилет на пуговицах, более небрежный, чем рубашка. На его столе лежит открытая книга, рядом чашка кофе, но его не интересует ни один из объектов на этом столе. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Казалось, будто он погрузился в свои мысли так глубоко, что не замечает происходящего вокруг, но он, вопреки своему виду погруженного в себя человека, реагировал на каждый стук каблуков, движущихся мимо его столика. Кофейня, в которой он сидел, представляла собой двухэтажное здание, стены были деревянные, темные, цвета горького шоколада. На них висели  различные рисунки детей и взрослых, знаменитостей обедающих тут. Потолок был зеленый, будто крона дерева, с тщательно нарисованными листками. Название кофейни никак не было связано с неясным дизайном помещения.
Внезапно он открыл глаза. Перед ним на стуле, из такого же темного дерева, как и стены, сидела девушка и улыбалась. У нее были натуральные светлые волосы, темные очки в роговой оправе, передние пряди волос были убраны заколкой назад, бледно розовая помада на губах делала  ее образ ещё более воздушным. На ней был летний ситцевый сарафан с крупными красными цветами. Он просиял, улыбка появилась на его лице и не сходила с него. К ним подошел официант со скучающим лицом: «Меню для дамы». – Сказал он, подавая книжку меню и удалился.  Теперь улыбалась и девушка. Так, в застывшей, но живой улыбке они смотрели друг на друга, так долго, что должно было вызвать внутреннее напряжение у тех, кто за ними наблюдает или мышечный спазм у них самих. Наконец улыбка сошла с ее лица, она молча раскрыла свою сумочку-клатч, спешно и, оглядываясь, достала сигареты, затянулась, медленно выдохнула дым и наконец-то спросила:
-Ну? Так зачем в такую рань ты меня вытащил? – для правдоподобности своего недовольства она бегло бросила взгляд на браслет массивных часов на ее тоненькой ручке. Голос ее был ниже, чем можно было ожидать. Он по-прежнему ей молча улыбался, будто хотел вывести ее из равновесия. Судя по выражению лица собеседницы ему это удавалось успешно. На ее милом лице появились строгие морщинки, она начала хмуриться и сердиться, нижняя челюсть напряглась, глаза сузились, маленькие кулачки сжимались.

***
-Знаешь, сегодня меня окружают странные и удивительные люди, они любят, любимы, они счастливы, их разрывает на части от несчастья, их через край много для меня, не хватает, как воздуха после удара, они всюду и их нет нигде. Чудесные, удивительные, потрясающие люди!
-И что же?.. это плохо? Ну, это здорово..
-Это..это не хорошо и не плохо, оно разрывает на части и склеивает одновременно, с завидным постоянством..столько нежности я вложила в эти слова..чувствуешь? – Он молча посмотрел на нее, он не знал, что нужно ответить, что было бы уместным сейчас. Отвернулся и смотрел на дерево, растущее рядом. Когда он повернулся к ней снова – она по-прежнему пристально пронзала его взглядом, таким сильным и смелым, который встречается только у совершенно отчаявшихся людей. Взгляд этот будто  говорит – можете раздеть меня догола и выставить перед толпой, но и это не сможет меня унизить. Он кивнул, и она улыбнулась в ответ и отвлеклась на лежащий рядом телефон. После этого в их беседе наступила тишина. Она, закрыв глаза, слушала ветер и птиц. Он сидел, не зная, что нужно делать, о чем думать в такой момент и вспоминал какие-то события, которые были не связанные с ее и его состоянием.. постепенно мысли уходили из головы, становилось темно и тепло. Последнее, что он почувствовал это прикосновение ее губ на лбу, щеке и будто знал  - сейчас она улыбается, стало  темно и тихо. В этой полной темноте и поглощающей тишине прозвенел будильник. Резко, звонко и больно ударил он по голове. Это был сон.

***

Строгость с ее лица медленно начала пропадать, он внимательно всматривался, как разглаживаются складочки  на лбу и у глаз, лицо стало более округлым, злость сменилась страхом.
-Что-то случилось, да? Пожалуйста, скажи сразу – ненавижу твою театральность! Что за детский сад? Что произошло? – смех в его глазах пропал и он опустил взгляд. Вспомнилось то, ради чего он вытащил ее в это место, набитое людьми. Ему вдруг стало  будто больно, он схватился за голову, сдавил виски с обеих сторон.
Она вцепилась в его запястье своей маленькой ручкой, будто бы хотела переломить его, от боли он вернулся мыслями в реальность и глубоко вздохнул, взял ее пачку сигарет со стола, руки мелко тряслись и не слушались, когда он одолел зажигалку и вдохнул дым, и стал несколько спокойнее внешне. Она все это время молчала, не смотря на тепло в зале, ее плечи быстро и мелко двигались – ее трясло так, как трясет после холодного дождя на ветру в совершенно промокшей одежде, так, как когда человек привыкает сдерживать себя, но всё его напряжение выдает трясущееся тело.
Наконец собеседница не выдержала и спросила – мама болеет?! Скажи, дома все хорошо? Только не ври мне! – голос сорвался от отчаянья, она откашлялась. Он засмеялся и все напряжение с него спало – расслабься, я просто репетирую, новая роль, понимаешь – произнес от как можно старательное, будто разъяснял маленькому ребенку, что в кино умирают не по настоящему. Она положила подбородок на подставленную ладонь, пальцами другой руки перебирала по столу мотив, играющий в кофейне.

***
12 июня этого года.
Сегодня я проснулся раньше обычного, наверное, это из-за волнения от предстоящей поездки. На соседней кровати спит мой младший братик, он остается дома с родителями.  Моя первая самостоятельная поездка, на улице уже светит солнце, мне радостно от того, что я увижу. Я обещал привезти моим друзьям подарки, которые найду там, в лесу. Хотя, если честно, я бы хотел там затеряться и умереть. Никому про это рассказать не могу, потому что прошлый раз, когда я сказал слово смерть, мама меня ругала. Но мне кажется в этом ничего плохого нет. Я читал в какой-то книжке, которую нашел у своего папы, что люди по-настоящему не умирают, а лишь превращаются в других людей. Кажется, это называется колесо санары. Поэтому я не понимаю, почему мне нельзя хотеть умереть в лесу. Я могу потом стать другим сыном для папы и мамы. Только не знаю, как это работает, вдруг я превращусь в глупую девчонку, а этого не хочется, потому что тогда придется носить ужасные платья, как у Софии, в таком платье она  даже не может залезть на дерево. Она конечно, умнее других глупых девчонок, но все-таки до мальчиков ей далеко. Но я ее все равно люблю, хоть она и девчонка и платье у нее слишком пышное и мешает играть.

18 июня этого года.
Я думал, что потерял свой дневник и ужасно расстроился, потому что было много интересного. Марат – это имя нашего провожающего показывал нам много интересных мест, мы залезли на большую гору и смотрели вниз, но близко подходить было нельзя, поэтому я много не увидел, но сердце забилось быстрее, будто я увидел Софию. Ещё я расстроился из-за дневника, потому что думал, что потерял его, пока мы собирали наши палатки, вдруг кто-то его увидел и узнал все  мои секреты, боюсь, что мама с папой узнают.  Но я нашел его, когда мы пришли на новое место. Нас здесь немного, мы залазим на горы и в лес, живем в палатках, а потом идем смотреть другое место. Но мы не просто отдыхаем. Мы работаем! Не думаю, что взрослые так работают как мы.  Мы находим разные камни, чтобы в школе можно было их посмотреть под микроскопом, и увидеть то, что не видно своими глазами.

19 июня этого года.
 Сегодня я проснулся очень рано и рассказал Марату про смерть. Оказывается он знал, что люди не умирают по настоящему, сказал, что можно для этого и подольше пожить. Он рассказал, что рождаться много много раз – это не очень хорошо. Не понимаю почему. Сегодня я собрал 10 камней, 6 их них оказались хорошие. Если я рожусь ещё раз – смогу собрать ещё больше камней, я уже буду знать, какие  камни нужны. Ещё нам сказали, что скоро к нам придут девочки, и  мы вместе пойдем искать другие минералы – это камни и не камни тоже, но красивые.  Смогу показать Софии свои камни, надеюсь, у нее тоже хорошие есть.

29 июня этого года.
Сегодня мы вернулись домой и я очень счастливый, оказывается, София меня тоже любит, она подарила мне СВОЙ САМЫЙ КРАСИВЫЙ КАМЕНЬ, она не отдала его их воспитателю, спрятала и отдала мне. Я счастлив, умирать пока не хочу, вдруг она меня разлюбит. Завтра уже пойду играть как  и другие мальчики-дети, расскажу как быть взрослым. А сегодня я счастлив как ребенок.
***
Сегодня весь день, и сейчас - очень тепло. Я ощущаю приятное сдавливание, будто нечто обволакивает меня и притягивает, я будто спутник планеты, такой цельной, живой, вздымающейся. Иногда по мне будто теплый ветерок пробегает. Совсем хочется утонуть в этом прекрасном, мягком, теплом. Но я сопротивляюсь, каждый раз, когда я поддаюсь этому – после пробуждения, оживления я забываю все больше и больше понимания мира. Сегодня мне намного сложнее определить, что вокруг меня происходит, обозначить это словами. Раньше было легко, я помнила все-все-все, но теперь все меньше. Боюсь, однажды я проснусь, и мне придется учиться всему заново и тогда я плачу, я кричу, мне больно думать об этом, меня с большей силой обволакивает тепло, и я с большей податливостью отдаюсь ему, и все больше пропадает понимание мира. Мне страшно, хоть мне тепло, уютно как сегодня, но мне страшно. Что будет, если я забуду ВСЕ. И будет нечто с чистого листа, Я не знаю, почему это происходит так, но чувствую, что не в силах преодолеть это, я должна это принять, во всяком случае может не так уж плохо.. может меня уже не будет.


P.S. Выбери свое место сам.
На улице светит прекрасное, теплое, летнее Солнце. Из ближайших дворов слышны смех, крики детей, доносится скрип качелей. Возле одной такой качели удивительно мало людей для такого дня, на нее с осторожностью  и агрессией материнского инстинкта смотрят матери играющих детей. Дети, чувствуя материнскую тревогу и ловя беспокойный взгляд  этой беспрекословной власти, опасаются играть вблизи безобидной качели. На ней сидит старик и слегка качается, отталкиваясь своей палкой от земли. Он качается и смотрит вокруг – ему радостно наблюдать как играют дети, как они копошатся в песке. Ему так же мило наблюдать как болтают их мамы: кто-то оглядывается на свое ненаглядное чадо, будто боится пропустить значимое движение, действие. Другие матери, «мамаши», как называл их про себя этот старик, приходили на площадку для общения с такими же мамашами, совершенно не обращая внимания на своего ребенка, который мог съесть хоть горсть песка. Старик нахмурился, вздохнул и остановился. Затем он увидел среди всех играющих семью, где взрослые и дети играли вместе. Он вспомнил, как старший брат брал его с собой играть и он с такой радостью бежал к любимому отцу. Родной отец погиб, когда он был совсем маленький и брат, старший его на 15 лет занимался им. Он почувствовал прилив нежности к своему брату. По его щеке медленно проползла слеза, он сразу вспомнил своих сестер и мать.
Очнувшись от воспоминаний, старик вытер слезы и снова начал своей палкой-опорой отталкиваться от песка под ногами. Он очередной раз заметил, как быстро меняется его настроение и огорчился этому – старый совсем – подумал он. Пока он находился в своих мыслях, о его ногу стукнулся резиновый мяч, он был яркий, красивый, совсем новый. К нему за мячом подбежал малыш, совсем его не боясь подошел к старику и взял с земли мяч. Только сейчас ребенок заметил, что «объект», рядом с его мячом - живое существо и человек. Старик наклонился к малышу и улыбнулся, на его лице будто из ниоткуда появились множество новых морщин, которых не было видно до этого, будто улыбка состарила его, но вместе с тем придала благородства. Ребенок улыбнулся в ответ, прикасаясь к лицу старика. – Совсем твердый -  сказал он про обветренную жесткую кожу старика. Затем, дотронулся до своего носа, потом до носа старика (старик все это время сидел, наклонившись вперед к этому чуду, и смотрел очень сосредоточено, будто малыш мог рассказать ему смыслы мироздания) и воскликнул, словно удивившись своему открытию – нос! Старик выпрямил спину и рассмеялся и снова согнулся, тут малыш испугался таких перемен и повернулся в сторону родителей, которые уже давно стояли рядом и наблюдали игру своего ребенка. Малыш подбежал к маме, которая улыбаясь, кивнула старику и семья отправилась к своему прежнему месту игр.
Старик ещё долго сидел, улыбаясь, затем встал, с усилием разогнулся и пошел в сторону одного из домов, сначала прямо, затем постепенно возвращаясь к своей привычной сутулости.