ЯМА

Отрывок из книги «За сверкающими гранями», часть 1


     Зима была трудной.  На кафедре физической электроники (наконец то утверждённое официальное название) становилось тесновато.  Подвальные помещения в главном корпусе университета, принадлежавшие бывшей  кафедре профессора Брюханова  и  имевшие специфику рентгеновских исследований материалов, были не только малы, но и не приспособлены для задач оптоэлектроники. Именно это направление стало основным для  развития лаборатории ФОЭТ, первые сотрудники которой всё ещё отогревались в малюсенькой тёмной комнатке, которая служила для проявления рентгеновских плёнок. Но  засиживаться в ней было некогда, так как требовалось организовывать  работу  в  холодном и заставленном списанной учебной  мебелью «сарае» далеко от центра города.
     Деньги , которые  сначала казались в университете огромными, постепенно таяли на отчисления, зарплату «фоэтянам» и субподрядчикам. На ремонт и отопление они не предусматривались.  Нужна  была идея. И она пришла в виде предложения от виноделов, которые были готовы на всё.  Ну просто понадобилось исследовать люминесценцию вин для разработки ноых методов их хранения. Это явление требовало чистоты и  особой темноты помещения.  - Вино любит темноту и  тишину подвалов -  резюмировали они свой запрос.   « Фоэтян» всё ещё было  немного, но  кворум состоялся в «тёмной» с приходом  «шэфа».  Было тесно, душно, много шуток и смеха по поводу вина и физики, но конкретно вопрос не решался. И вдруг из тёмнокрасной глубины фотокомнаты прозвучало: - А яма ?  И темно, как в желудке. -
     Яма  в  действительности была проблемой. Она зияла черной пастью посреди первого,  высотой в два этажа, зала  бывших  конюшен одесских казарм по Аркадийской дороге.  Они и были «сараем», или официально - лабораторным корпусом отраслевой лаборатории топливных элементов.   Тусклый зимний свет, пробивавшийся  через огромные грязнопыльные окна со стороны кооперативного жилого дома университета, навевал безнадёгу.  Доставшееся ФОЭТу  наследство  требовало солидных вложений. Это хорошо видели собравшиеся  на консилиум у края ямы  « первые  поселенцы».  Закатывать рукава и закрывать яму сверху! На это ушло почти всё зимнее время.  Особенно трудно давалась лестница, ведущаяя вниз.  Но шутка, что она приведёт  вверх  как то согревала.   
      Яма была длиной, но довольно узкой. Сложно было доводить до кондиции ремонт и подводку элетричества, создать  минимальную вентилляцию. И это не всё. Главное  - размещение оборудования. Оно напоминало  скорее силовые трюки акробатов. Особенно забавлял всех инженер Георгий Степанович. Самый старший из появившихся недавно сотрудников, был он - балагур и толстяк, всегда первым хохотавший над своими, иногда  казарменными, прибаутками. Вместе с худосочным лаборантом Женечкой он пытался протащить в яму по узкой крутой лестнице двухметровый лабораторный стол. Стол упирался в пол и Женечке не удавалось сдвинуть его вглубь. А Георгий Степанович никак не пролазил между столом и потолком, чтобы использовать свою мощь. Стол внесли потом, после разборки части потолка. Советчиков и желающих поглазеть на заселение собралось немало, но ещё больше их пришло на новоселье. Виноделы объявили дегустацию таировских вин.
     А потом пришла настоящая весна, тишина и уединённая работа с винами. Колдовал над ними худой, высокий и забавный доцент Денисенко из холодильного института, что расположен напротив главного корпуса унивеситета имени И.И.Мечникова. Как истинный одессит, человек широкой души он  любил, чтобы было много друзей.  Его дача на Бугазе принимала всех, кто понимал остроумные анекдоты, интересные истории, пусть и с привиранием, но весёлые. Он «ужасно» любил  свою охотничью собаку - верного друга и спутника, так напоминающего хозяина. Большой знаток и ценитель вина, любитель охоты и джаза, он оставался своим на ФОЭТе ещё многие годы после окончания винной темы.   Удивительно, но он весьма гармонично смотрелся вместе с «шэфом». Появление долговязого, напоминащего разболтанный циркуль, интеллигента в кабинете представительного и фундаментального профессора чаще всего заканчивалось грохочущим смехом последнего и галантным раскланиванием исследователя вин.
     В стенах бывших конюшен начиналась научная жизнь.  В отмытые стёкла окон стали заглядывать цветущие ветки деревьев, оставшихся от сада, когда то плотно окружавшего биологический факультет. 
      Наставала пора реконструкции и строительства, создания структуры ФОЭТ и основы  будушей научной тематики.