Проходимец в чалме

И когда к нескончаемой череде сказочных
ночей прибавилась ещё одна ночь,
Шахрияр спросил луноликую Шехерезаду: «О,
заноза нашего любвеобильного сердца,
чем ты сегодня порадуешь нас?» И отвечала
Шехерезада, густо покраснев от смущения.
 - Осмелюсь разукрасить чёрное полотно этой
ночи бисером забавной притчи
про нугринского жреца.
- О, мы уже прикрыли вежды, ожидая дивной
мелодии твоего
сказа.
- Ой, ой, ой…
- Что это с тобою, голубка моя?
- О, повелитель, боюсь, эта притча
повергнет тебя в унынье.
- Позволь о том не печалиться, серна моя
пугливая, монаршьи уши привычны
к житейским причудам.
 Получив «добро», Шехерезада начала
издалека.

В достославном ауле Нугра, о повелитель,
жил человек по имени Шамсуд.
История не сохранила его анкетных данных, но
доподлинно известно, будучи жрецом,
он замыслил построить храм в
честь Геры, ибо знал: фараон
тайный поклонник жены Зевса.
- Вай, вай, вай, какой мерзавец, однако.
- Но неожиданно в стране поменялась власть,
и для нугринцев настали чёрные дни.
- Вах.
- Потому что новый правитель был ярым
поклонником Мамоны,
и чтобы умастить этого ненасытного идола,
нужны были средства. А где их взять?
- Как где?- воскликнул радостно Шахрияр. – У
народа.
- Правильно мыслишь, свет моих очей, -
молвила Шехерезада. – Фараон
так и поступил, издал немедля спецуказ «Дай».
И вскоре его стражники рыскали
по стране, собирая с подданных дань – дай
налог с кобылы, дай откат с постройки
галер, пирамид, дай долю с заработка, дай за
должностную соску, дай за учёбу, лечение,
отдых, за охрану от его же разбойников. Ну и
«додайкались», пока самого не прозвали
«фараон Дайкин».

- Логично, - согласился Шахрияр. - А как же
храм?
- О, бедные, бедные нугринцы, - всхлипнула
сказительница.
- Но почему? – удивился Шахрияр.
- А всё потому, мой повелитель, что Шамсуд,
видя, что затея с храмом накрылась,
скрылся, прихватив пожертвования.
- Только-то и всего? – спросил недовольно
Шахрияр.
- Ещё нет, - отвечала Шехерезада. – Ибо
беглеца вскоре поймали и притащили
на лобное место.
- Куда подевал наши деньги? - ревела толпа, и
он сказал: «Милые мои братья и сестры, целы ваши
денежки, только вложил их в бизнес».
- Что за бизнес такой, говори скорее, гяур?
- Дык, купил я на ваши пожертвования
караван знаменитой осетинской палёной водки и с купцами
отправил на крайний Север – дело верное,
прибыльное, любой храм без проблем построим.
Но тут уже заёрзал Шахрияр.
- А что, тем людям было без разницы, на какие
деньги строить святилище?
- О, мой повелитель, - сказала Шехерезада. – В
притче про то ни слова,
но смею предположить, что там, где даже
жреца не смущают подобные мелочи,
мнение толпы не в счёт.
- Вай, вай, вай, - прорычал Шахрияр и хлопнул
в ладоши.
В тот же миг в дверях опочивальни возникла
зловещая фигура палача.
 
07. 07. 2014 г.