Ты еси муж, сотворивший сие! - 15

                15. Вкус любви и страсти


    Самый шикарный подарок преподнёс Андрису месьё Буланже: он пригласил его в гости вместе с женой на свою виллу под Ниццей. Он показал снимки, в самом выгодном свете отображавшие яркую, даже несколько вычурную архитектуру своего домовладения, а также красоты приусадебной территории. Андрис, не являвшийся экспертом в зодчестве, восхитился этим шедевром современной французской архитектуры, отметив про себя эстетическую скромность собственного дома в Царникаве. 
   Естественно, что Андрис был польщён этим приглашением и горячо поблагодарил своего французского друга. Поль с фотоальбомчиком отошёл к другим гостям, а Андрис поискал глазами Юлию, но, не найдя её, отправился на кухню, где хозяюшки готовили к выносу в гостиную свой последний сюрприз – огромный торт, украшенный фруктами, ягодами и цветами из крема. Посередине торта красовалась надпись: «Андрису – 40».
    Пока торжествующая публика лакомилась кусочкам этого кондитерского произведения, Андрис рассказал жене о предложении Поля.
    - Обязательно поезжай, дорогой. Отдохни от всего. Я, к сожалению, не могу – маме становится хуже, всё идёт к госпитализации, надо будет ехать в Булдури и распоряжаться по дому, встречать врача, медсестёр, да и Артурик требует всё большего внимания. Обязательно поезжай, а мы с тобой лучше осенью вдвоём рванём куда-нибудь на бархатный сезон.
    - Хорошо, - согласился Андрис, - только будь у меня умницей!
    - А когда я ею не была? – отшутилась Юлия.

    До отъезда оставалось два дня, которые Андрис посвятил тому, что частично обставил царникавский дом.
    Запершись в спальне, Юлия, узнавшая по телефону от мужа о том, как идут дела у моря, и дала волюшку слезам: «Нет, ни у кого на свете нет такого мужа – щедрого, доброго, так меня любящего!» - «Так зачем же ты ему изменяешь?», - спросил её внутренний голос. Юля хотела ответить, но в комнату вдруг ворвался шум волн, крик чаек, сверкающие от солнца блики на серо-голубых волнах залива. Кто-то обхватил её за талию, а второй рукой стал ласкать грудь. Её обуревало не испытанное доселе желание, она хотела увидеть лицо человека, державшего её в объятьях, но он отпустил её, ушёл под воду, потом перегнул ей талию и дерзко вошёл в неё, отодвинув нижнюю часть купальника немного в сторону.
    - О, как я люблю Его, как хочу! – самопроизвольно вырвалось у неё из уст, и это стало ответом её благоразумному alter ego.
    Она взяла мобильный телефон:
    - Егор, завтра вечером мы сможем встретиться на новой даче. Любимый, я подарю тебе три дня счастья. Там же и решим, как быть дальше. Сына я оставлю у соседки, уже не впервой. Так что завтра часам к восьми вечера подъезжай в Царникаву. Оставь машину где-то в посёлке и позвони мне, а я сама выйду тебя встречать.    

    Андрис уехал в аэропорт к парижскому рейсу на следующий день, в пять вечера. А уже в семь она приводила в порядок только что меблированную и оформленную дизайнером спальню в своём особняке, которую решила освятить любовью к главному мужчине своей жизни.
    Дальше всё шло по её сценарию. Они встретились и, держась за руки, вошли в дом. Юля хотела включить свет, чтобы показать своё жилище, но Егор придержал её руку.
    - Не надо, Юленька! Завтра всё осмотрим при дневном свете, морем насладимся, поплаваем…
    - Как тогда? – перебила она его с замиранием сердца.
    - Да, как тогда! – молвил он улыбаясь. – Боже, как я по тебе соскучился!

    Срывая с себя одежду, ощущая себя совершенно свободными в этом тёмном замке, Юля и Егор обезумели от счастья. Впервые после первой встречи три года назад они были опалены такой силы страстью, что, освободившись наконец от вещей, опустились на пушистый ковёр и припали друг к другу.
    Егор гладил её волосы, в любовном бреду шептал:
    - Юля! Как же я люблю тебя! Какое чудо, что мы вновь нашли друг друга! Иди же скорее ко мне.
    Едва они слились, как их тела словно взорвались, а потом, обессиленные, погрузились в нирвану. Егор стал яростно обцеловывать такое родное, такое изумительное и щедрое тело своей женщины.
    «Никому не отдавать! Увезти отсюда подальше!» - буравчиком сверлила его мозг навязчивая мысль, а Юля продолжала таять в его объятьях.