Беглец

На серой рубашке виднелось засохшее пятно крови. Истощенный, несколько месяцев небритый мужчина тяжело прислонился к дереву и осел на землю. Тяжелые хрипы нарушали спокойствие ночного леса. Казалось, что даже вся живность в один момент исчезла, напуганная этими звуками. Где-то недалеко за деревьями пробежала лиса, а рядом с рукой прошмыгнула белка и тут же вскарабкалась по стволу на верхние ветки. В небе, словно тень, промелькнула какая-то птица, за ней другая. И все было таким тихим, почти безмолвным. Снова и снова, подобно раскатам грома, по лесу разносилось эхо болезненных хрипов.

Мужчина держался на грани. «Вдох. Еще один. Еще живу, пока. Вдох. Выдох... Вдох...» Он боролся. С каждым своим вдохом он боролся со смертью. С каждым своим выдохом он познавал, что еще жив. Лишившись всякой надежды, он просто продолжал дышать. Темнота с каждой секундой сжималась вокруг слабого тела, давила, душила, высасывала последние остатки тепла.

Вдали послышался хруст веток. Сначала раз, потом еще и еще. Сквозь затуманенное сознание мужчина разобрал звук шагов, сделал упоительный, но такой болезненный вдох, и впал в беспамятство. Спустя время тусклый свет фонаря осветил хладеющее тело. Старик с охотничьим ружьем в руке подошел к мужчине и проверил пульс. Убедившись, что тот жив, он осторожно поднял его к себе на спину и направился домой.

Маленький деревянный дом стоял на опушке леса и был огражден кривым деревянным забором, который защищал своего хозяина от непрошеных диких зверей. Внутри дом был так же прост, как и снаружи - ничего лишнего: печка с лежанкой, кровать, шкаф, да стол с парой стульев. Все было таким же деревянным и старым. Оставалось лишь гадать, каким образом леснику за двадцать лет не наскучило такое житье.

Лесничий уложил мужчину в постель и обработал рану со спиртом. Этого добра у него было навалом, чем же еще успокоить душу бедному старику в холодные зимние вечера? Управившись с больным, он сам вскоре лег на печку и крепко заснул.

Двадцать третьего августа из местной тюрьмы сбежал заключенный. Конечно, вскоре эта новость облетела всю округу. Двое суток стражи порядка гонялись за преступником в таежном лесу, но тот словно сквозь землю провалился. Двое суток без еды и воды скитался несчастный беглец, пока не получил пулю в плечо, да и тут чудом остался не схваченным, свалившись с обрыва. Мужчину продолжали искать, пока тот без сознания лежал на прохладной земле. Спустя несколько часов он очнулся и, еле переставляя ноги, поплелся куда-то вперед, пока не упал и вновь не потерял сознание.

Старик сразу понял, кем был странный незнакомец. Недавнее сообщение по рации, серый тюремный комбинезон, пулевое ранение. Да, он даже ни на миг не сомневался, что в его кровати лежит тюремный беглец, но страха почему-то не испытывал. Несколько раз этой ночью он вставал, чтобы проверить состояние больного. Начавшаяся лихорадка долго не отпускала мужчину. Он постоянно бредил и корчился от боли. Лишь сутки спустя, когда жар стал спадать, беглец пришел в себя. Сначала он долго не мог понять, что произошло, и как он попал в этот дом. Но лесник быстро разъяснил ему, что к чему, и дал указание отдыхать.

Под конец лета дни тянулись медленно. Больной еще несколько суток не мог встать с постели. Он просто лежал и смотрел в окно, наблюдая за тем, как дни сменяют друг друга. А старик в это время все больше привыкал к новому сожителю. После смерти сына лесничий все время жил один, и сейчас, когда рядом появился другой человек, ему стало легче на сердце. Он прекрасно понимал, что мужчина перед ним – беглец, что нужно вернуть его обратно в тюрьму. «Но ведь каждому нужно дать шанс?» - думал старик и продолжал опекать своего соседа.

Наступила осень. Лесник так и не заявил, что нашел пропавшего беглеца, хотя его не раз предупреждали по рации, что тот опасен, и нужно быть осторожнее. Мужчина шел на поправку и уже иногда помогал лесничему с делами по дому. Он побрился, подстригся, сменил одежду и уже совсем не походил на того, кто несколько лет просидел в тюрьме. Старик наблюдал за его преображением и все чаще ловил себя на мысли, как он похож на его сына. Похожий нос, губы, тот же лукавый взгляд… Привязанность росла, как и количество счастливых дней и улыбок. Кто бы мог подумать, что в этом доме в глуши может раздаваться смех?

Прошел месяц, два, три. Старик не спрашивал у беглеца о его прошлом. Да, он знал, что тот убийца и что сидел за убийство нескольких человек. Но ему хотелось видеть лишь хорошее в этом мужчине. Он продолжал молчать. Да, он замечал в последнее время, что его сосед как-то охладел к нему, стал более замкнутым и все чаще смотрел в сторону охотничьего ружья. Старик все это знал, но продолжал делать вид, что не замечает.

Этой зимней ночью в лесу свирепствовала вьюга. Снег поднимался столбом, а потом вновь и вновь лавиной обрушивался на землю. Сквозь замерзшие окна ничего нельзя было разглядеть. Под сильными порывами ветра входная дверь то и дело скрипела, казалось еще чуть-чуть и ее окончательно сорвет с петель. Старик долго ворочался и часто просыпался. Он смотрел в темноту и думал о прошлом, обо всем, что пережил за долгую жизнь. Внизу так же ворочался сосед. Лесник думал о нем, думал о себе и снова засыпал. Когда старик вновь открыл глаза, то увидел перед собой дуло ружья, его ружья. Сегодня он это чувствовал, чувствовал весь день. Сухие губы растянулись в улыбке, по щеке соскользнула слеза.

В доме царила тишина, почти безмолвие. Лишь тяжелое дыхание, подобно раскатам грома, нарушало эту идиллию. Как в ту ночь, ту далекую летнюю ночь. И жалобно ревела вьюга за окном, билась и металась, оплакивая выстрел, единственный выстрел в этом таежном лесу.