Глава 2. Per aspera ad astra

Предыдущая глава http://www.proza.ru/2014/07/08/780


– Всем пасмурно-прелестного питерского утра! – заорало в динамике, и Элька проснулась. Огляделась. Поняла, что сидит в кресле, а на улице вместо лунного кусочка уже лениво мерцает солнце.

– Билет… Билет! Где билет?..

Осознание того, что ночной триллер был всего лишь ночным кошмаром, пришло не сразу. Элька пошарила под креслом, осмотрела каждый закуток на балконе, проверила карманы и разочарованно зарычала, не забыв погрозить стене, что отделяла ее от соседки.

– Вж-ж-ж… - завибрировал мобильник, и гнусавый голос пропищал: – Э-сэ-мэс-ка, эсэмэска-а-а!

– Да стой же ты! – проворчала Элька, перехватывая скачущую Нокию у самого края стола.

Взгляд тут же проложил траекторию от визгливого сообщения «ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ?!» до времени на тусклом дисплее.

– Ой, блин! На пару опоздала-а-а…

Наскоро умывшись и запрыгнув в платье, шерстяные колготки и пуховик, она выбежала из квартиры. Спустилась по лестнице чуть ли не на перилах, решив, что лифт с седьмого этажа будет ехать дольше. Солнце по старой-доброй питерской традиции скрылось за тучами, и Элька пожалела, что забыла зонт. Но возвращаться – плохая примета. А приходить к концу пары – и подавно беда. Проще сразу харакири сделать.

Девушка бежала к остановке под громкие крики. По обычаю свесившись с балкона, баба Таня желала всем доброго утра.

– Я вас всех ненавижу! Пошли вы все на…

Куда всех отправляла дружелюбная соседка – на юг Италии или Лигурийское море, Элька дослушать не успела: автобус подошел. Повиснув на поручне, она наконец выдохнула. В устрашающей тьме ближайшего будущего забрезжил просвет – шанс быть не сильно обруганной.

Два года назад перед Элькой стояла сложная задача – кем быть. Ей хотелось стать актрисой, журналистом и лингвистом одновременно. И, не попав на бюджет по всем трем направлениям, она сжимала кулачки в ожидании последнего, четвертого ответа. Если бы кто-то сказал: «А не стать ли тебе, Элька, культурологом?..», та бы рассмеялась и покрутила у виска пальцем.

Это был обычный стенд «Культурология» в одном из питерских вузов, куда она попала случайно – в день открытых дверей. Да она бы арабским скакуном промчалась мимо, оставив после себя лишь облако разбитых надежд. И поминай как звали.

Если б не увидела на плакате итальянский триколор.

Узнав, что культурологи изучают не только культуру речи и поведения, Элька, сияя от счастья, подала документы на специализацию «Культура Италии». Сдав вступительные экзамены, вскоре получила ответ. Зачислена! Попала на бюджет! Как хорошо, что кто-то свыше успел вмешаться, задержав у стенда.

Элька растворилась в учебе. Особенно в тех предметах, где так или иначе мелькала любимая страна. Итальянский язык, история, культура и религия Италии, итальянская литература и теория искусств… И она совершенно не понимала, зачем ей, будущему культурологу, математика, экономика, занудная философия и особенно физкультура. Наверное, чтобы осознать красоту и значимость Колизея, нужно задуматься о его месте во Вселенной, оценить ущерб за последние два тысячелетия, после чего рассчитать высоту и ка-а-ак прыгнуть с шестом! Строго на сенаторские места!

Стоило набитому автобусу выплюнуть Эльку на остановке, как та сделала последний рывок. Лишь бы не сильно опоздать, ведь первая пара – латынь! Преподавал ее куратор группы Васечкин Василий Васильевич, в простонародье – Васьвась. Древний полулысый старичок с козлиной бородкой. Опоздания считал жесточайшим неуважением к собственной персоне. Он мог отыграться на студенте как сразу, так и через два месяца, когда подвоха уже никто не ждал.

В аудиторию Элька вбежала к концу пары. Васьвась усердно водил мелом по грифельной доске, что-то бубня себе под нос. Первое, что пришло в голову, – прикинуться тенью отца Гамлета. Закусив губы и задержав дыхание, она на цыпочках заструилась к своему месту, не заметив, что монотонный стук мелка оборвался.

- Lupus in fabula! (1) Курочкина! – крикнул Васьвась, едва та занесла ногу на ступени. Голос его напоминал шкворчащую на сковороде котлетку, которая сердито плевалась горячим маслом.

(1) Легки на помине! (лат.)


Ну вот. Flagrante delicto… Поймана с поличным. Элька застыла на полпути – слушать грозную речь спиной было гораздо спокойнее. Но Васьвась оказался садистом.

- Эльвира Степановна! Я не владею искусством общения со спинами студентов.

Элька нехотя обернулась и посмотрела в глаза Васьвася. Вернее, в его очки. Оставалось лишь гадать, что за взгляд скрывался за толстыми стеклами.

- По всей видимости, я буду вынужден исключить вас из списка. Sedeas! (2)

(2) Садитесь! (лат.)


Элька в недоумении побрела на место. Достав тетрадку с ручкой, ткнула в бок соседку Ленку:

– Лен, из какого списка он меня исключить хочет? «Кого бояться?» Или «Доживших до зачета»?
– Ха. Скорее из списка образцовых студентов, - фыркнула Ленка и отвернулась, делая вид, что внимательно слушает Васьвася.
– Нет, подожди, я не поняла, - не унималась Элька. – Я что, самая рыжая? Он так еще ни разу не шутил.
- Курочкина! – в аудитории вновь раздался громкий возглас Васьвася, и девушка вскочила. - Non Vobis molestus sum? (3)

(3) Я вам не мешаю? (лат.)


- Non… - пробормотала она, опустив глаза. - Mea culpa. Ignoscas quaeso… (4)

(4) Нет… Я виновата. Прошу простить меня… (лат.)


- Курочкина! Мало того, что на мою пару вы опоздали дважды. Так вы еще и вертитесь всю лекцию, как уж в ручье! Это вам с рук не сойдет! Auscultare disce! (5)

(5) Учитесь слушать! (лат.)


- Non bis in idem … (6) - пробурчала Элька, все еще глядя в пол.

(6) Дважды за одно и то же не наказывают (лат.)


- Вот оно как?.. - только и сказал Васьвась, что-то пометив в журнале. – А я считаю, Курочкина, что repetitio est mater studiorum! Sedeas! (7) Итак, второкурсники, для тех, кто опоздал, повторяю, что через два месяца вас ждет сессия и этнологическая практика. Не углубляясь в подробности, перейду сразу к делу. Практика будет проходить слегка необычно, Курочкина…

(7) Повторенье – мать ученья! Садитесь! (лат.)

Он снова глянул на Эльку, и та вздрогнула – чего он к ней прицепился?!

– …На выезде. И поедут туда не все.

Васьвась задержал взгляд на опоздавшей, будто раздумывая, как еще больнее ужалить, и Элька чуть не лишилась сознания, услышав его последние слова.

- В общем! Per aspera ad astra! (8) Ваша практика будет проходить в Италии!

(8) Через тернии к звездам! (лат.)


Эльке показалось, что мир вдруг превратился в бурлящий водоворот, куда ее неотвратимо затягивало. «Мы едем в Италию! Я еду в Италию! В Италию!!!»

По аудитории пробежал восторженный шепот, и преподаватель громко прокашлялся, чтобы перетянуть внимание на себя.

- Замечу еще раз. Поедут не все. Detur digniori! (9) – подытожил Васьвась и, захлопнув журнал, объявил, что пара окончена.

(9) Да будет дано достойнейшему! (лат.)

– Идешь? – лениво бросила Ленка, заталкивая тетрадку в крошечный рюкзак, который максимум мог вместить проездной и шоколадку.
– Я скоро… Догоню.
– А-а-а, - протянула Ленка, кивнув в сторону Васьвася. – Удачи, чо.

Элька попыталась пригладить короткие рыжие кудряшки, но они предательски пружинили, раскачиваясь из стороны в сторону. Быстро взглянув в зеркальце, девушка напустила на лицо страданий и выдавила крошечную слезу. Ах, как хорошо выходит! Странно, что ее не взяли в театральный… Даже такого толстокожего, как Васьвась, прошибет! Наибезусловнейше!

Несмотря на актерские приготовления, к Васьвасю Элька шла на ватных ногах, вытирая вспотевшие ладони о платье.

– Василий Васильевич, я хочу еще раз извиниться. Я забыла завести будильник… Такого больше не повторится… Никогда-никогда!

Элька изо всех сил жмурилась, пытаясь пустить еще одну слезу. Но что-то пошло не так. Васьвась ее гримас не оценил и без капли эмоций ответил:

– У вас пара месяцев, чтобы я изменил решение, Курочкина. Пока вы в самом конце списка.

С этими словами он взял портфель и покинул аудиторию. Эльке стало дурно. Чтоб не упасть, она присела на край преподавательского стола. И в этот момент Васьвась вернулся за зонтом.

- Да уж, Курочкина. Дисциплина и культурное поведение – не про вас. Минус балл. Valete! (10)

(10) Прощайте! (лат.)


«Ах ты, старый душегубец! – взвыла Элька, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. – Фигушки ты меня Италии лишишь!»

Остаток учебного дня она провела молча. Слушала, записывала и отклоняла все предложения одногруппников сыграть в «Балду» или крестики-нолики.

Домой она вернулась без сил. Все-таки учиться сложно. Это если по-серьезному, как сегодня. Но шанс был слишком хорош, чтоб его прозевать.

«Это судьба», – говорил внутренний голос. А с внутренним голосом Элька никогда не спорила.


Продолжение http://www.proza.ru/2014/07/08/1094