Три дня из жизни

ОГЛАВЛЕНИЕ.
ГЛАВА I. День первый. Урок любви к себе.
ГЛАВА II. День второй.  Урок доверия.
ГЛАВА III. День третий. Урок вдохновения.

                ГЛАВА I. День первый. Урок любви к себе.

 Сегодня второй разгрузочный день на одной воде подходит к концу. Я понимаю, что могу так провести и третий. Есть не хочется. Но это не нужно.  Всё, что хотела, я получила: прошла слабость, пришли спокойствие и умиротворение. Раньше для этого нужно было три дня, иногда даже четыре.
 Девять лет назад в разгрузочных днях ничего духовного не видела. Это были просто дни, когда приходилось уменьшать количество тренировок, и отказываться от ежевечерней пробежки. Каждый день я методично «насиловала» своё тело, доводя  до совершенства. Спортивное тело было моим богом, несмотря на то, что я регулярно посещала церковь. Я шла напролом к своей цели. Когда мы в чём-то слепы, заблуждаемся, Бог даёт нам знаки, - проговаривает через других людей и ситуации. Но, если мы не прислушиваемся, то Он включает «рупор» страданий.
Всё началось с того, что мама, сидя со мной на кухне, как-то сказала: «Ты почти ничего не ешь. Нельзя так истязать себя. Кожа да кости». На что я ответила, что до истощения не хватает сбросить четыре-пять килограмм. Есть ещё к чему стремиться. Мама тяжело выдохнула и спросила,  почему последний год не видно моих старых друзей. Пришлось объяснять, что новые друзья лучше: не ходят в Макдоналдс, не выпивают и не курят, занимаются спортом. «Твои старые друзья мне нравились…» - с грустью сказала она под конец разговора.
Всё рухнуло в один день. Друзья отвернулись, поверив клевете бывшего друга. Не осталось никого. Тренировки до изнеможения не могли избавить от боли, обиды, отчаяния.
Я замкнулась в себе. Две недели не выходила из дома. Днём смотрела очередной ужастик, заедая варёной сгущёнкой или конфетами. В остальное время спала.
Когда каникулы закончились, и нужно было снова возвращаться к учёбе в университете, от рельефных мышц не осталось и следа. В зеркало было больно смотреться. Графики, таблицы, тренажёры и форму убрала с глаз долой. Теперь я экономила энергию: медленно передвигаясь и заполняя свободное время сном. Несколько подруг с курса некоторое время пытались вытащить меня из состояния анабиоза. Но поняв, что это бесполезно, отстали.
Смутно помню это время. Год жизни, как во сне. Сижу на задней парте одна, другие сидят парами. Однокурсники шепчутся: «Сказала, чтобы её не трогали, будто нет вообще. Даже не здоровается, когда проходит. Ходит как привидение…»  Дома сестра кричит в истерике: «У тебя совсем крыша поехала из-за этого придурка! Забей на него! Встряхнись же! Ты как мёртвая!» Наверно тот год я была мертва, потому что больше ничего не помню.
А потом однажды проснулась от пения птиц. Поняла, что за окном весна. Пришла на пары. Поздоровалась с одногруппниками. Они стали с удивлёнными глазами наперебой расспрашивать, что же со мной случилось, и правда ли я «вернулась». А я и не знала, что они переживали. Не знала, насколько добрыми и заботливыми они могут быть.
Неделю спустя я спокойно молилась Богу: «Тело больше не будет моим божеством. Я поняла урок».
Если первый урок не усвоен, то второй будет намного доходчивей и жёстче.  Это я поняла, когда ради того, чтобы «безупречно» выглядеть на сцене и «соответствовать имиджу фронтвумен рок группы», снова стала тренироваться до изнеможения, добивая организм новыми диетами. Я всегда считала себя некрасивой. А если появлялась пара лишних кг, то -  уродиной. Даже очередной, по уши влюблённый  мальчик не смог переубедить меня в обратном. Расставаясь, он бросил мне вслед: «Ты сама себя никогда не любила! Не удивительно, что тебя не любила твоя мать. Ты недостойна любви!»
В тот период у меня обнаружили опухоль. Назначили курс дорогостоящих лекарств, сдерживающих рост опухоли. И дали три месяца подготовиться к операции. Тело стало в буквальном смысле «плыть». Я стремительно набирала вес. Тренировки, диеты, голодание – не помогали. Я понимала, что медленно умираю, и могу не пережить операцию. Но, даже составляя завещание, психовала, что умру жирной, заплывшей уродиной, которая уже не влезает ни в одну из вещей своей одежды.
За месяц до операции пошла в храм. Поставила свечку и разрыдалась: «Бог, я теперь толстая. Даже не просто толстая, а жирная. Но я хочу жить! Я хочу жить. Дай мне ещё один шанс, пожалуйста».
И Бог услышал. На очередном осмотре перед операцией, опухоль исчезла. Врачи смотрели снимки «до»  и «после», называя это не иначе как чудо.
На радостях, я на следующий день составила график питания и тренировок, будучи стопроцентно уверенной, что теперь  точно приду в норму. Усилия были тщетны. От той убойной дозы гормонов, что были выписаны врачом, организм оправлялся ещё несколько лет.
Бог ждал от меня смирения. И я взяла пост: на одной воде, пока не пойму, за что мне всё это. К концу третьего дня пришло понимание. Всё это время Бог давал мне урок любви к себе. Любить несмотря ни на что. Даже если люди отворачиваются. Даже если внешность становится воплощением кошмара. Даже тогда. Ведь тот, кто не способен любить и принимать себя безусловно, не способен также полюбить  других людей.
Честно признаюсь, мне понадобилось семь лет, чтобы впустить это откровение в себя и «пропитать» в нём разум и сердце.
Сейчас я медленно, но твёрдыми шагами возвращаюсь в прежнюю форму. Уже не «насилую» организм. Прислушиваюсь к себе. И люблю себя такой, даже с совсем не идеальным весом.
               
                ГЛАВА II. День второй.  Урок доверия.

Утро. Курьер принёс домой «Исполнительный лист», в котором постановление суда, обязывающее подсудимого N  выплатить мне моральную компенсацию. Перечитала несколько раз, а всё - равно не верится, что мой иск удовлетворили полностью. «Всё именно так, как мне говорил Бог. Всё именно так. Я делала, но не верила…»- говорю маме.
 Всё началось шесть месяцев назад. В связи с президентской амнистией многие заключённые вышли на свободу досрочно. Друзья и знакомые наперебой рассказывали о волне преступлений, накрывших наш город. В особенности, наш район. С очередным подобным рассказом, страх всё сильнее въедался в душу. Сначала я перестала носить яркое пальто и сапоги на каблуках. Потом сумку. Потом кошелёк. В карманы чёрной куртки стала класть только необходимую дневную денежную сумму, ключи и телефон. Для крупных вещей брала тряпочную чёрную сумку, стараясь дублировать вещи. Но страх не покидал. Взяла пост на воде. Несколько дней безрезультатно. Пошла в храм. Заказала молебен на сорок дней о моей душе. Поставила свечу. Молилась машинально. И вдруг пришло понимание, что у меня нет доверия Богу. Нет веры, что защитит. Это откровение никак не изменило моё отношение к ситуации. Разве что, стала перед дорогой домой читать молитву защиты.
В тот день, с самого утра мучила слабость в теле. Всё валилось из рук, ноги подкашивались. Закончив работу,  я решила задержаться и выпить чашечку крепкого сладкого чая. Было чувство, что что-то нехорошее случится по дороге домой и нужны будут силы… При выходе на улицу ворвался грабитель с криками: «Это ограбление, давай деньги!..» - и  приставил нож к горлу. Я смогла только вымолвить «о Господи» и впала в ступор. Дальше всё как в замедленной съёмке. Включилась тогда, когда услышала, как дрожит и срывается его голос. «Состояние аффекта!»- молнией пронеслось в голове. В помещении резко похолодало. Воздух стал разреженным. Я помню, было также, когда я, будучи подростком, съела все таблетки в доме…Так холодно только от Ангела Смерти. Необыкновенно чёткая картина предстала перед глазами: деревянный гроб опускают в свежевскопанную яму. Отец бросает цветы на крышку гроба. Ему больно. Плачет.  «Прости меня…» - пытаюсь прошептать ему, но он меня уже не слышит.  Подобно утопающему, что хватается за соломинку, я стала повторять про себя: «Бог Ангелам своим заповедает охранять меня…» Как только дочитала псалом, время снова пошло в обычном ритме. Стало тепло. Грабитель забрал деньги и убежал. Я осталась в живых. После всех следственных действий, вернувшись домой глубоко за полночь, я плакала и молилась: «Бог, почему именно со мной? Почему?» Под утро, во сне, услышала голос, который сказал, что в течение полугода преступника найдут и посадят. И чтобы Бог дальше грабителя не наказывал, я должна буду просить моральную компенсацию.  Во время судебного разбирательства меня пытались разжалобить, оклеветать, подкупить и даже запугать. В итоге, все кто подвергся нападению, написали «претензий не имеем». Все, кроме меня. Я знала, что на меня смотрит Бог. И именно поэтому  я единственная не забрала заявление. Каждый день я благодарю Бога за судью - честную, понимающую и принципиальную женщину. И каждый день напоминаю себе о доверии Богу, даже в самой критической ситуации.

День. Еду к мастеру - целителю. Он также как моя бабушка лечит людей, видит будущее. Но бабушка далеко, поэтому обучаюсь у него. Несколько месяцев упорных тренировок стали потихоньку приносить плоды. Теперь я уже не чувствую себя бревном и бездарностью, творя маленькие, но добрые чудеса. Только с близкими очень трудно. Принесла сегодня две фотографии.  Показала на одной из них родителей. С другими проще, а здесь только начинаю сканировать, как образ слетает. Эмоциональная заинтересованность мешает. Даже лечить не стоит, если испытываешь жалость, или любые другие сильные эмоции в этот момент. В это время вместо лечения идёт «перехват» всех болезней и боли на себя. Им не поможешь и сама заболеешь. Но как помогать близким с холодным рассудком? Долго разговаривали об этом и о том, что нельзя лезть с помощью, если человек сам не просит.
- Даже если они будут отталкивать меня, я всё - равно буду лезть в «пекло». Потому что они мои родители. Потому что их боль- моя боль. А моя боль – их боль.
- Тяжело тебе будет, ну что ж, дерзай! - ответил учитель и стал рассматривать следующее фото.
- Мастер,  я использую самые мощные техники в работе с ним, но всё идёт очень медленно.
- Молодой. Симпатичный. Даже есть что-то схожее между вами. Тебе больше не нужно ничего делать. Остались только те проблемы, с которыми он способен справиться сам. Любые проблемы даются человеку для опыта, или как ограничитель глупых поступков. В данном случае – последнее. Если мы сейчас снимем все ограничители, то  у него попросту «снесёт крышу».
- Он хороший человек. У него есть нравственный стержень. Я знаю… Он пишет стихи, в которых такая глубокая депрессия. И даже не знает, что я читаю. Ему это нужно, чтобы выливать негатив. А я каждый раз чувствую себя, как обосраный олень. Потому что там каждое слово- боль, каждое слово- обвинение в мою сторону.  Я ведь могу ему помочь, как делает Ангел Хранитель?- спросила я.
- Пусть пишет. В его случае это лучший вариант. У него есть свой Ангел Хранитель. Не прислушивается.  Депрессия - это не так уж плохо. Это продуктивное время. Зерно созревает в темноте. Иначе оно бы сгорело. Сейчас для него время извлекания уроков, переосмысления. Ему нужно прорастить это зерно, потому что жизнь ещё помотает из стороны в сторону. Он не то чтобы не любит тебя. Он сам не знает, любит ли кого –либо вообще.
- Я знаю, что он не стремится к познанию духовных истин. Но вы же знаете,  как трудно,  когда раскрываешь полностью душу, а человек от тебя «открещивается»! А он принял меня такой, «странной» для других… Это того, стоит, не правда ли? И человек может менять свою судьбу.
- Я не вижу тебя с ним, ни в одном из вариантов будущего,- сказал спокойно Мастер.
    Смотрела на него и улыбалась. Когда случаются неприятности у меня серьёзный вид, когда неудачи – грустный, а когда трагедия- улыбаюсь. Кто-то мне сказал, что такая же улыбка была у Моны Лизы: мягкая улыбка и грусть в глазах. Переживала ли она в тот момент трагедию, никто не знает.
«Ни в одном …ни в одном…»- повторяла про себя всю дорогу до дома.
    Зашла в дом, встала у окна. Мало воздуха… Посмотрела на небо и, сдерживая слёзы выскребла из себя слова, не дающие вздохнуть: «Бог, человек может ошибаться! Мой учитель может ошибаться! Даже если не ошибался до этого! Я доверяю Тебе. Я отдаю в Твои руки. Позаботься о нём. Действительно, имеют ли цену мои слова, любить вечно, если я не знаю, сколько ещё лет мне отпущено. И самым лучшим вариантом будет держаться на расстоянии, чем подарить призрачную надежду на долгую и счастливую жизнь вместе…Но моё сердце не сдаётся… Оно не сдаётся!.. Бог, это между мной и Тобой. Я не знаю, как мне быть. Но я доверяю Тебе...Только Тебе».

                ГЛАВА III.  День третий. Урок вдохновения.

Несколько месяцев ожидания подошли к концу. Надпись на самом видном месте напоминает, что именно сегодня концерт 30 Seconds to Mars. Собираюсь по списку, составленному заранее,  потому что знаю, что во взбудораженном состоянии могу что-нибудь забыть. Перед выходом звоню подруге, договариваемся, где встречаемся. Еду. На душе тишина и покой. Странно, обычно перед любой, даже запланированной встречей, сердце готово выпрыгнуть из груди. Любой выход на улицу – стресс. Это та цена, которую я плачу социуму, будучи интровертом. Но сегодня всё по-другому.
Не красивая мордашка вокалиста, и даже не песни побудили меня купить билет. Я слышала об Эшелоне –преданной армии фанатов группы. Слышала отзывы тех, кто сходил на концерт. В один голос все говорили об особой энергетике Джареда Лето, и его бережном отношении к поклонникам.  Признаюсь честно, мы с подругой были полны скепсиса на этот счёт.
С первых секунд, когда Джаред вышел на сцену, по залу пошла волна огненной энергии. Все стали поднимать свои ладони вверх, подпевая, и отталкивая огромные надувные шары, выброшенные в зал. Весь в белом, отрастивший волосы, бородатый, Джаред стал напоминать Христа. Я повернулась к подруге: «Мы знаем, какие песни он пишет. Но почему-то от него исходит Свет, как –будто он молился и постился». Подруга согласилась. Весь зал стал проводником его огня. Он говорил о том, что верит, что однажды и мы, сможем свободно приезжать в Америку без визы. И все политические игры, негатив в новостях не разделит наши нации. Потому что мы, по сути, похожи. Сказал, что обязательно приедет снова, ведь его фамилия на русском означает «summer time», а это означает - всегда лето. Презентовал известные, потом новые песни, в которых пел о мире и о любви к Господу. Смотрела на Джареда, и слёзы наворачивались на глаза. Вспомнила, как когда-то и я писала песни о вере и любви. Как мне хотелось тогда быть, как Delirious, Bebo Norman, Jars of Clay…  Как хотелось зажигать людей огнём, и делать мягкими ожесточившиеся от горя сердца… В двух протестантских церквях мне сказали дословно: «Ты никто, и зовут тебя никак. Никто не станет даже смотреть твои песни, потому что ты не имеешь связей (даже хотя бы не дочка пастора)». И я как Элвис, стала писать песни для очередной рок группы, с которой записывала альбом. Все как один, музыканты просили: больше жёсткости в текстах, ориентацию на Слот, Tracktor Bowling,  Louna, Lumen,  Korn  с использованием гроулинга. Со временем я полюбила альтернативу. Поверила, что это мой путь. Верила…
А теперь стою на концерте, сдерживая слёзы, и понимаю, что «продала душу» в погоне за славой.  Про себя сказала: «Спасибо Бог, я поняла. Если Ты вдохновил даже его. То и для меня у Тебя найдётся ещё капелька вдохновения, чтобы зажигать сердца. Я не хочу быть знаменитой. Я хочу, чтобы хотя бы одному человеку, помогли мои песни. Просто в трудный момент поддержали и дали надежду. Большего мне не надо».
Под закрытие Джаред рассказывал, как ему понравился наш город, над которым он сегодня летал. Вызвал девочку из зала и спросил, умеет ли она готовить «борщчч». Видимо пришёлся по вкусу. Последнюю песню снимали на камеру. Для этого он вывел часть фанзоны на сцену, а остальную часть попросил отойти на шаг назад. Мы отошли и Лето сразу: «Посмотрите, если кто-то сейчас упал, помогите ему подняться». Именно в этот момент поняла, что больше не пойду на концерты альтернативных групп. Потому что даже вокалистка Tracktor и Louna кричала каждый раз со сцены: «Начинаем слэмиться!» И все, кто был в этом месиве, редко уходил без ранений или синяков. Такая жестокость для них норма. Хорошо, что я больше не с ними. Они больше не являются источником моего вдохновения.
Бог иногда показывает что –то просто через ситуации. И даёт вдохновение.

10.07.2014