Студент и верба

  Студент и верба

 

Май. Подмосковная электричка. Жара, духота. Из сумок у дачников выглядывают нежные, светло-зеленые листики рассады. Электричка идет медленно. В вагоне грязно, пахнет табаком и гнилью. Две женщины говорят о последней серии какой-то очередной мыльной оперы.

- Каждый день ждешь, когда только кино будет.

- Теперь и не поглядишь, с этим участком.

- Да, интересный фильм.

Собеседницы выходят, а вагоне появляется старушка с непонятным, обмотанным газетами и бечевкой округлым предметом под мышкой левой руки, а правой она тащит огромную сумку на колесиках.  Она быстро подбегает к пустому сиденью и видит, что сиденья, собственно, нет, осталась только голая железная рама.

- Ах! Ну и хорошо, прекрасно.

Она ловко пристраивает свою поклажу на изуродованную чьей-то злодейской рукой скамью, садится с другой стороны прохода, напротив  молодого  человека в очках, и обращается к нему:

- Знаете, что это у меня такое? Ни за что не догадаетесь! Хомут! Да-да, хомут! Вы, небось, и слова-то такого не знаете. Хотите посмотреть?

- Да отстаньте вы со своим хомутом, - и молодой человек углубляется в учебник физики Савельева. Он раздражен. Какое ему дело до хомутов? Скоро экзамен.

Народу набивается постепенно целый вагон, стоят в тамбуре, в проходах. Заходит семейная пара, обоим лет по шестьдесят, но одеты очень аккуратно и выглядят моложаво, только у жены волосы совершенно фиолетовые.  Они с достоинством усаживаются на освободившееся место и спокойно обсуждают свои планы на выходные.

На остановке забегает паренек с пачкой газет, что-то бойко кричит. Никто не изъявляет желания купить у него газету, и паренек выскакивает на платформу. Электричка трогается.

Снова остановка. Заходит подвыпивший мужичок. У него в руках проволочная корзинка с большими белоснежными яйцами. Мужичок улыбается, вертит во все стороны головой. Места ему не досталось, и он стоит, широко расставив ноги. Настроение у него хорошее, и хочется ему говорить глупости, смеяться и вообще радоваться жизни. Он бережно держит корзинку, и, к его чести, все яйца целы.

- Слышь, студент, - толкает он очкарика в бок. - хочешь анекдот? Встречаются русский, татарин…

- Что вам татары сделали? Как не стыдно! - отдергивается очкарик от неприятного соседа.

- Ничего не сделали, да это же анекдот. У меня тесть татарин, - смущается пьяный. И немного погодя, давясь от смеха, шепчет продолжение анекдота на ухо обладательнице хомута.

Бабулька, подумав, спрашивает мужичка:

- Вы, извиняюсь, почём  яйца брали?

- Я… я не знаю. Это теща дала. Тещины яйца... ха-ха-ха, - смеется мужичок неожиданно пришедшей ему в голову шутке. И тут же понимает, что ляпнул что-то неприличное, а люди кругом интеллигентные: пожилая пара, студент, две девушки.

- Вы извините, извините, пожалуйста. Я, сами видите, это… так и тянет за язык, извините…

Мужичок улыбается светло и просто, но только бабулька бурчит в ответ:

- Ладно, чего уж, ясно.

Электричка внезапно останавливается. Ехать скучно и тяжело, а стоять еще хуже. Пожилые супруги, уже приготовившиеся выходить через две остановки, переживают, что могут опоздать на какой-то автобус. И вдруг фиолетововолосая жена обращает внимание на торчащие у бабульки из сумки веточки.

- Это что у вас? Верба? Настоящая верба?

- Да, верба.

- Ой… Я давно мечтаю у себя вербу завести. Какая прелесть! Послушайте, вы мне не дадите одну веточку, самую маленькую, пожалуйста?

- Хорошо, дам.

Бабулька принимается развязывать многочисленные тесемочки, пакетики. Пожилой женщине становится неудобно.

- Ну, не надо, у вас все упаковано, не надо.

- Что вы, я уже развязала.

- Мне самую маленькую веточку, ну, хоть эту.

Веточка падает куда-то на пол, выскользнув из неловких старческих пальцев. Женщина хочет поднять ее с пола, но бабулька останавливает:

- Не берите, она без корешков.

И, расщедрившись, дает женщине самую большую и красивую веточку. Тут же находится пакетик, тряпочка, которую мочат в воде, все это завязывается, и вот счастливая обладательница вербы сидит, прижимая хрупкий прутик к животу.

- Ты только посмотри, какая прелесть. Теперь у нас будет своя верба, - говорит она мужу. Муж улыбается и даже трогает листочки руками. И все вокруг начинают улыбаться, кроме  углубившегося в физику студента. Бабулька в сердечном порыве предлагает вербу всем попутчикам. Но у мужичка, как выясняется, верба есть. Она протягивает веточку и очкарику-студенту, но тот нервно отводит ее руку:

- Да не нужна мне ваша чертова верба! Оставьте меня в покое.

Бабулька увязывает прутики и убирает их в сумку. А электричка все стоит. Бабулька со своей громоздкой сумкой пробивается к выходу. Она громко спрашивает у самых дверей:

- Чего это мы так долго стоим?

- А кто его знает? - отвечают сразу несколько голосов.

Бабулька подходит к кнопке для вызова милиции, деловито нажимает на нее и громко говорит куда-то в стену:

- Алё, дежурный! Я извиняюсь, публика интересуется, долго ли будем стоять?

Ответа нет. Над бабулькой посмеиваются, но она спокойно повторяет в стену свой вопрос. И тут из динамика сквозь шипение и треск раздается мужской растерянный голос:

- Я не знаю, когда поедем. Держит что-то. Вы в окна-то поглядите.

И правда, все за окнами постепенно заволакивает каким-то густым дымом, и через пару минут в вагоне становится совершенно темно. “Пожар”,- уже кричит кто-то в противоположном конце  вагона.

- Милок, так ты со станцией свяжись, что за дым-то? - кричит бабулька в стену.

- Нет связи. А может, и станции уже нет. Я же говорю, что-то держит. У него глаза. Помогите! - испуганный голос прерывается. За окнами действительно появляются глаза, сотни, тысячи глаз, больших и маленьких, они горят и переливаются, мелькают громадные тела. Какая-то дьявольская сила приподнимает вагон, раскачивает его и снова бросает на землю. Постепенно нарастает ровный зловещий гул, и его уже не могут заглушить дикие крики людей. “Отче наш, иже еси…”- чуть слышен голос молящейся бабульки.

Внезапно все прекращается:  и гул, и тьма, и глаза исчезают, словно их никогда не было. Снова за окном родной подмосковный пейзаж. Пассажиры успокаиваются потихоньку.

- Сынок, ты живой там? - спрашивает бабулька в микрофон.

- Живой. Тьфу ты, аномальное явление. что ли, какое. У вас все в порядке, жертв нет?

- Все нормально, сынок. Бог спас от силы диавольской.

- Сейчас поедем.

Электричка трогается.

- А где же студент? Здесь студент сидел? Где он? - испуганно кричит девушка. На сиденье лежат учебник физики Савельева и, словно выжатые чьей-то сильной рукой, раздавленные, перекрученные очки.

- Высосало его, сердечного. Уж больно он туда хотел, - говорит бабулька.

- Куда туда?  - девушка с недоумением смотрит на неё.

- Известно куда. Ну, ему там и лучше будет. Да ты не бойся, милая,  поучат его уму-разуму, да и вернут обратно,  - спокойно объясняет бабулька и крестится. Вагон потряхивает, за пыльными окнами мелькают дома и деревья.  Пожилая женщина с фиолетовыми волосами бережно держит на коленях пакетик с веточкой вербы.