Лужа

Пребывая в прискорбной компании содержащей в своем составе четыре человека, я невольно задумывался о том, чтобы поскорее оставить этот воскресный вечер в гостях у творческой элиты знатного города ниже сотнями километров от Санкт-Петербурга.

Первым человеком, на кого стоило бы обратить внимание в составе консилиума по поводу происхождения слова «хипстер», был гражданин Саввелий Петров. Его физиономия была покрыта метафорами вчерашнего бодуна. Лицо молодого режиссера было покрыто красной пленкой загара, неестественного для столь юного возраста- двадцать пять лет. Неестественным загар казался из-за его искусственности. Как знают многие жители провинций, у которых есть свои садовые участки, загар не может быть ровным у работящего человека. Загар физического вида трудолюба в основном располагается на лице, и то ниже лба, на шее, и на руках. Руки такого человека всегда грубы, отчетливо вызывающие уважение. Загар же господина режиссера был искусственным. Мази, крема, да определенные машины для затопления тела гламурным окрасом – всё это было легко угадать по коже Саввелия.  Судя по мешкам под глазами, красноватости носа, да грубости кожи на щеках, а также меланхоличному виду режиссера Петрова, можно было сделать вывод- он пьет. Пьет он крепко, долго, целомудренно и страдаючи.

Вторым человеком, на которого стоило бы обратить внимание в рассказе, была красавица Марина.  Она работала моделью и играла в рок-группе. Большего о ней сказать было нельзя в плане полезности для социума. Держала она себя статно, упруго, не ясновидяще-поверхностно. Она искала внимания и почитания среди мужчин. Получала же сполна и того и другого, но только не в этой компании.
Спор был далек от истины, тяжел для восприятия и съедобен для окружающих.

- Хипстер! Что за слово? Откуда? Саввелий пытался объяснить нам, что труда не составит каждого из нас зайти в «Гугл» и глянуть, но мы ребята не из тех.Ведь правда же? – спокойно, но не монотонно промолвил Евгений Строянов.

Строянов был личностью болезненной, высокомерной и почитающей себя за глубокую поэтичную сущность. За сборники его стихотворений горел Он в Аду еще при жизни, что не могло не радовать публику поэта и его самого. Странные обстоятельства заставили писать его стихи. Он их не сочинял, а стирал из памяти – только так можно было оправдать его выступления, которые содержали в себе лишь чтение неправдоподобных нарочито-ярких слов с бумаги.

-Да, но ведь я! Я не читала, быть может, всё это множество книг, что составляют тех кто «в теме»- сами знаете,  именно это значение дает нам понять, что кроет в себе это слово. Разве обзывательство слово «хипстер»?

- Я бы не стал уверенно полагать, что мы здесь все - обычные люди! – странным гнусавым голосом ответил Саввелий – Оно быть может и верно, что мы творим, а собственно существуем. Не так ли говорил великий философ?

- Как же его звали? – язвительно переспросила Марина.

- Сократ! – ответил вместо будущего великого режиссера Евгений. Конечно же ответ был неправильным, но Саввелий  с быстрой утратой собственного позора, так как и сам забыл (или же не знал?) верного ответа, засмеялся над поэтом.

На этом моменте я отвернулся от собеседников, которым лишь изредка в недоумении отвечал я кивками.  На моем кресле виднелись пятна от вина, поверхность подлокотника была в маленьких дырочках, которые могли принести в посылке частичку ужаса тем, кто болеет триппофобией. Я сделал умозаключение, что до меня часто в этом кресле часто сидел Саввелий. Потому-то, Он и целый вечер смотрел на меня с неутомимым беспокойством и чувством несправедливости. Все это было скрыто от моих глаз, но взгляд его я часто ловил на себе. И взгляд этот был именно таким.

 Я встал с кресла, откашлялся, и подошел к окну. За окном стояла смрадная погода. Мальчик лет восьми застрял в дыре асфальта на своем велосипеде. Велосипед был новый, и мальчик не умел на нем кататься.  До такой мысли меня допустила скука от воскресного вечера. На велосипеде были вспомогательные колесики – на них и повисло колесо велосипеда. А дыра в асфальте была наполнена водой, конечно же дождевой. Мальчик продолжал крутить колеса, но не мог никак вылезти из чудовищной дыры. Вода была грязной. Колесо буксовало и распрыскивало грязь во все стороны, но мальчик продолжал крутить педали.