Круг. Часть - 3
КРУГ
Часть III
(О богах и дружбе врагов)
Аид, задумавшись, смотрел на свод тронного зала. Разукрашенный облаками по тончайшей паутине ткани и подсвеченный масляными лампами с обратной стороны – свод сиял «настоящим» небом.
Удобно расположившись на троне и погрузившись в мысли, он не замечал Япета, смотревшего на него искоса, с иронией.
Аид был старшим сыном великого Царя титанов – Кроноса. Он был первым из сыновей, замурованных в пещерах Тартара. Пробыл в них Аид больше всех своих братьев вместе взятых. Прожив в каменных сводах с младенчества, другой жизни он не хотел. В делении мира он с радостью принял от Зевса подземное царство на условиях, что все недостойные души по смерти будут его рабами. Только с виду он укорял Зевса в несправедливом делении. Свет солнца его не радовал, другое дело – души!.. Как он хотел иметь свою Империю! Неделимую, в своих руках! Преклонение только ему – и никаким богам больше! От силы молитв мертвых он наполнялся мощью, божественностью, абсолютом! Наплевать, любят его подданные или боятся. Да и как посмотреть, какая из молитв сильнее – собранная из страха и боли или из любви, что от сердца.
Своего отца Кроноса он считал исчадием мрака и ужаса. В его темницу бог Мертвых не ходил. Он убил бы отца с радостью, но как можно убить бессмертного? Как и брат Зевс, Аид прочно связан с чужим бессмертием. Однако Кронос не единственный бессмертный в Тартаре. Япет, отец Прометея, равно как и сын, был прикован.
Массивная цепь, кованная богом-кузнецом, держала бессмертного за щиколотку. Железный клин, к которому крепилась цепь, вбит в базальт пола главной залы царства мертвых. Аид поместил его сюда с умыслом – он любил общение с ним. Видел он ненависть Япета и к себе, и к Зевсу, но видел и его прозорливый ум, к которому он часто обращался за советом.
Япет был единственным существом, кроме Цербера, к которому он питал любовь и уважение. Да и ненависть Япета, в конечном итоге, просто дань традиции, сложившейся из отношения бессмертных к богам Олимпа. В остальном, это усталый от жизни добряк-великан.
Круг, по которому Япету было разрешено ходить, определен длиною цепи. За долгие века базальтовый пол в границе круга изрыт бороздами от железа звеньев. Там же, в кругу, стояло ложе и стол со скамьёй, на которой старший из бессмертных сейчас сидел и наблюдал за расположившимся на троне Аидом. В ногах бога царства мертвых на мягком, с длинным ворсом ковре лежал верный трехглавый Цербер.
Почувствовав на себе взгляд, Аид посмотрел на бессмертного. Он успел разглядеть смешинки в его глазах. На лице бога застыл вопрос.
– Мне понятна твоя боль.
Япет нарочито тяжело вздохнул и стал серьезным.
– Свет лампы – не солнце, а тряпки – не небо. Другое странно: видеть тебя задумчивым, ведь ты всегда был уверен в себе. Что-то случилось. Так?
Сегодня Аид не был расположен ни к словесным баталиям, ни к философии. Винить Кроноса в любви Аида к темноте, к чему всегда клонил Япет, пустое дело. Властелин подземелий взял с рядом стоявшего стола кубок с нектаром и, сделав глоток, встал с подушек трона.
– Ты хочешь общения? – спросил бог мертвых, без страха войдя в изрытый бороздами круг. – Выпей!
Кубок он поставил на стол у самой руки Япета, но тот не шевельнул и мускулом, продолжая с интересом наблюдать за Аидом.
– Ты прав. Вопрос мучает. Зачем Зевс послал к твоему сыну – своего? Ужель не знает ответа титана? Или есть надежда?
Япет сжал губы. Он не любил говорить о Прометее. Да, может, и есть в нем отеческая любовь, но он не мог простить младшему из бессмертных того, что людям он смог дать больше, чем благодать огня, – собственную свободу. Смог пойти наперекор громовержцу! А вот спасти отца родного, которого помог загнать в этот могильный склеп… И кто люди?!! А кто ОН?!
– С кем был он? – спросил он Аида.
– С тем, кто больше всех боится гнева отца.
Япет улыбнулся.
– В горах с армией поэтов и художников?
Титан взял кубок. Сделав глоток, поставил его на угол стола.
Шелестя полами длинной тоги, Аид вернулся к трону и, водрузив на него свое большое тело, сказал:
– Нет. С ним был младший брат.
Услышав сказанное, Цербер поднял ближнюю к богу голову и радостно заскулил. Увидев настроение пса, Япет с презрением плюнул на базальт пола.
– Этот заносчивый юный пьяница и любитель женской ласки был с ним? Удивил. …Он-то что в горах забыл?
Аид ласково посмотрел на трехглавого.
– По-омнит дары юноши, любит оного… Не знаю. Орел увидел в глазах Диониса слезы. А еще – раны Прометея были удивительным способом заживлены. Не кровоточили, как обычно, выглядели одним свежим рубцом. …Ничего не понимаю.
– То мягкотелый Аполлон украдкой мстит отцу. Что тут непонятного?
Бог Царства Мертвых задумчиво покачал головою.
– Тогда бы слезы были на глазах не у Диониса.
– Как знать. Аполлон завидует Дионису. Что сходит с рук младшему, непростительно всем остальным богам. Ревность к отцу. Не думал об этом?
Аид услышал то, о чем думал сам. Чтобы не выдать себя блеском глаз, он нагнулся и почесал Цербера за ухом. Тут же поднялись другие головы пса, замерли, ожидая ласки, но…
– Мне кажется, есть шанс вступить в игру. Сердцем чувствую. Юноша жаждет пополнить мою армию мертвых. И… нуждается в моей доброй помощи. Чую его заботу. Вот Папа – несущий молнии… Как с ним уладить?
В первый раз за прошедший день Аид улыбнулся.
– Зевс шумный в громе, но добрый к младшенькому. Верно. Дионис не знает, как он вольет в меня силы – тысячами мертвых душ. А до поры пускай нежится под лучами солнца! Оно яркое, горячее! Славит великие тщеславия и сушит глупые головы. Мне пора. Если хочешь, я принесу со своего стола еду. Сделать это?
– Лучше издохну с голоду, чем возьму у тебя хлеб! – гордо сказал титан и отвернулся.
– Да-а, ты такой. Как знаешь, – согласился Аид.
Сдвинув стол, он поднялся с трона.
– У нас дела. В малом зале ждут новые души. Сегодня принимаю флибустьеров с утонувшей триеры. Их капитан имел неосторожность напасть на финикийский боевой корабль, шедший под торговыми флагами франков. Занятная история, после расскажу. Мне в интерес разбойники, и Церберу забава. Пойдем, трехглавый.
Почувствовав настроение хозяина, пёс, лениво помахивая хвостом, встал рядом. Аид с сожалением глянул на полупустой кубок с нектаром, взял из вазы розовобокий персик и пошел к парадным дверям. Япет с напускным равнодушием проводил их взглядом. Вскоре шаги бога Царства Мертвых и его верного пса стихли за тяжелой дверью.
Титан тихо встал. Чтобы не греметь цепями, он поднял их и подошел к железному клину, который держал его оковы. Почувствовав тревогу, он прислушался к посторонним шумам, коими были наполнены связанные пустотами своды подземелья, но ничего подозрительного он не услышал. Бессмертный осторожно потянул за звено. Цепь с тихим скрежетом железа о камень вытянула клин из глубины базальта.
Япет ещё раз посмотрел на двери. Успокоенный тишиной, титан перекинул тяжелый клин через плечо и подошел к трону. Первым делом он хлебнул нектара прямо из горла кувшина, а потом тихо взобрался на мягкие подушки и, дабы не тянуться, пододвинул к себе стол с яствами.
...Прижав палец к губам, Аид дал знак Церберу, чтобы тот своим громким дыханием не выдал их. Увидев в щели двери, как Япет удобно расположился на его троне и по-хозяйски налил в кубок нектара, бог улыбнулся и тихо удалился…
Свидетельство о публикации №214072901941
Замечательная, глубокая и удивительно атмосферная часть! С первых строк погружаешься в тягучую, почти осязаемую вечность подземного царства, где за грозными именами из античных мифов открываются живые, сложные души со своими травмами, гордыней и тайной потребностью в тепле.
Как тонко вы выписали Аида. Младенец, с первых дней замурованный в каменных сводах Тартара, так и не научился любить живое солнце. Его психика адаптировалась к тьме, сделав её своей единственной крепостью и источником силы. Но тоска по верху никуда не делась — и он натягивает под сводами тронного зала тонкую паутину ткани с нарисованными облаками, подсвечивая её масляными лампами. Какая точная метафора того, как наше Эго строит себе безопасные «иллюзии света», боясь выйти под настоящие, обжигающие лучи! Аид упивается властью и молитвами из страха, но в глубине этой ледяной империи он бесконечно одинок.
Отношения Аида и Япета — это настоящий психологический танец полутонов. Внешне они соблюдают древний ритуал ненависти олимпийца и поверженного титана. Но если прислушаться к тому, как дрожит воздух между их репликами, становится ясно: за этой ширмой гордыни прячется единственная искренняя привязанность обоих. Им больше не с кем говорить на равных в этой вечности. Их словесные пикировки — это не желание уколоть, а способ согреться, подтвердить, что ты всё ещё жив, что рядом есть другой разум, способный тебя понять без лишних слов. И даже суровый трёхглавый Цербер здесь — удивительный проводник безусловного тепла, связывающий владыку мёртвых с живым, чувствующим миром.
Очень мудро проведена параллель между Аидом, ненавидящим чудовищного Кроноса, и Япетом, в сердце которого отеческая любовь к Прометею борется с горечью от того, что сын выбрал людей, оставив отца в темнице.
Замечательно вплетена в ткань повествования скрытая динамика Олимпа. Осторожный, боящийся гнева отца Аполлон и юный, кажущийся беспечным Дионис, в глазах которого орёл увидел слёзы. Слёзы бога вина и экстаза над исцелённым титаном — это потрясающий образ! За внешним легкомыслием всегда скрывается глубина, которую не видят те, кто привык судить поверхностно. Аид мгновенно считывает эту шахматную партию, чувствуя, как сгущается энергия будущих перемен.
И самая сильная, хрустальная по своей чистоте сцена — это развязка с вытянутым из базальта клином. Оковы Япета давно перестали быть тюрьмой. Они превратились в добровольный договор. Титан может уйти в любую секунду, но куда ему идти? За пределами этого протёртого круга — пустота, а внутри — единственный собеседник, который приносит ему нектар и уважает его гордость. И Аид, подглядывающий в щель двери с тихой, понимающей улыбкой — это верх мудрости. Настоящая сила не в том, чтобы держать кого-то на цепи, а в том, чтобы видеть чужую маленькую хитрость, принимать чужое достоинство и позволять другому быть собой, не разрушая хрупкого равновесия.
С уважением и большим интересом, Людмила
Людмила Клямкина 12.11.2026 22:43 Заявить о нарушении
Большое спасибо за развёрнутый ответ. Ваше внимание по сердцу проектировщика, теплом разлилось! Вами замечены подробности, которые автор скрывал "за повседневностью" случая, как-бы было это изо дня в день и их общение действительно было больше ритуальным, где один надзиратель а второй - пленник. Вжившись в роли они вели глубокие, понятные для обоих беседы и вы, это явно прочувствовали. Япет не был бы удивлён, если бы Аид его уличил в том, что тот доедал то, что оставалось на столе, и был в курсе того, что Аид знал о его возможностях сбежать из Тар-Тар. Но что мог сделать Япет со всем Олимпом, где каждый "камень" был против него? Где спрятаться, чтобы поднять бунт против Зевса? Океан, не был ему помощником, а сын - прикован.
Этот рисунок весьма схож с современной политикой, если олимпийцев взять в сравнение с блоком НАТО. Противостояние с которым, смерти подобно не только противоборствующим сторонам, но и всему живому. Роман с учётом второго дна, но, это - детали, которые к литературе, не имеют никакого значения.
Спасибо!
С уважением,
Александр Краснослободский 13.11.2026 09:48 Заявить о нарушении