Deus ex machina

- Будешь? - Олег махнул головой на ларек с мороженным.
Степка посмотрел на сооружение оценивающе. Словно собирался, как минимум, его ремонтировать. Потом хитро сощурился и ответил:
- Ага, шоколадное, пап! - и предвосхищая вопрос, вполголоса, доверительно сообщил. - Диатез уже прошел! Но маме говорить не стоит про шоколад. Не будем ее расстраивать, ладно?
Олег улыбнулся:
- Ладно, не будем. Шоколадное, так шоколадное. А я пломбир, можно?
Степка серьезно кивнул:
- Конечно, пап!
Они взяли по мороженному. В московской жаре сладкие кусочки мороза были не просто лакомством, а, скорее, необходимостью. Спасение от стресса, от гонки, от толпы. Витающий над всем дух денег отступал куда-то за край сознания, становился неразличимым. Отец и сын шли молча, занятые лакомством. Степке было очень здорово, что папа идет рядом. Что он готов хранить тайны, защищать и покупать вот такие вот вкусняшки. Олег же иногда с грустью и тревогой ощущал, что вот это лето - последнее перед школой. Что не будет уже дачи до ноября. Что парнишка повзрослел стремительно и он, Олег, из-за командировок пропустил самые интересные моменты взросления Степки. И еще беспокоило, как там с школой чего? Все же память о не самой любимой первой учительнице, когда-то навсегда внушившей отвращение к учебе, не давала покоя. Не хотелось повторения.
- Пап, а мы в зоопарк съездим еще?
- Конечно!
- Это хорошо. Мне там броненосец понравился. Как он спал на спине.
- Мы к нему сходим.
Олег едва не рассмеялся вспомнив надпись над клеткой "Броненосец не умер, он просто  спит". Но сам зоопарк вызывал смешанные чувства. Ребенку, конечно, было интересно, но взрослый, обожавший когда-то книги Даррелла, сочувствовал животным. Олег с удовольствием отвечал на бесконечные "почему" Степки и читал ему вслух таблички на клетках. Мальчишка с неизменным восторгом рассматривал животных. Да хоть только ради этой радости стоило побывать в зоопарке еще раз!
Мороженное капало. Солнце безжалостно расправлялось с холодом. На асфальте оставались капли. Белые от пломбира и темные, неприятно похожие на запекшуюся кровь, от шоколадного. И не только на асфальте оставались, конечно: на футболке мальчугана красовалось несколько пятен. Доев мороженное, парнишка попытался их стереть, но не преуспел, только размазал. Он вздохнул и горестно покачал головой:
- Мама ругаться будет?
Олег присел перед сыном на корточки, посмотрел ему в газа и улыбнулся:
- Выше нос, кеп! Выкрутимся как-нибудь!
Степка кивнул.
- Ага!
Они подходили к светофору. Олег прикидывал, как бы так все преподнести Аленке, чтобы она не слишком расстраивалась? Слева двигался сплошной поток машин. Встав в теньке, чуть подальше от перехода, отец и сын рассматривали проезжающие машины и светофор.
- Пап, а зеленый человечек через сколько загорится?
- Тут цифры не работают. Сломались.
- А-а-а... А мы успеем?
- Думаю, да.
- А это что за машина?
- Мазда.
- Плохая?
- С чего ты решил? Обычная.
- Мама говорит, что на "Маздах" одни придурки ездят.
- Так не машина плохая, малыш, а люди. Люди управляют машинами.
- Да, управляют, - серьезно подтвердил Степка и вдруг вскрикнул. - А-а-а!
Олег резко обернулся и увидел огромную морду чудовища с трехлучевой звездой, невероятно быстро надвигающегося из летнего марева. Он отбросил Степку в сторону и ощутил мощный удар. После него наступила тьма. 
В уши лез назойливо пищащий комар. Раз за разом он проносился мимо уха. С какой-то упорной, тупой периодичностью. Олег захотел прихлопнуть надоедливого паразита, но рука затекла. Наверное, Аленка отлежала. Мужчина попытался улыбнуться, но лицо словно ожгло крапивой. Он застонал. Писк комара стал громче, темп полета изменился. Олег попытался открыть глаза, но увидел только мутный свет.
- Очнулся? - откуда-то из мути донесся энергичный голос. - Очнулся. Ну, будешь сто лет жить, парень.
- Я... Где Я? - Олег заговорил чужим, хриплым голосом и осекся.
- В больнице, милок, в больнице. В Склифе. После аварии.
Авария... Авария? Но какая авария? Было тепло, было мороженное... Сознание включалось медленно. Мысли словно водили неспешный хоровод. Одна, вторая третья.
- Зоопарк, Мерседес...
- Хм..., - кто-то невидимый, наверное врач, кашлянул. - А больше ничего не вспоминается?
- Зеленый человечек, человечек... - сознание причудливыми молниями прорезали яркие вспышки. - Степка...
Кусочки, осколки мира раз за разом собирались в одну немыслимую картину.
- Степка!!!
Олег дернулся, его выгнуло от боли, но он рвался туда, в картину. Оттолкнуть, спасти, увести от удара! Боль пережала горло, туман крутнулся перед глазами и обратился тьмой.
Снова писк. Ритмичный писк прибора. Человек уже понял, что это прибор.
- Степка, Степан! - позвал Олег.
- Тише, лежите! - голос женский, молодой, но профессионально жесткий.
Олег попытался открыть глаза. Получилось только с одним. Второй не открывался. Рядом с тележкой стоял человек в белом. Медсестра.
- Степка! Как там Степка?
Голос был все еще хриплым, слабым, хотя Олег старался произносить слова громко и отчетливо.
- Все у врача узнаете.
- Скажите хоть...
Но сестра выкатила дребезжащую тележку за дверь. Остался раздражающий писк прибора. Олег попытался нашарить рукой надоедливый аппарат, чтобы хоть как-то привлечь внимание персонала, но рука оказалась привязанной к кровати. Через минуту борьбы с путами он выдохся:
- Чертовы сволочи...
Дверь открылась. В помещение вошел человек повыше. Уже адаптировавшийся к свету глаз позволял хорошо рассмотреть вошедшего. Мужик в халате. Довольно моложавый. Видимо, врач. Он подошел к кровати и склонился над Олегом, ощупывая руку, ноги.
- Так-с... Хорошо... Можете пальцами ног пошевелить?
- Доктор, Степка! Как он?
- Пошевелите пальцами ног!
- Идите к черту! Что с моим сыном?
Доктор вздохнул:
- Он сейчас без сознания в реанимации. В детском отделении. Но состояние стабильное!
Про состояние доктор добавил немного поспешно и у Олега екнуло сердце:
- Много... повреждений?
- Выздоравливайте. Думаю, что как раз и встретитесь при выписке. Пошевелите пальцами...
Голос у врача был бодрым. Лживо бодрым. Олег застонал и пошевелил пальцами ног.
- Ну, с позвоночником все в порядке. Лежите. Набирайтесь сил.
Олег подумал об Аленке. Она наверняка там, рядом со Степкой. Как бы врач не врал, одно было понятно, что сын жив. Пусть в коме, но жив! Иначе бы он врал иначе. Немного успокоившись Олег уснул. Ему снилось, как они со Степкой идут по зоопарку, как смеются над ужимками обезьян. Как восхищаются расцветкой огромных попугаев и с восторгом рассматривают слонов.

Олег старался побыстрее выздороветь. Он тайно делал зарядку, сжимая и разжимая пальцы, преодолевая боль приподнимал ноги. Раз за разом упражнения получались все лучше. Надо было встать. Как можно быстрее встать, чтобы увидеть сына, увидеть Аленку. Врач с удовлетворением отмечал положительную динамику. А однажды даже предложил пройтись. Сильно прихрамывая, опираясь на плечо медсестры, Олег сделал несколько шагов по палате.
Было непонятно, почему не пришла жена. Пусть она сидела у кровати Степки, но можно было выкроить хоть минуту...
На вопрос Олега врач не отвечал довольно долго. Он смущался, мялся, откашливался, но все же сказал:
- Олег Николаевич, ваша жена сейчас тоже на лечении. У нее был тяжелейший нервный срыв, когда он узнала...
Олег скрипнул зубами и взглянул врачу в глаза:
- Понятно. Я бы хотел увидеть сына. Разрешите вы или нет, но я пойду туда.
Тот поколебался немного, потом кивнул:
- Хорошо. Сейчас привезут коляску. Я распоряжусь.
Олег встретил сестру с креслом-каталкой стоя у кровати и держась за металлическую спинку. Врач повез кресло сам. Они кружили по бесконечным коридорам, спускались и поднимались по пандусам. И вот ТА дверь. Олег понял, что они приехали, почувствовал.
Мальчуган лежал в кровати, опутанный трубочками, проводами. Закрытые глаза его словно провалились в темные глазницы. Рядом комарино попискивал аппарат. Но тихо, словно боязливо. Линии на экране редко перемежались всплесками.
- Степка... - Олег смотрел на сына, а по щекам текли слезы.
- Все, пойдемте.
- Еще немного!
- Не стоит мешать процессу. Сейчас придут делать процедуры. Пойдемте.
Олег чуть заметно кивнул.

Когда можно было, Олег целые дни проводил рядом с постелью сына. Степка не очнулся, он был где-то там, далеко. Тут было беззащитное тельце шестилетнего ребенка. Олег сидел рядом, рассказывал вслух сказки и в уме одновременно прикидывал, сколько можно выручить за московскую двушку? Хватит ли на лечение за границей? Может, и двоих хватит вылечить? Дни проходили за днями. Уже облетели листья на деревьях, а утром ледок частенько затягивал лужи. Оба глаза теперь видели нормально. Голова болела редко. Приходившие горбоносые родственники джигита, что рулил мерседесом, пытались всучить какие-то деньги, потом угрожали. Но помповуха, до поры лежащая в диване, помогла многое понять горячим ребятам и переосмыслить тактику. Теперь были вечные вызовы к следователям и выматывающие допросы. Олегу это все осточертело и он махнул на все разборки рукой. Мстить сейчас было не ко времени.
Аленка не узнавала мужа. Она смотрела куда-то в пространство и изредка гладила пустоту рядом с собой рукой. С пугающей периодичностью, примерно раз в пару минут, смеялась, потом хмурилась и снова смотрела впереди себя. Олег привез ее домашний халат, но тот только подчеркивал сюр происходящего. На лекарства ушли все вырученные от продажи машины средства, но улучшения не наступало. Зато голова Олега покрылась седины. Это было пугающе: молодой мужик и свисающие белые пряди.
Каждый раз, возвращаясь в больницу, Олег будто приходил домой. Его подкармливали, успокаивали, но долго так было не протянуть. Нужно было решение. И оно пришло одновременно с первым днем весны и с совершенно неожиданной стороны.

Когда Олег вошел, около койки мальчика стоял седой человек в накинутом халате и задумчиво смотрел на приборы. Даже не повернул головы на шум.
- Кто вы? - резко спросил Олег
Он уже привык ко всем этим казенным людям из следственных органов и прочей бесполезной судейской шушере, что всячески пыталась закрыть дело.
- Не беспокойтесь, Олег Николаевич. Я - Владислав....
- Закончим на этом! Валите отсюда. Я потом приду и все подпишу, чтобы вы оставили нас в покое. А вашим джигитам желаю сдохнуть побыстрее! Достаточно? Оставьте нас теперь!
- Я - Владислав Петрович, - представился человек совершенно невозмутимо продолжил, словно ничего и не произошло. - И я совсем не из органов следствия. Совсем из других, можно сказать. К тому же из научного подразделения этих самых органов. И я пришел помочь.
Зная не по наслышке о состоянии отечественной науки , Олег скривился:
- Помочь? Вы только...
- Дослушайте, пожалуйста! - Владислав Петрович был убийственно спокоен и даже доброжелателен. - Сейчас есть реальная возможность помочь. Есть технология. Если быть честным, не слишком наша, но есть. Мы создадим копию вашего сна. Полноценную, самообучающуюся копию. Она будет развиваться, расти и становиться взрослой. Все как должно быть.
- Клон?
- Все не так просто. Это наноботы. Самовоспроизводящиеся микроскопические системы, способные создавать объект. В том числе и живой. Мы снимем копию. В том числе и нейронный слепок. Ваш сын не пострадает, это процесс электронный, бесконтактный. А вы получите возможность продолжить лечение жен и сына. Будут выделены соответствующие средства.
- Моего сына не заменит робот.
- Конечно, нет! Нам важно понять, будет ли...м-м-м... создание полноценной личностью. Вы ничем не рискуете.
- Но почему...
- Почему вы? А вот этого я вам не смогу ответить. И так многое из того, что я сообщил - ДСП. Понимаете?
- Да, - кивнул Олег.
- Соглашаетесь?
- Я бы хотел обдумать ваше предложение.
- Да, конечно! Вот карточка.
Владислав Петрович протянул кусочек пластика, на котором были его имя, отчество и номер телефона. Не было даже фамилии.
- Позвоните, когда надумаете.
Он кивнул и вышел, даже не сделав попытку пожать руку Олегу. Словно заранее знал, что тот откажется. И сказал тоже непросто. Не "если надумаете", а "когда надумаете". Будто никаких сомнений в результате и не возникало. И самое паршивое, признался себе Олег, гебешник во всем оказался прав. Денег нет и нет родственников, кто бы обладал достаточными средствами. Оставался один выход.

Корпус трансплантологии больницы плотно блокировали военные. Внутрь проехал только один минивен с наглухо тонированными стеклами. Оттуда один за другим вышли люди с одинаковыми металлическими чемоданами и скрылись внутри. Больные смотрели из окон. Накануне по больнице прошел слушок, что на лечение привозят какую-то шишку из генштаба. Чуть не самого Матвеева. Косвенно это подтверждал и вертолет, раскрашенный в цвета МЧС, но с боевыми ракетами, как утверждали местные знатоки. Когда под руки вывели плотного одутловатого мужика и в кольце прикостюмленных секьюрити повели в недра корпуса, то все сомнения развеялись. Только у скептиков все еще рождались версии, почему генерала привезли лечится именно сюда. Впрочем, корпус трансплантологии всегда был немного зловещим местом. Говорят, что разбившихся мотоциклистов привозят сперва именно сюда. И только после некоторых манипуляций отдают тела родственникам. Значит, нелады у министра обороны с каким-то из органов, раз здесь. В общем, версии версиями, но факт оставался фактом. Олега провели в корпус через боковую дверь. Уже в фойе заставили облачиться в подобие скафандра. Владислав Петрович пояснил:
- Чтобы копирование не сбилось на начальном этапе, надо экранировать посторонние объекты.
Олег только кивнул. Ему не хотелось чего-то говорить вообще. Сын лежал облепленный с ног до головы датчиками, с какими-то установками вокруг. Беззащитный исхудавший Степка все так же безразлично лежал к жестокому миру лицом. Увидев такое скопище блестящих и мигающих железок, мальчишка бы уже донимал вопросами...
Сердце отца дрогнуло. Олег отвернулся и стал разглядывать ящики, щедро украшенные  значками биологической, химической и радиационной опасностей. Один из безликих людей в скафандрах подошел к Владиславу Петровичу и прислонив свой шлем к его что-то спросил. Тот кивнул. Все отошли подальше замерли. Один из людей поковырялся с пультом, потом протянул клавиатуру Владиславу Петровичу. Тот что-то отстукал одним пальцем и снова кивнул. "Начинают!" Подумал Олег и у него заныло сердце в ожидании. Но ровным счетом ничего эдакого не происходило. Перемигивались светодиоды. На экране в крышке одного из чемоданов ползли столбики цифр. Затем кольцо в изголовье кровати плавно скользнуло вдоль тела и так же неспешно вернулось. Ожил колпак над головой, опустился. Владислав Петрович махнул рукой. Люди стали выходить из помещения. Едва стянув скафандр, Олег спросил:
- Это ведь не все, да?
- Совершенно верно. - Владислав Петрович положил свой скафандр на стул. - Первый этап. На втором этапе понадобитесь вы. Нам нужны данные по поведению, реакциям. Привычки, какие-то нюансы. В общем, придется сделать и ваш скан. Но это через месяц только.
- Но Степану...
- Вашему сыну мы ничего плохого не сделаем. Все будет нормально.

Время прошло в муках.  Олег так и не смог ни разу надолго заснуть. Он съездил к жене в госпиталь, куда ее перевели  и убедился, что Аленка получила все необходимые препараты и даже отдельную палату, больше похожую на номер люкс в пятизвездочном отеле. Впрочем, ей было все равно. Причесанная, хорошо одетая женщина все так же неподвижно сидела, только теперь в шикарном кресле, глядела в пространство, гладила рукой воздух и периодически смеялась.
К утру назначенного дня, когда машина с молчаливым водителем подвозила Олега к корпусу, он впервые задремал днем. То ли дорога укачивала, то ли он уже просто устал переживать и бояться, но пару часов в московской пробке подарили ему глубокий, освежающий сон. Без сновидений и слез на глазах при пробуждении. В фойе Олега ждали уже одетые в скафандры фигуры. Владислав Петрович коротко скомандовал:
- Раздевайтесь и проходите.
Олег пожал плечами, стянул джинсы, футболку, трусы, скомкал все и бросил на стул. Ему было все равно.
Рядом с лежащим сыном, на голове которого все еще был колпак, появилась еще одна койка. С такими же устройствами, что и у степкиной кровати. Повинуясь жестам людей, он лег на койку. Все забегали вокруг, прилепляя к телу множество разных кругляшков с проводами. Видимо, датчики. Затем помощники отошли к стене и замерли. Снова пульт и команда Владислава Петровича, отстуканная пальцем. Олегу подумалось, что, скорее всего, это пароль для запуска системы.
Вот теперь стало понятно, что установка заработала. Тихонько загудели невидимые вентиляторы, что-то щелкало. Зажужжал привод. Вдоль тела проехалось туда-обратно кольцо. Потом опустился колпак, перекрывая свет....
Свет резанул по глазам. Олегу пришло в голову, что он все же отключился ненадолго. Что-то не  так. Понятно, что ушли ассистенты. Часть приборов увезли. На соседней койке все так же неподвижно лежал Степка, но хоть черты лица выглядели более естественными. Олег сполз с койки, надел висевший на стене халат, отцепил датчики и подошел к кровати сына. С минуту он постоял, затем уселся на краешек койки и погладил бессильную, почти прозрачную ручонку:
- Ты как, кеп?
И вдруг показалось, что рука вздрогнула. Нет, не показалось! Ритмично пищавший монитор вдруг выдал череду громких звуков. На экране появились всплески. Лоб Олега моментально покрылся испариной :
- Степка, слышишь меня? Слышишь?!
Олег повернулся к двери, боясь отпустить руку мальчика хоть на миг, и закричал:
- Эй, кто там?! Быстрее сюда!
В помещение ворвался персонал в больничных халатах. Бегом подвезли каталку с какими-то приборами. Олега оттеснили в сторону. Тот и не возражал. Сердце бешено колотилось от радости, ноги подгибались. Он тихонько сел на свою койку и принялся наблюдать за шаманствующими врачами. То ли им приказали, то ли сами решили, что пациенты непростые, но команда действовала слаженно, быстро. Таким профессиональным подходом медики создавали ощущение нереальности, как будто все происходит в сериале.
У Олега слегка кружилась голова и тихо звенело в ушах. Подошла медсестра и за руку вывела его в фойе. За большими окнами вовсю бушевала зелень. Люди одеты легко, а солнце даже отсюда казалось жарким. Выходит, долго он проспал.
В фойе, разговаривая по мобильнику, неторопливо прохаживался Владислав Петрович. Он мельком взглянул на Олега, кивнул и продолжил разговор:
- Да, нормально, без отклонений. Абсолютно. Как и в прошлый раз...
Владислав Петрович отошел к дальней стене. Голос был почти неразличим:
- Верно. Представим, как только будет возможность. Еще серия испытаний и пвышение нагрузки. Да. Хорошо. До связи!
Наконец, военный закончил свой разговор. Олег сразу сообразил, что  Владислав Петрович далеко не просто ученый; это был армейский ученый.  И сейчас слова, сказанные по телефону, подтверждали это. Не самая лучшая разновидность людей, по большому счету. Закончив разговор, военный подошел к Олегу:
- Как вы себя чувствуете?
- Да все в порядке! - махнул рукой Олег. - Но как вы сына смогли вытащить? Долго я проспал?
- Не долго. Но очень плодотворно, судя по результатам. Скоро мы вас выпишем из клиники.
- А вы что-то про наноботов...
- Мы решили провести немного другой эксперимент. И, как видите, удачно.
- Спасибо! я не знаю, как вас...
- Все в порядке, - Владислав Петрович улыбнулся. - Когда немножко оклемаетесь, вам придется провести некоторое время на базе в Подмосковье. Тесты разные, обследования... Для отчета. Недолго, пару дней.
- Да, конечно! - Олегу бы и не пришло в голову отказать в чем-либо спасителю своего сына.

Выписали их через неделю. Степка еще не вполне набрал вес, но выглядел бодрым, здоровым и жизнерадостным. Мальчик играл с каким-то хитрым чертиком из трубочек, что подарил ему один из врачей. Пластиковая куколка забавно отплясывала на столе в фойе, подчиняясь движениям пальцев Степки. Олег сидел рядом и как мог участвовал в игре.
Вскоре подъехал автобус. Мальчик сорвался с места и подбежал к машине, но разочаровано остановился у отъехавшей двери и обернулся. На глазах навернулись слезы. Он всхлипнул:
- А мама где?
Олег подошел к сыну, присел на корточки и улыбнулся, стараясь выглядеть уверенно:
- Кеп, мы ее потом увидим! Клянусь!
- Хорошо!
Мальчик обвил ручонками шею отца и вздохнул.
Они забрались в роскошный салон. Степка уселся у огромного окна и принялся комментировать происходящее снаружи. Олег объяснял, кивал и иногда спорил. Так же, как тогда. В те времена, когда они всей семьей ездили на дачу.
Автобус несся по Москве, частенько нарушая правила. Видать, номера позволяли делать это и без всяких сирен. Спустя час он свернул под кирпич в малозаметный тупичок. Ветки шуршали по крыше и стеклам минивена. Видать, не часто сюда наведываются такие машины. Или есть еще где заезды. На сердце у Олега стало тяжело от предчувствия беды, хотя пейзаж вокруг был вполне мирным, приветливым. Огромный пруд на опушке леса, фешенебельный коттедж на берегу в воду смотрится. Справа лошадки пасутся в загоне и стойло видно. Флигель двухэтажный у ворот красного кирпича. Даже вертолетная площадка. И вертолет на ней стоит. Травка вокруг как ковер: стриженная, ровненькая. Охранники при костюмах. Просто какое-то гнездо олигарха из особо приближенных к нынешнему царю.
Олег и Степка выбрались из машины на дорожку. Воздух свежий, чистый. Словно ниоткуда возник Владислав Петрович:
- Вот вы и на месте! Пойдемте в дом, я покажу ваши комнаты.
Степка присел на корточки и провел рукой по траве:
- Мягкая какая! Пап, мягкая!
- Пойдем, малыш, пойдем! - поторопил Владислав Петрович - Надо устроится сначала, потом поиграешь.
Мальчик вопросительно посмотрел на Олега. Тот подтверждающе кивнул.
- Ага..., - вздохнул Степка и взял отца за руку.
Было видно, что пареньку очень хочется поноситься по траве, оторваться после долгих дней вынужденного сидения в лечебном корпусе. Но Степка редко капризничал. Тем более сейчас, когда мамы нет рядом. Ему казалось, что если хорошо себя вести, то она приедет быстрее. Мама... Слезы двумя редкими самоцветами стекли по щекам. Олег скорее угадал состояние сына, чем увидел две капельки.
- Кеп, держись! Мама... Мама потом приедет. Или мы к ней поедем.
- Угу! - Ответил Степка и сжал руку отца что было силенок. Было страшно потерять и его.

Тесты проводились разнообразные. Начиная от всяких психологических и заканчивая барокамерой. Заставляли их надевать наушники и сидеть по полчаса. Олегу барокамера была непонятна. Если в ней и снижали давление, то не слишком сильно. Никаких эффектов вроде заложенных ушей он не ощущал. Наушники? Обычные звуковые, накладные. Таких китайских изделий полно в любой палатке. Наушники были обязательным атрибутом и у них не регулировалась громкость. Но они не были герметичными. В любом случае,  эти полчаса отец и сын смотрели веселые мультики. Степке нравились опыты с виртуальным шлемом и перчатками.
- Пап, там кубики, треугольники, и летаешь, и в машине ездить можно, как в настоящей.
Олегу показывали этот тест на экране.  Владислав Петрович долго рассказывал про подкорку, про реакции и изменения потенциалов мозга в ответ на раздражители, но это было как-то не слишком интересно, честно говоря. Олег не слишком разбирался в этой области знаний. Ему самому достался тест своеобразный. Тоже шлем и перчатки, только полная темнота и абсолютная тишина вокруг, варьирующаяся от полного поглощения звуков, до полного отражения; когда собственное дыхание заставляло вздрагивать. И мерцающий огонек бился так же. Вроде и тьма одинаковая, но он то уходил дальше, то приближался. Непонятно было, что можно так изучить, но, наверное, какие-то результаты все же были.  Владислав Петрович выглядел очень довольным.
Олег решил провести и свой опыт. Перед барокамерой он налил в пакетик газировки и тщательно его завязал. Потом положил его в открытый пакет и сунул в карман халата. Когда мультик закончился, Олег заскочил в туалет и достал пакет. Внутренний, который был герметично завязан, прорвался. Получалось, что давление падает и довольно сильно. Почему же уши не закладывало?
Был в арсенале вояк и еще тест. Посреди комнаты стоял угловатый из белого пластика саркофаг. Туда надо было ложиться голышом и провалятся час. Для Степки испытание сокращали до пятнадцати минут. Парень, что управлял оборудованием, как-то доверительно пояснил:
- А это машинка по световым испытаниям. Так, ерунда, мне кажется.
В течение часа внутри постоянно менялась подсветка. Правила не регламентировали: закрывать глаза или нет. После нескольких тестов, он этот час посвящал размышлениям. Под сомкнутые веки свет не проникал, а саркофаг отлично глушил звуки. Единственное: казалось, что чуть заметно меняется температура. Может быть казалось, может - нет. А может, и вообще тест в этом состоял. Во всяком случае, внутри саркофага ощущался запах разогретого металла, но не беспокоило и ладно. Когда Олег вылезал, экраны уже были отключены.

Пока шла обработка материалов, отец и сын пользовались всеми благами, что могла предоставить база. Молчаливый охранник помог Степке научится кататься на лошади и мальчишка рассказывал о своих ощущениях взахлеб. Таскал с кухни куски сахара и кормил гнедую Бабочку. Там благодарно пришлепывала губами. Олег сперва побаивался, вспоминая соседку, дочь какого-то зажиточного мужика, ходившую в корсете после падения с лошади. У нее был перелом позвоночника и девушка страдала от категорического запрет на роды. Но охранник успокоил:
- Это смирная лошадь. Да и ходим шагом. Я подстрахую, если что.
- Пап, здорово! Ну, пап!
Пришлось уступить. Олег понимал разумом, что мальчишку невозможно уберечь, но после всех последних событий, сердце отказывалось внимать аргументам. Сдерживаться было трудно.
Иногда по утрам они ходили на пруд ловить рыбу. Степка, разбуженный ранью рань, беззастенчиво дрых, завернувшись в безразмерную теплую куртку, как в одеяло. Он спал, привалившись к отцу, а Олег, опасаясь разбудить мальчика, с улыбкой глядел на подпрыгивающий поплавок.
Усадьба была огромной. Рядом с коттеджем стояли гольфкары. Олег брал один из них и они со Степкой ездили по территории. Там было на что посмотреть. Оранжерея с цветами и две теплицы. Даже свой маленький зоопарк с леопардом и медведем.

Время шло. Одни тесты сменялись другими. Степка потихоньку набрал вес. Ручонки уже не казались прозрачными. Он даже как-будто немного подрос. Мальчик часто грустил, вспоминая маму. Пора было заканчивать. Олег подходил уже с этой просьбой к  Владиславу Петровичу, но внятного ответа не добился. Было что-то вроде:
- Потерпите, совсем немного осталось.
Или:
- Еще пара тестов.
Уже вовсю зарядили осенние дожди, поселив в сердце тоску и грусть. Долгими октябрьскими вечерами Олег читал Степке книжки, подмечая в глазах сына поселившуюся там печаль. Капли дождя бесшумно били в стекло комнаты. Иногда прилипал желтый лист. Но ветер не давал зацепиться ему надолго и лист уносило в промозглую серость.
Мультики не радовали. Самые изысканные лакомства оживляли мальчугана на мгновение. Потом взгляд затухал и только неуверенная улыбка на границе слез чуть подсвечивала лицо. Лишь однажды вернулась былая веселость: когда на огромном экране в каминном зале им устроили свидание с мамой. Сердце Олега дрогнуло от жалости. Аленка сидела в кресле худая, чуть сгорбленная. Вокруг глубоко запавших глаз - синева. И вдруг она взглянула на экран, улыбнулась, узнала, помахала рукой!
- Как вы там, родные мои?
Степка подбежал к экрану, прижался к нему щекой, раскинув руки и все время повторял, не слыша ничего вокруг:
- Мама, мамочка! Я буду слушаться! Мамочка, я хочу к тебе!
Олег подошел к сыну и принялся гладить его по голове, глядя на Аленку. Она уже улыбалась и это было здорово! 
- Я скучаю, родные! Скоро закончится лечение и мы будем вместе! Степа, слушайся папу. Потерпи немножко, Степочка!
Перед экраном возникло изображение врача:
- Простите, нам придется пока закончить сеанс. Эмоциональное состояние пациентки не позволяет долго так.... Ну, вы понимаете.
- Да, доктор, конечно!
Экран выключился. Степка почти на неделю превратился в веселого, любознательного паренька, с энергией ракеты мечущегося по комнатам и территории. Он с готовностью и без капризов шел на любые процедуры. Но потом опять потихоньку увял и теперь молчаливо сидел на диване в гостиной, прижимаясь к отцу.
Однажды, после очередной, вежливо отклоненной просьбы, Олег открыл "цветовой" саркофаг во время теста. Что-то хрустнуло и крышка откинулась. Он приподнялся и огляделся. Вокруг никого не было. Похоже, с крышки в момент открытия съехали какие-то бумаги и разлетелись по полу. Олег собрал их в стопку и швырнул в саркофаг. И отпрянул! Листки задымились и вспыхнули! Но там ведь прохладно даже! Он осторожно прикоснулся рукой к внутренней поверхности: там, где сгорела бумага, материал казался теплым. Олег взял со стола у мониторов лист и швырнул его внутрь. Едва коснувшись матовой поверхности, лист задымился и вспыхнул.
- Ого!
Обойдя саркофаг, Олег увидел цифровое табло с цифрой шестьсот. Наверное, температура. Но рука не чувствовала! Как не чувствовала падения давления барабанная перепонка. Он не чувствует боли? Олег хватил кулаком по крышке и едва не взвыл. Но подавив вопль, долго дул на кисть, чуть слышно матерясь. Выходит, боль осталась. Что же там, на покрытии? Он еще раз провел рукой по поверхности. Ничего.
- Чертовщина какая-то.
Накинув халат, Олег подошел к двери и толкнул ее. Что-то металлически звякнуло, на пол упал маленький обломок язычка замка. Судя по всему просто сломался. Двери никто не запирал... Или запирал? Вот пластинка считывателя. Они были во всем доме, но мигали зеленым. Эта мигала красным. Заперто? Олег нагнулся и поднял обломок. Кусочек силумина сверкал кристалликами на изломе.
В конце коридора, бесшумно ступая по ковру возник охранник.
- Вернитесь в комнату.
Олег улыбнулся и помотал головой:
- Нет, не вернусь. Нам домой пора.
Охранник вытащил из кармана странную машинку и не целясь нажал на спуск. Бабахнул выстрел. Две стрелки воткнулись в кожу, за ними дрожала спираль проволоки. Они чертовски неприятно кололись! Олег выдернул стрелки, стер две капельки крови и сердито взглянул на охранника:
- Ты придурок, парень?
Охранник стоял разинув рот, сжимая рукоятку уже разряженного оружия и с недоверием смотрел на валяющиеся стрелки. Олег сплюнул и пошел по коридору. Затем вдруг вспомнил, что такая штука называется тазер и способна, по слухам, заставить любого корчиться от электрических разрядов. Видимо, эта не сработала. Олег вдруг сообразил, что не все так просто! Точнее, все просто. Он мог почувствовать только то, что знал наверняка, в чем был уверен. Он не знал про огонь, он не знал про вакуум, он не знал про тазер... Только потому и не было ожогов, судорог и потери сознания. И Степка! Степка-то тоже не ощущал, получается? Мысль словно поставила барьер в коридоре. Олег резко остановился и обернулся к охраннику:
- Что вы сделали с нами, уроды? Что сотворили?
Секьюрити еще только лез за пистолетом подмышку, когда Олег схватил его за горло. Схватил, не сходя с места. Шею человека словно окутало облако. Тот задергался, пытаясь оттолкнуть от себя странную силу, перекрывшую доступ воздуха. Глаза охранника выкатились, лицо стало багровым. Он сипел и вырывался, но вскоре обмяк, потеряв сознание. Олег скользнул к распростертому телу и вытащил из кобуры внушительный "Глок". Зачем? Для уверенности, наверно. Олег вытащил обойму, она была полной. Золотистые блестящие цилиндры, легко отнимающие жизнь. Жизнь! Жить... Посмотрев еще с секунду на патроны, Олег воткнул обойму обратно. Руку немного покалывало, словно он ее отлежал. Но потихоньку боль от невидимых иголочек сходила на нет.
По коридору он почти бежал. Охраны не было. У комнаты сына Олег сбавил ход, сунул тяжелый пистолет в карман халата и вошел в помещение. Степка грустно глядел в окно, за которым ледяной ветер играл с тучами, то разрывая свинцовую тяжесть, почти пуская луч солнца к земле, то вдруг комкая, стискивая облака в мрачный клубок, пока из них не начинал литься дождик.
- Степка, кеп, собирайся. Мы уходим!
- К маме?
- К маме!
Мальчик засмеялся, потом посерьезнел и критически оглядел отца.
- Пап, там дождик плачет. Ты в халате, промокнешь. А потом заболеешь. А потом малиновое варенье будешь есть и чихать.
- Ты прав, кеп, мы сейчас заглянем ко мне. Оденем тебя и ко мне. Я тоже оденусь. Бери игрушки свои, только немного.
- А можно я Рея возьму? И машинку?
- Бери и будем собираться. У нас мало времени.
Олег сдвинул створку шкафа, достал вещи и принялся одевать сына. Тот радостно хихикал, когда было щекотно и помогал, как мог. Он очень хотел к маме и забрасывал отца вопросами:
- А мы на машине поедем?
- Да!
- А мама дома уже?
- Мама в больнице, ее доктор лечил. Мы ее оттуда заберем.
- И поедем домой?
- Да, малыш, домой...
Олег вдруг подумал о том, что будет дальше? Они придут домой? Но там их наверняка будут ждать. И на даче. И даже у дальних родственников. У друзей схорониться? Так не было, друзей этих самых.
Коттедж словно вымер. Не было ни воя сигнализации, ни топота охранников. Может быть это просто стереотипы? Вдруг толпа головорезов молча ждет за дверью? Но отец и сын выбрались на улицу совершенно беспрепятственно. Олега неприятно кольнула мысль, что, может, он сильно придушил охранника и тот умер? Захотелось вернуться, посмотреть, помочь... Нет, вряд ли умер. Тут что-то другое. Олег сжимал в кармане рукоятку взведенного пистолета.
На улице мок под дождем автобус, что когда-то привез их на территорию базы. Олег дернул ручку сдвижной двери, она послушно откатилось. Там, развернув сиденье в сторону входа, сидел Владислав Петрович. Олег закрыл собой Степку и попытался резко вытащить из кармана пистолет, но тот зацепился за что-то в кармане, запутался. Сидящий улыбнулся:
- Не торопитесь так, Олег. Я не нападаю и не бегу. Доставайте пушку спокойно. А то выстрелит еще. Вы ведь уже сняли ее с предохранителя, я прав?
Олег, наконец, справился с непослушным материалом, вытащи "Глок", направил ствол на Владислава Петровича и скомандовал:
- Вылезайте из автобуса!
- Нет.
- Я вас застрелю!
- Стреляйте...
Человек в кресле спокойно улыбался. Мало того, он взял со столика кофейную чашечку и принялся маленькими глотками, с явным наслаждением пить кофе.
- Да, вы правы. Убивать вас смысла нет. Нас не выпустят. Вы нас вывезете! Я буду держать вас под прицелом...
- Я никуда не поеду и не вылезу из автобуса. И заложником не стану. Дождь. Вы разве не видите? - Владислав Петрович явно издевался. - Промокну я. Может быть, сходите мне за зонтиком?
Олег побагровел, поднял пистолет, целясь улыбающемуся человеку в голову:
- Папа! - мальчик сзади обнял отца и уткнулся лбом в плащ.
- Подожди, Степка, сейчас.
- Не стреляй, папка! Ты говорил это плохо!
- Вот-вот! - поддакнул Владислав Петрович.
Олег отшвырнул оружие в сторону:
- Я вас оттуда сейчас выброшу, вы! Вояка чертов! Я...

- Что произошло? Почему опять сбой?
Молодой парень прогнал столбик цифр по экране ноута и пожал плечами:
- Программа работает правильно. Все в норме.
- Почему-же он не стрелял? Почему они так себя вели вообще?
- Тут все верно...
- Верно! Ни хрена не верно! Иди и ищи!
- Есть! - парень подхватил ноут и скрылся в коттедже.
Люди... Машины... Почему профессиональный убийца не подходит машине, а эта парочка приглянулась? Чем? Слабаки, гражданские, мусор... Бесполезный слюнявый хлам, которым забиты города. Программисты напортачили? Свой софт надо писать, свой! Запад этот дурацкий... Владислав Петрович почему-то брезгливо посмотрел на сникшую в кресле автобуса фигуру. Потом схватил сидящего за седые волосы и рывком запрокинул голову. Пластмассовые глаза копии Владислава Петровича смотрели куда-то в пространство. Оригинал всматривался в лицо, словно хотел найти хоть малейший изъян в подделке.
- Что скажешь, а? Почему так? Каких винтиков не хватает вам, машинам, чтобы научиться убивать? Это ж просто!
Но кукла молчала. Она всегда молчала. Человек отпустил голову манекена, уселся в соседнее кресло и достал пистолет. С секунду смотрел на вороненую сталь, а потом вскинул оружие и не целясь выстрелил в голову куклы. По салону автобуса разлетелись обломки пластика. Запахло порохом и какой-то химией. Человек улыбнулся:
- Вот так. Чего сложного-то?