Падший

Он мог слышать взрывы и крики как сквозь вакуум. Его мутило.

Вокруг всё было охвачено будто туманом, густым, белым, мешающим глазам понять то, что происходит вокруг. Лучше закрыть глаза. Лишняя трата сил, а ты всё равно ничего не видишь.

Ему было жарко. Даже холодная земля и ветер, дующий с расположенной неподалёку реки, не могли остудить тело, лежащее почти в самом центре поля битвы. Нет, это не могло быть с ним… никак не могло. Почему этот туман, который был лишь обманом зрения, жалким плодом фантазии, - всего лишь туман, а не та белая пустота, которая окружает тебя, когда ты отправляешься в иной мир? То, что произошло с ним, хуже смерти. Гораздо хуже.

Нет, нет, нет. Его затея была глупой, убогой, бессмысленной, а он лишь поддался смутному желанию покорить все вершины, быть недосягаемым, быть властителем этого мира. Но в конце потерпел лишь крах, падение с высоты, что выше небоскрёба.

У него было всё, но не осталось ничего. Глупый самонадеянный парень, что хотел всеобщего внимания. Ну, и чего ты добился? Наказания, что будет хуже смерти. Каждая победа давалась ему с непозволительной лёгкостью, а он и думать не знал, что это всё лишь временно. Что в скором времени его будет ждать враг, чьи силы в разы превосходят его. Но, опьянённый горечью победы, он заставлял всё больше невинных людей умирать, заставлял воевать за заранее проигранное дело.

Чёрт, чёрт, чёрт. Только сейчас он осознал, сколько жизней прервалось по его вине. Он не щадил чужих, но больше всего на свете он не щадил своих. Нет, он не простит себе этого, не простит того безразличия, с которым шёл сюда. И ради чего? Ради этого позора.

Он считал себя великим полководцем. Но теперь он ненавидит себя даже больше, чем все те, кому он нанёс ущерб. Никогда он с ними не расплатится, даже своей жизнью не расплатиться.

Голова просто раскалывалась.

Господи, пожалуйста, услышь меня. Награди меня смертью. Хотя… Даже её я недостоин.

Отрывки фраз, что раздавались вокруг, едва доходив до его сознания. Нет, он не в силах понять значения слов, что влетают ему в одно ухо, но вылетают в другое. Кажется, его армия отходит… Какая досада. Давно пора. Но почему же теперь его это не волнует?

Кто-то небрежно тащит его еле живое тело по земле. Даже сейчас они думают о нём. Но зачем им это, если он никогда не думал о них? Он буквально молил их о том, чтобы его бросили здесь умирать, а не тащили куда-то, на его верную погибель. Но нет, на этот раз Господь не слышит его молитв, не будет исполнять его прихотей. Теперь он поплатится за своё тщеславие.

Всю жизнь, всю жизнь он будет думать об этом… Пока последствием этих мыслей не погубит себя. Нет, он не может задерживаться здесь более того срока, что уже отбыл. Хватит с него. Он должен был погибнуть первым, расплатиться за свой безмерный пыл, которым принёс всем только несчастье и разруху. И хорошо за это поплатился. Все эти годы он был заперт в одиночестве, медленно прощаясь со своим здравым умом, который в прежние годы никогда его не подводил. Но в последствии всё-таки подвёл.