Смех и горе. Сказка

Сказка А.Н. Афанасьева. Переложение: Серж Пьетро.

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был поп; жил он над рекою и содержал на ней перевоз. Приходит к реке один раз бурлак и кричит с другого берега:
— Эй, батька, перевези меня!
— А заплатишь, свет, за перевоз?
— Заплатил бы, да денег нету!
— А нету, так и перевозить не стану.
— Коли перевезёшь, батька, я покажу тебе за то смех и горе.
Поп задумался, захотелось ему увидать смех и горе.
— Про что такое, – думает он себе, – говорил сейчас бурлак?
Вот он сел в лодку и поехал на тот берег, посадил с собой бурлака и перевёз на свою сторону.
— Ну, батька, ворочай лодку вверх дном! – сказал бурлак.
Поп перевернул лодку вверх дном и ждёт себе: что будет. Бурлак снял свой большущий, молодецкий сапог и как ударит по дну – так лодка и развалилась надвое. Поп увидал такой огромный  сапог и рассмеялся; а после как раздумался о своей расколотой лодке – так стало ему жалко, что даже заплакал с горя.
— Что, доволен мною, батька? — спрашивает бурлак.
— Шут с тобой! Ступай куда идёшь!
Бурлак простился с попом и пошёл своей дорогой, а поп воротился домой. Только перешагнул через порог в избу, вспомнил о бурлаковском сапоге и засмеялся, а там вздумал о лодке – и заплакал.
— Что, батька, с тобою сделалось? — спрашивает попадья.
— Ты не знаешь, матка, моего горя!
И сдуру рассказал ей обо всем, что с ним случилось.
Как услыхала попадья про бурлака, сейчас напустилась на своего батьку.
— Ах ты, старый черт! Зачем ты его от себя отпустил? Зачем домой не привёл? Вить это не бурлак, это мой брат родной! Верно, родители послали его нас с тобой проведать, а ты нет того, чтоб догадаться… Запрягай-ка скорее лошадь да гони за ним, а то он, бедный, блудить станет и, пожалуй, домой воротится, нас не видавши. Я хоть на него, голубчика, посмотрю, да про родителей-то расспрошу.
Поп запряг лошадь и погнал за мужиком, нагнал его и говорит:
— Послушай, доброй человек! Что же ты мне не сказался: вить ты моей попадье родной брат. Как рассказал ей про твою удаль, она сейчас тебя признала и приказала воротить.
Бурлак сейчас догадался, к чему дело клонится.
— Да, – говорит, – это правда: я твоей попадье родной брат, да тебя, батюшка, прежде сего никогда не видал, а потому самому и признать тебя не умел!
Поп схватил его за руку и тащит на телегу.
— Садись, свет, садись, поедем к нам. Мы с маткою, слава Богу, живём в довольстве и благополучии, есть чем тебя употчевать.
Привёз бурлака, попадья сейчас выбежала к нему навстречу, бросилась бурлаку на шею и целует его.
— Ах, братец любезный, как давно тебя не видала, ну что, как наши-то поживают?
— По-старому, сестрица! Меня послали тебя проведать.
— Ну и мы, братец, покудова Бог грехам терпит, живём помаленьку.
Посадила его попадья за стол, наставила перед ним разных закусок, яичницу, водки и ну угощать:
— Кушай, любезный братец!
Начали все они трое есть, пить и веселиться до самой ночи. А как стало темно, постлала попадья постель и говорит попу:
— Мы с братцем вот здесь ляжем да поговорим про наших родителей: кто жив и кто помер; а ты, батька, ложись один на казёнке али на полатях.
Вот полегли спать; бурлак обнял попадью на радостях, да так крепко, что она не утерпела – на всю избу завизжала.
Поп услыхал и спрашивает:
— Что там такое?
— Ах, батька, ты не знаешь моего горя: мой отец помер.
— Ну, царство ему небесное, – сказал поп и перекрестился.
А попадья опять не выдержала объятий крепких да в другой раз ещё пуще того завизжала. Поп опять спрашивает:
— О чём ещё плачешь?
— Ах, батька, вить и мать-то моя померла!
— Царство ей небесное! Со святыми упокой!
Так-то вся ночь у них и прошла.
Поутру бурлак стал домой собираться, а попадья на его угощать на прощанье и вином-то, и пирогами, так и суетится около него:
— Ну, братец любезный, коли опять будешь в этой стороне – завсегда к нам заходи!
А поп вторит:
— Не обходи нас; мы тебе всегда рады!
Попрощался с ними бурлак,  а попадья идёт, да от радости песни поёт.
— Сколько лет с ней живу, – сказал поп, – а доселева не слыхал от неё песен!
— Ну, батька, – говорит попадья, – проводила я братца любезного, придется ли ещё повидаться с ним в другой раз!
– Бог не без милости, авось придёт!
И говорят теперь в той округе: у кого в чём счастье, а у свиньи – в корыте.