Кесарю Кесарево

Первое Действие.
Пустой железнодорожный вокзал.  На сцене появляется молодой парень. Прижимает к груди кожаный портфель.

Парень : (оглядываясь)  Странное место.  Вроде бы ничего особенного, но все равно как то не по себе.  Пустовато здесь как то. Для вокзала. Это ведь вокзал, как я понимаю? Вот только почему-то нет никого.  Даже обидно немного. (повысив голос) И как мне дальше быть?  (задумывается) Что обычно в таких случаях делают? Вот бы знать наверняка. (морщится) Мысли до сих пор путаются. Может лучше просто подождать? (оглядываясь по сторонам, подходит к одной из скамеек.) Да. Определенно стоит подождать. (садится, после небольшой паузы говорит чуть громче) А может меня все-таки кто-нибудь слышит? Знаете, мне много не надо, скажите, как у вас тут все проходит, я и отстану. ( Ответа нет, парень понемногу начинает нервничать.) И все же, хоть бы инструкцию оставили. ( снова после небольшой паузы) Ну ладно, я так понимаю, я должен что-то сделать. Что нужно? Вы скажите, я все сделаю. (снова ждет ответа, не дождавшись продолжает) Сам догадаться должен?  Даже не знаю… (размышляя)  Ладно, попробую рассказать, как было дело.  Подойдет?  Кхм… Произошло это днем… (останавливается) Или уже был вечер… Странно, не могу вспомнить. (пытается вспомнить)  Помню точно, что спешил куда-то. Вот как сейчас вижу.  Стою на автобусной остановке, люди вокруг. Чувствую, что опаздываю,  смотрю на часы. Сколько же там времени то было… Не помню… Почему то, никак не могу вспомнить. (жмурится, мучительно пытается вспомнить) Ерунда какая-то. (Внезапно замирает) Вспомнил.  Произошло это семнадцатого числа в четыре часа дня. Как же я мог забыть.  (удивленно улыбается) День был солнечный и очень теплый. Лето все-таки. На улице было хорошо... Кажется, лучше и быть не может. И настроение у меня было под стать. (останавливается) У меня же день рождения сегодня. Точно. (ошарашенно)  Бывает же такое. Забыл про день рождения. Как это…  (собравшись, продолжает)  Ну да, отсюда и хорошее настроение. Я домой торопился стол накрыть, гостей к пяти часам позвал. А мне было еще ехать и ехать. Автобус вот-вот должен был подойти. Я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, смотрю на дорогу. А потом… (замолкает) Потом… (недоуменно оглядывается по сторонам) А потом я умер. (удивленно) Умер?  Разве так бывает? (подавленно) Разве может человек просто взять, и умереть? Абсолютно здоровый, совершенно без причины? (ненадолго замолкает, собираясь с мыслями) Дальше все обрывается, помню, как я открываю глаза и вижу, что стою посреди пустого вокзала.  Никого вокруг, ничего не понятно, только глухая мысль, засевшая где-то в глубине мозга. «Я умер».  Два слова. И больше ничего. «Я умер», и все на этом, никаких эмоций. Только недоумение. (замолкает) Вот вроде бы и все. (ответа все нет, не выдерживает) Ну я же рассказал. Скажите  теперь  вы хоть что-нибудь! Я же вроде как смирился, понял, что от судьбы не уйдешь. Вы ведь этого хотели? Чтобы я сам признался в том, что все закончилось? Так я себе признался! Все кончено. (пауза) Вы мне только скажите почему? Как это так? Почему я умер? Ведь не было ни одной причины…

На перрон выходит мужчина средних лет. Одет он в потертый, но довольно аккуратный рабочий комбинезон. На боку у него висит средних размеров сумка.

Мужчина: Ладно, ладно не распаляйся, все равно никто не ответит. Здесь так не принято.

Парень: (напряженно смотрит на мужчину, изо всех сил пытается казаться невозмутимым) А вы кто?

Мужчина: Я то? Работаю я здесь.

Парень: Что значит работаете?

Мужчина: То и значит. Работаю на этой станции. Проводником.

Парень: Каким еще проводником?

Проводник: Обыкновенным. Проверяю билеты, посоветовать могу чего, если потребуется, сажу на поезд.

Парень: (недоверчиво) Здесь, что, еще и поезда ходят?

Проводник: (ухмыляется) Парень, ты вообще-то на вокзале. Для чего нужны вокзалы, знаешь?

Парень: Знаю.

Проводник:  Вот и нечего удивляться. Поезда тут ходят по расписанию, сейчас посидишь некоторое время, состав подойдет, я тебя в нужный вагон и отправлю.

Парень: Какой вагон? Я что-то не понимаю. ( непонимающе смотрит на проводника)  Я ведь умер?

Проводник: (со вздохом) Да. С каждым бывает, ничего не поделаешь.

Парень: Тогда при чем здесь поезда?

Проводник: А ты что, думал, что сразу на тот свет попадешь? Нет, парень, для начала тебя еще определить должны, не так все это просто как кажется.

Парень: Куда определить?

Проводник: Девиз нашей железнодорожной компании - «Каждому по заслугам». Пока до места не доберешься, черт его знает, что там будет, хорошо, плохо, скучно или весело. Хочешь не хочешь, а придется ждать.

Парень:  Но почему вокзал?

Проводник: А почему нет? Какая разница, вокзал, аэропорт или еще что, главное здесь что?

Парень: Что?

Проводник: Главное - это процесс ожидания. Тут ты ждешь, пока компетентные лица решат твое будущее. А вокзал, это чтобы всем привычнее было. Чтобы неизвестность такой страшной не казалась.

Парень: И долго приходится ждать?

Проводник: По-разному. Дело это знаешь ли непростое, сначала всю твою жизнь перелопатить нужно, посмотреть как жил, что делал, и только потом решать, как с тобой быть. А бывает так, что нельзя однозначно сказать, хорошо человек жил или плохо. Тогда ожидание может затянуться надолго. Все-таки таких как ты столько… И каждого тщательно проверь, да определи куда следует.

Парень:  (задумывается) Значит если человек жил хорошо, то он попадет…

Проводник: Конечно, нет! Все эти сказки про небеса и адское пекло ты сразу оторви, да выбрось. Думаешь все так просто? Вот сам подумай. Возьмем небо, например. «Будешь вести праведную жизнь, попадешь в рай». (смеется) Глупости все это. Только человек мог такое придумать. Хорошие дела  должны быть бескорыстными. Награду за них не просят.  А если ты скажем, дурных поступков не совершаешь только потому, что боишься наказания, то какое же это добро? Хотя может быть, за всю свою жизнь ты ничего плохого и не сделаешь, но будешь ли ты хорошим человеком, если тобой будет руководить страх? (отмахивается)Да и вообще, как узнать, что хорошо, а что плохо?
 
Парень: Ну а что тогда меня ждет?

Проводник: Не знаю.  Я такие вещи не решаю. У нас тут целая система налажена. Одни, как я, отправляют, другие решают куда отправить. А если  пассажир с решением  не согласен, есть и те, кто как следует «убедить» может. Сам все увидишь. Хотя ты, конечно,  своим глупым поступком, биографию себе сильно подпортил.

Парень: (недоуменно) Каким еще поступком?

Проводник: А вот тем самым.

Парень: (недоуменно) Простите?

Проводник:  Вот только не надо делать удивленное лицо. Все ты прекрасно понимаешь. Я, может быть, подробностей и не ведаю, но одно могу сказать точно. Вот ты знал, что станций подобных этой, сотни, и у каждой свое назначение? Конечно нет, откуда тебе. Так вот,  на одной станции своего поезда ждут те, кто умер тихо и спокойно, от старости. На другой от неизлечимой болезни, на третьей дожидаются своего часа бедолаги, погибшие насильственной смертью… Разных категорий великое множество. И везде свои проводники.  А это – моя станция. И здесь появляются только те, кто покончил жизнь самоубийством.

Глаза молодого человека расширятся от удивления.

Парень: Что?

Проводник: Что-что… Как же вас все-таки много. Сначала натворят дел, а потом глаза как тарелки.

Парень: Это какая то ошибка…

Проводник: Никакой ошибки.

Парень:  При чем здесь самоубийство, я никогда не…

Проводник: Слушай, вот только не надо мне лапшу на уши вешать. Ну зачем? Шила в мешке не утаишь.

Парень: (внезапно со злостью перебивает)  Вам что мало?

Проводник: (недоуменно) Чего мало?

Парень: Поиздеваться решили? Мало того, что я  черт его знает, сколько торчал  на этом вокзале,  моргнуть лишний раз боялся. Как маленький  трясся от страха, не зная где я, и почему здесь очутился.  Потом как идиот, вспоминал все, что читал и видел о жизни после смерти, все понять пытался, что же теперь со мной будет…  Какое еще самоубийство?! Да я никогда в жизни даже не думал об этом! У меня день рождения сегодня! Зачем мне ( разводит руками) все это?  Я нормальный человек, не пришибленный какой-нибудь, и все у меня в порядке, не собирался я умирать!

Проводник: ( мягко) Ладно не сердись. Всякое бывает. Пойми, я не пытался тебя оскорбить. Но это правда.  Очень и очень многие отправлялись с этой станции. И все они были…

Парень: Но не я!

Проводник: В конце концов, ты можешь этого не помнить.

Парень:  Да разве такое бывает?

Проводник: Здесь бывает.  Когда человек сюда попадает, он не помнит, как все произошло. Это милосердие. В воспоминаниях о предсмертной агонии мало хорошего. Кто-то не помнит последних минут, кто то целого дня. Может ты просто забыл?

Парень: Не верю.

Проводник: Верь не верь, но ты же здесь? Понимаешь, тут таких ошибок не совершают.  Если тебе это так уж и нужно, воспоминания можно вернуть.

Парень: Как?

Проводник: Довольно просто. Проверю записи в журнале, там о тебе все должно быть записано, найду причину смерти, оформим тебе специальный бланк об отказе, распишешься, воспоминания и вернутся.

Парень: Бред какой-то.  Какие еще бланки? Кому они здесь нужны?

Проводник: Они может быть и не нужны. Но с ними привычнее. Человек видит знакомые вещи, слышит знакомые слова и волей-неволей успокаивается. Да и на самом деле, так удобнее. Подробные правила для каждой ситуации, всегда ясно, что делать. Когда имеешь дело с таким количеством людей,  эффективная организация – залог успеха.

Парень: Верни  все как было.

Проводник: Уверен?

Парень: Более чем.

Проводник: Зря. Я конечно указывать тебе не могу, но ты потом сто раз пожалеешь, что все вспомнил.

Парень: Это уже мои проблемы.

Проводник: Как хочешь. Тебя как звать?

Парень: Максим.

Проводник: А фамилия?

Парень: Любимцев.

Проводник: Ну что же, рад познакомиться  Максим… Сейчас мы тебя найдем.

Проводник достает из своей сумки пухлый учетный журнал. Привычным движением начинает легко перелистывать листы, бегло оглядывая их содержимое. Внезапно останавливается, смотрит на Максима и возвращается на несколько страниц назад. Их он пересматривает особо тщательно. Закончив, снова смотрит на парня.

Проводник: (со вздохом) Вот и скажи мне зачем?

Максим: Что зачем?

Проводник: Зачем ты меня обманываешь? Не поможет это.

Максим: Что значит обманываю?!

Проводник: (потряхивает журналом) Нет здесь твоего имени. А раз его нет, значит, ты мне врешь. Как тебя зовут?

Максим: (четко, со злостью) Я Максим Любимцев. Мне плевать верите вы мне или нет, я правду сказал. Я бы показал свой паспорт, но, кажется, он остался в другой одежде.

Проводник: (внимательно смотрит) Не врешь, значит?

Максим:  Да зачем мне врать?

Проводник: Хорошо. Покажи свой билет.

Максим: (снова вспылив) Да какой к черту билет?! Нет у меня никакого билета!

Проводник: Есть. У всех есть. Проверь. В правом кармане.

Максим нетерпеливо засунув руку в карман, внезапно замирает. Недоверчиво глядя на проводника, осторожно достает из кармана небольшой слегка желтоватый прямоугольный  листок.

Максим: Откуда… Это не мое.

Проводник: (торопливо) Твое-твое. Это и есть твой билет. А теперь позволь-ка мне на него взглянуть. ( оказавшись рядом с парнем забирает его билет) Так… (чуть прищурившись он некоторое время чуть недоуменно смотрит на листок. ) Какого черта.

Максим: Что там?

Проводник: Пусто. Ничего нет.

Максим: И что?

Проводник: Этого не может быть. Просто не может.

Максим: (злорадно) Проблемы намечаются?

Проводник: ( задумчиво) Проблемы в первую очередь намечаются у тебя.

Максим: С чего вдруг? Я тут не при чем, это вы схалтурили.

Проводник: Такого не бывает. Каждый получает именной билет с составом, вагоном и местом. И на каждом должна быть написана причина смерти. И запись в журнале… Всегда есть.

Максим: А теперь нет, и что с того?

Проводник: Ты не сможешь сесть в поезд пока на билете нет твоего имени.

Максим: Не очень то и хотелось, если честно.

Проводник: На станции ты тоже не можешь просто так оставаться.

Максим: Отлично. Может, тогда вы просто вернете меня назад? Я буду только за.

Проводник: ( размышляя) Это не смешно.

Максим: А по-моему очень.  Сначала эта чушь про самоубийство. А теперь этот билет. Знаете, что я думаю? Записи в журнале нет потому, что и меня здесь быть не должно. Вы ошиблись. Я не должен был умереть. Это чудовищная ошибка.

Проводник: Это невозможно. Я еще раз говорю, здесь не ошибаются.

Максим: Тогда найдите  мое имя в своей книге! Ну же! Это ошибка, или пустой билет тоже не в счет? (воодушевляясь) Вы должны меня вернуть обратно. Пока не поздно
.
Проводник:  Я проводник. Я не занимаюсь такими вещами.

Максим: А кто занимается? Позовите того кто должен решать такие вопросы! Тоже мне порядок!  Человек умер! Как, отчего, никто не знает! У вас даже имени моего нет! По-вашему это нормально?

Проводник: Нет.

Максим: Так сделайте что-нибудь!

Проводник некоторое время напряженно думает, всматриваясь в Максима. Наконец, решившись на что-то, снова лезет в сумку.  На свет появляется небольшой коричневый футляр.

Максим: Что это?

Проводник: Тише.

Открыв футляр, проводник  извлекает из коробочки странный предмет, внешне напоминающий камертон.
Проводник: Называется станционный ключ. Высокочастотный передатчик для особых случаев.

Максим: А выглядит как камертон.

Проводник: Неважно как он выглядит. Главное для чего он нужен.

Максим: И для чего?

Проводник:  Сказал же, для особых случаев. Сейчас, например, оповестил кого следует о непредвиденной ситуации. Давненько я его не использовал...

Максим: У вас что, нет  простых телефонов?

Вместо ответа Проводник лишь задумчиво улыбается. Потом он подходит к ближайшей скамейке, и некоторое время просто стоит нерешительно глядя на неё. Наконец, собравшись быстро бьет "камертоном" по скамье. Едва различимый звук удара, усиливаясь, перерастает в высокий звенящий гул, тревожный и неопределенный. Спустя несколько секунд гул затихает.

Максим: Ну и?

Проводник, махнув на него рукой, стоит, не двигаясь и вслушиваясь в тишину.

Максим: (не выдержав молчания) Так что дальше?

Проводник: Погоди. Сейчас узнаем.

Внезапно на перроне снова нарастает гудящий шум. Однако на этот раз звук ниже, и как показалось Максиму гораздо спокойнее. Спустя секунды он так же затихает, оставив Проводника и молодого человека в полной тишине.

Проводник: Сигнал получен. Остается ждать.

Максим: Долго?

Проводник: (неохотно) Как получится.

Максим: Потрясающе...

Проводник некоторое время смотрит на Максима, а потом, вздохнув, прячет "камертон" обратно в сумку.

Проводник: (присаживаясь) И как это тебя угораздило...

Максим: Вот бы кто ответил.

Проводник: (немного нерешительно) Ты это... Не обижайся.

Максим набрав воздуха чтобы ответить, замирает. От делового тона Проводника не осталось и следа. Сам мужчина тяжело опустившись на скамейку враз растерял ту отстранённость которую он сохранял в течении всего разговора. Перед Максимом оказался очень и очень уставший человек, в голосе которого парню послышалась какая-то непреодолимая грусть, и что самое главное - искренность.

Максим: (После небольшой паузы) Я и не обижаюсь. Просто... Очень обидно.

Проводник: И сколько тебе исполнилось?

Максим: (глухо) Двадцать пять.

Проводник: Двадцать пять…

Максим: Как-то все это глупо.

Проводник: Так оно и есть.

Максим: А что, если мою проблему не  решат?

Проводник: Должны решить.

Максим: Так же должны, как на билете должно быть мое имя?

Проводник: Все образуется…

Максим: О да, вам легко говорить,  от этой  ошибки зависит не ваша жизнь!

Проводник: (не выдерживает) Послушай.

Максим: Что?

Проводник: Ничья жизнь от этой ошибки не зависит. Ни моя, ни твоя. А знаешь почему?

Максим: Ну?

Проводник: Что бы с тобой не произошло, ты должен понять, что ты в любом случае…

Максим: Мертв?

Проводник: Да. Причины могут быть разными. Но ты все равно мертв.

Максим: (отстраненно) «Я умер» и все на этом…

Проводник: Что?

Максим: Ничего.

Проводник: А вообще давай о чем-нибудь другом поговорим. Уж поверь,  о смерти  еще успеешь наговориться.

Максим: И о чем говорить-то?

Проводник: Не знаю, придумать можно…

Максим: Что-то как то не получается.

Проводник:  (после паузы) Кажется,  ты говорил, что сейчас лето?

Максим: Да, лето. А у вас что, нет?

Проводник: ( тихо ) Нет.

Максим: А что, зима? (Видит, что Проводник не отвечает, продолжает) Весна, осень?

Проводник: Ничего.

Максим: ( после паузы) Как это?

Проводник: Вот так. Не знаю я.  Кроме этих вокзалов, ничего я тут не вижу. Ни окон, ни дверей, только поезда по расписанию, да самоубийцы.

Максим: Круто. Работа мечты.

Проводник: ( проигнорировав) И как там у вас сейчас с погодой?

Максим: Как как… Нормально все, как везде летом. Солнце, тепло, ветер, море плещется.

Проводник: Море? Ты у моря живешь?

Максим: (хмуро) Ага.(после небольшой паузы) Жил.

Проводник: А я так и не увидел его в свое время. Только вот по  чужим рассказам теперь. Но это все не то… Повезло тебе.

Максим: Так повезло, что аж помер от радости в двадцать пять.

Проводник: Слушай, отвлекись ты хоть ненадолго?

Максим: (вспылив) Как же, отвлечёшься тут, зная, что ты  сидишь на каком-то замогильном вокзале и ждешь, когда же тебе, наконец, позволят окончательно дубу нарезать!  Мечты сбываются!

Проводник: Все не так плохо…

Максим: Да ладно? Что может быть хуже бессмысленной смерти?

Проводник: Бессмысленная жизнь.

Сдерживая себя, Максим со злостью смотрит на Проводника.

Максим: Легко говорить, когда она у тебя была эта жизнь.

Проводник: Сколько человеку не дай, ему всегда будет мало, хоть двадцать лет,  хоть сто.

Максим: Как по мне, то уж лучше сто. Долго вашего специалиста еще ждать?

Проводник: Я же сказал, не знаю. Чаще всего не задерживается.

Внезапно вновь раздается гул камертона и  на перроне появляются  двое. Одна из них  темноволосая женщина средних лет в деловом костюме и с кучей листов и папок в руках. Второй – высокий, странный мужчина, почему-то в отличие от своей спутницы одетый в летние шорты и гавайскую рубашку, обутый в мокасины на босу ногу. В руках он непонятно зачем держит большой сложенный черный зонт.

Мужчина: (женщине) Чаще всего! Ты слышала? Чаще всего. Вот так. Тут работаешь в поте лица, света белого не видишь, а он тебе «чаще всего».  (Проводнику) Уж кому, как не тебе знать, что я не « чаще всего», я «никогда!». Я никогда не задерживаюсь. Всегда вовремя! Именно поэтому я лучший в  своем деле.

Проводник: ( женщине) Неужели больше совсем некого было прислать?

Женщина: Много работы.

Мужчина: Так то ты встречаешь давнего друга…  А я между прочим, сразу сюда рванул, думал обрадуешься… (подходит к Проводнику) Думал, подойдешь, похлопаешь по плечу, скажешь,  « Мишка, сколько лет сколько зим… Похудел …» А я бы тебе ответил: « И не говори дружище,  жуть как годы летят… Старею»

Проводник: Какие годы, когда здесь время почти остановилось?

Мужчина: (досадно) Какие же вы все скучные. Где же твое воображение…  Остановилось и что с того? Кто мешает тебе жить как раньше жил?

Проводник: А зачем? Прошлое остается в прошлом.

Мужчина: Да действительно зачем… Ладно, бесполезный разговор, перейдем к делу. ( смотрит на Максима) Это и есть твой проблемный жмурик?

Женщина: Михаил! Вы же на работе!

Михаил: Нет, я уже в отпуске! (поворачивается к Проводнику) Кстати да, еще один повод сказать мне спасибо! Официально, я мог бы и не приходить. Как раз  перед  твоим сигналом все до единой бумажки подписал.

Проводник: Ну и не приходил бы. Прислали бы нормального.

Михаил: (иронично) Как я могу отказать другу? Так в чем проблема? Отказывается в поезд садиться? Бывает, сейчас свяжем и в багажное отделение …

Проводник: Не в этом дело.

Михаил: Не в этом? Скандалы устраивает? Билет порвал?

Проводник: Нет, билет на месте. Вот только…
Михаил: Только что?

Проводник: Билет пустой. Ни имени, ни причины, ни места.

Михаил: Ты что, так пошутить пытаешься?

Проводник: Какие шутки? Зачем мне еще ваша помощь?

Женщина: Но это технически невозможно, у каждого вновь прибывшего должен быть…

Проводник: Да знаю я, что там технически возможно, а что нет! Вот только билет пустой. Что делать?

Михаил: Интересно… А журнал?

Проводник:  Ничего.

Михаил: (смотрит на Максима) Ох какой весь из себя загадочный. (женщине) Придется повозиться.

Проводник: И еще. Я сначала не обратил внимания, думал все как всегда, но он сказал, что он не самоубийца и вообще не понимает, как умер.

Михаил: (отмахивается) Ерунда. Все они такие. «Я не хотел», «это ошибка», «верните меня назад»…

Максим: Это правда.

Михаил: А тебя, что, спрашивал кто-то? Твое дело сидеть и помалкивать, без тебя разберутся.

Максим: Разберетесь как же.

Михаил: Уж получше, чем ты. Вены вскрывать не станем.

Женщина: Михаил!

Максим: Не вскрывал я никакие вены.

Михаил: Да мне, в общем-то, все равно, таблеток  ты наглотался, пулю в лоб пустил или с крыши сбросился. Брак, он и есть брак.

Женщина: Немедленно прекратите! Вы что себе позволяете?

Михаил: А что такого? Что я такого сказал? Все они здесь порченные. Особенно молодые. Им целую жизнь подарили,  распоряжайся на здоровье, а они… Бракованные одним словом. Вот чего мы с ними возимся?

Женщина: Это уже не вам решать.

Михаил: Ох, лишь бы носом ткнуть. Это не мне, то не мне… А кому тогда, тебе что ли милочка?

Женщина: Во-первых, хватит со мной на «ты».  Мы в паре оказались лишь по необходимости, так что нечего со мной фамильярничать.

Михаил: Как ведром воды окатила…  А во-вторых?

Женщина: А во-вторых, не хотите выполнять ваши обязанности? Пожалуйста. Но может быть, тогда сразу отправитесь туда, куда вам было положено?

Глаза Михаила суживаются, а губы искривляются в кривой усмешке.

Михаил: Вот мы как заговорили. А по виду и не скажешь. (Проводнику) А ведь по нашим меркам, она работает всего ничего.  Именно об этом я тебе и говорил в прошлый раз.

Проводник: О чем об этом?

Михаил:  О том, о чем нельзя забывать. О том, что тебя делает человеком.

Проводник:  Опять ты за свое. Сам-то не забыл?

Михаил: Никогда.  Но, к сожалению, я один такой.

Проводник: Конечно. Кто бы сомневался.

Михаил: (усмехается) Не веришь? ( женщине) Хорошо, милочка,  давай, скажи ка мне… (останавливается, расплывается в улыбке) Ой. Что это я. Прошу меня простить. Мой любезный коллега,  Вы не могли бы мне оказать великую честь и назвать свое имя?

Женщина: (холодно) Это не имеет отношения к делу. Для вас я специалист по чрезвычайным ситуациям второй категории.  Мой служебный  номер 18 А Ю 25, с расширенными полномочиями для…

Михаил: (отмахивается) Понятно, понятно, хватит. Значит, буду называть тебя Аю Двадцать Пять.

Аю: Что? Да что, в конце концов, вы о себе вообразили…
Михаил: Ладно, не напрягайся, тебе же по уставу не положено проявлять лишних эмоций? Будешь так реагировать, повышения не увидишь.
Аю: С чего бы это вдруг?
Михаил: А может, я жалобу напишу. А том, как недостойно ты себя ведешь.
Аю: Я ведь тоже могу написать.
Михаил: Валяй, хоть две. Знаешь сколько их у меня? Мне-то как раз на них плевать. А вот тебе, думаю, нет?
Аю некоторое молчит, видно, как она борется с желанием сказать, что-нибудь в ответ.
Аю: (после паузы, сдержано) Давайте займемся делом.
Михаил: ( Проводнику) Вот видишь? Все как я говорил.
Проводник: Ничего это  не доказывает… И вообще давай действительно разберемся с парнем.
Михаил: Как скажешь. ( Максиму) Ладно, камикадзе, подойди сюда.
Максим угрюмо уставившись в одну, точку продолжает молча  сидеть на месте.
Михаил: Слушай есть два варианта. Первый, ты отвечаешь на все вопросы, не мешаешь делу и помогаешь нам помочь тебе. И  второй вариант, самый простой. Можешь прямо сейчас избавить нас от лишней мороки и броситься под ближайший поезд. Тебе ведь не привыкать?
Проводник: Ты действительно перегибаешь палку.
Михаил: И что с того? Я могу признавать  свои ошибки. Только пусть он сначала докажет, что я ошибся.
Проводник: А ты сам можешь пойти навстречу?
Где то в стороне слышен легкий гул.
Проводник: Состав подходит. Я так понимаю, сейчас мы ничего решить не успеем. Мне нужно на соседнюю платформу, там тоже люди ждут. Я могу попросить тебя быть чуть сдержаннее?
Михаил: (со вздохом) Можешь. Только это не от меня зависит.
Максим: (со злостью) Что вам нужно?
Михаил, слегка ухмыльнувшись, неторопливо достает из заднего кармана блокнот с карандашом.
Михаил: Для начала твое имя.
Максим: Максим. Максим Любимцев. Что еще?
Переглянувшись с Михаилом, Проводник, слегка покачав головой, уходит.
Михаил: ( двадцать пятой) Аю. Максим Любимцев, проверь по нашим спискам. (улыбается) Если тебя не затруднит.(Максиму) Еще нам нужна причина твоей смерти.
Максим: Я уже говорил. Я не помню. Я не понимаю, как здесь оказался.
Михаил: (равнодушно) Как скажешь. Все равно узнаю. Последнее что ты помнишь?
Максим: Я стоял на остановке.
Михаил: Подробнее.
Максим: Что подробнее!?
Михаил: Мне нужны подробности, абсолютно все, любая мелочь о твоих последних минутах.
Максим: Было четыре часа дня. Я торопился.
Михаил: Куда и зачем?
Максим: Домой. У меня… У меня сегодня день рождения.
Михаил, оторвав взгляд от блокнота, несколько секунд пристально смотрит на Максима.
Максим: Или.. Или это было вчера? Какой сегодня день?
Михаил, не отвечая на вопрос, снова опускает взгляд в блокнот.
Михаил: Что еще ты помнишь?
Максим: Да откуда я знаю! Обычный день, обычная остановка!
Михаил: Люди. Вспоминай людей. Опиши тех кто стоял рядом.
Максим: Да не помню я! О другом думал! Опаздывал, на дороге пробки,  дел по горло, стал бы я людей рассматривать?
Михаил: Ты их видел, когда пришел. Ты можешь их вспомнить. Просто не хочешь.
Максим: Как это не хочу? Думаете, мне нравится быть здесь? Нравится чувствовать себя как на допросе?
Михаил: Тогда сделай то, что я прошу. Вспомни. Ну же. Не хочешь избавиться от меня?
Максим:  Я пытаюсь! Я просто не могу! (после паузы) А может это ваших рук дело, откуда я знаю? Если меня заставили забыть смерть, может, я и этих людей из-за вас не помню?
Михаил: Не оправдывайся. Если ты помнишь остановку, значит должен помнить и все остальное. Мы не стираем память выборочно. Вспоминай!
Аю: (оторвавшись от папок) Хватит. Он не помнит. Вы тратите время. Это надо  решать по-другому.
Михаил: (презрительно) Не мешайте мне делать мою работу. (Максиму) Люди, опиши их!
Максим: Я же сказал, я ничего не запомнил!
Михаил: Плохо стараешься!
Максим: Я делаю все что могу!
Михаил: Вранье! Если бы ты делал все, что мог, то был бы еще жив.
Максим: Тебе-то откуда знать!?
Михаил: Я знаю, что это за станция. Я знаю, что ты сделал. Ты всего лишь трус. Жалкая бракованная душа!
Аю: Я сказала, хватит! Ты кем себя возомнил? Ты не судья, чтобы позволять себе такие вольности! Они такие же люди.
Михаил : Уже нет.
Аю: (смеется) Думаешь, ты похож на человека!?
Михаил: Конечно. Я человек. Я занимаюсь делом.  И всегда добиваюсь результата. Иногда проявляю эмоции. Это свойственно человеку.  Если бы начальство не устраивали мои методы, стали бы они давать мне работу?
Аю: Может они не знают, чем ты тут занимаешься!
Михаил: Не будь такой дурой. Ты была в архивах?
Аю: Конечно была,  и что?
Михаил: На каждого первого там хранится подробное досье от начала и до конца жизни. Думаешь, если они знают о каждой мелочи там, на земле, то они могут не знать о том, что происходит здесь, у них под носом?
Аю: А почему бы и нет?!
Михаил: Если ты веришь в это, ты действительно дура. Ты проверила наши списки?
Аю: (сжав губы) Проверила. Совпадений нет. Ничего похожего.
Михаил: А среди гостей?
Аю: Тоже пусто. Но гостевой список не полный, сам знаешь.
Максим: Что еще за гости?
Аю: Те, кто находятся между жизнью и смертью.
Михаил: И тебя среди них нет, не обольщайся. Ты стопроцентный покойник.
Максим: Да пошел ты.
Михаил: На себя надо обижаться. Только на себя.
Максим: Я говорю правду.
Аю: И мы это обязательно выясним. (с отвращением смотрит на Михаила) И до тех пор не станем делать поспешных выводов.
Михаил: (усмехнувшись) Не станем? (вздыхает) К черту. Хорошо. (снисходительно) Не станем, так не станем. Давай Двадцать Пятая, все карты тебе в руки.
Аю: То есть?
Михаил: Если тебе не нравятся мои методы, решай все сама. Я даже спорить не стану.
Некоторое  время Аю недоверчиво смотрит на Михаила.
Аю: Вы серьезно?
Михаил: Абсолютно.
Аю: (растерянно) Тогда нам нужно… Нужно… (после паузы) Мы отправимся в архив. Найдем его дело.
Михаил: Мысль неплохая, но ты уверена, что оно там будет?
Аю: Вы сами сказали, что дела есть на всех.
Михаил: А еще запись о смерти всегда появляется в журналах проводников.
Аю: Вот мы и проверим.
Михаил: Хорошо. Кто пойдет?
Аю: Пойдем вдвоем. Быстрее закончим. Да и к тому же я вам не доверяю.
Михаил: (улыбаясь) Хотя бы честно. Но все равно очень глупо.
Аю: Это почему же?
Михаил: А ты скажи, на чем основывается твое недоверие?
Аю: Ты грубый,  злой и неприятный человек.
Михаил: (смеется) Злой и неприятный? И поэтому мне нельзя доверять?
Аю: Да. И что?
Михаил: Ничего. Твое право.
Снова слышен легкий гул отходящего состава.
Михаил: Как раз вовремя.
На перроне появляется Проводник.
Проводник: Что вовремя?
Михаил: Приглядишь за нашим безбилетником. Нам нужно уходить.
Проводник: (недоуменно) Что? Куда?
Аю: В архив. Хотим найти его полное дело. Это должно помочь. Мы скоро вернемся.
Проводник: Ясно. Только не задерживайтесь.
Михаил: ( Максиму ) Не скучай тут без меня. Я все узнаю. Хочешь ты того или нет. В досье все есть. Посмотрим, какая она, твоя правда.
Максим: На здоровье.
Аю и Михаил уходят. Слышно гудение камертона.
Проводник: (присаживаясь, устало) И как ты здесь?
Максим: Могло быть и лучше.
Проводник: Наверное, могло быть.  Уже ничего не поделаешь. Остается только ждать.
Максим: И что потом?
Проводник: А что потом?
Максим: Что будет, когда они вернутся?
Проводник: В деле есть вся информация, чтобы сделать тебе новый билет. Его я и сделаю.
Максим: А дальше?
Проводник: А дальше одному только Богу известно.
Максим: А он вообще существует?
Проводник: (некоторое время молчит)Должен быть. Иначе откуда всему этому взяться?
Максим: Значит, вы и сами не знаете. Хорошее дело, не знать ради кого и чего работаешь…
Проводник: Я знаю, ради чего.
Максим: И ради чего?
Проводник: Поверь на слово, у каждого кого ты тут можешь встретить, есть причины  здесь оставаться.
Максим: Да какие нужны причины, чтобы торчать на этом вокзале?
Проводник: Самые разные...
Максим: Например?
Проводник: (вздыхает) Я уже говорил, не всегда можно сразу сказать, хорошо человек жил или плохо.
Максим: Я это помню.
Проводник: Иногда будущее человека решают… дольше обычного.
Максим: Насколько дольше?
Проводник: Трудно сказать, время вообще ведет себя здесь странно. Никогда не знаешь, сколько его прошло, час, день или всего секунда.  Но когда решение о твой судьбе задерживают, ты чувствуешь это каждой клеточкой своего тела. (после небольшой паузы) Точнее, (Проводник с непонятным чувством смотрит на свою ладонь) каждой клеточкой того, что так похоже на твое тело. Тогда то, нас и сковывает страх.
Максим: Страх? Почему страх?
Проводник:  У каждого за душой есть поступки, которыми не стоит гордиться. У кого-то больше, у кого-то меньше, но, тем не менее, они есть у всех. При жизни про них можно забыть на время. Но здесь… Пока ты ждешь, ты успеваешь вспомнить каждую мелочь. При нашей встрече я сказал тебе не всю правду. Никто тут на самом деле не знает, есть ли Рай или Ад. Большинство считает, что нет, но маленькое « а вдруг?» портит всю картину.  Если твое дело задерживают, вопрос возникает всего один. Догадываешься какой?
Максим: «Что если они решат отправить меня не туда?»
Проводник: Не очень вдохновляет, не так ли? А потом всегда появляется  странный человек в костюме, и отдает тебе твой билет. Правда, не такой, как остальные. Белый, а не желтый, без номера вагона, без причины смерти, лишь твое имя, да штамп «КПЗС» . «Комитет по Затруднительным Случаям». Тебе с улыбкой говорят, что  ты можешь спокойно садиться в поезд, либо оставаться на вокзале, до тех пор, пока не решишься уехать. Большинство остается. Насовсем.
Максим: И вы тоже остались?
Проводник: (усмехается) Как оказалось, неопределенность пугает сильнее, чем я думал.
Максим: (после паузы) А я могу остаться?
Проводник: (осторожно) Если ты действительно окажешься самоубийцей…
Максим: (твердо) Исключено.
Проводник:  Я говорю, если окажешься, то оставаться тебе здесь будет точно нельзя.  Другим, непонятно почему, иногда все же предлагают выбор.
Максим: Весело тут у вас…
Проводник: Как есть.
Максим: А есть и другие причины?
Проводник: Есть. Но это уже личное дело каждого.
Максим: А эти двое?
Проводник: (смеется) Эта Аю Двадцать Пять  недавно здесь, она из обычных. Никаких особых билетов. Кажется, она и при жизни чем-то таким занималась. Прирожденный бюрократ… Все по правилам.
Максим: А что это за глупость с именами?
Проводник: Ты у меня все собрался выяснить?
Максим: Могу просто сидеть и жаловаться на судьбу.
Проводник: (со вздохом) Не стоит… Ладно. Тут все просто. Не знаю, откуда это пошло, вот только тут не принято делиться с другими своим настоящим именем. Здесь это  как традиция. Зачем вспоминать то, чего уже не вернуть? Вот все и придумывают друг другу прозвища.
Максим: А что же этот Михаил?
Проводник: (после паузы, неохотно) Это другое. Поначалу все бунтуют, но рано или поздно каждый смиряется  со смертью. Но некоторые, все же до последнего отказываются её признавать. Может, что то очень важное остается невыполненным при жизни, я не знаю точно. Но имя – это все что у нас есть… Напоминание о прошлом. И такие как Мишка держат это напоминание у самого сердца.
Максим: Вы давно с ним знакомы?
Проводник: Достаточно давно.
Максим: Как вы его только терпите.
Проводник: Может, ты и не поверишь, но он хороший человек.
Максим: Точно, что-то мне не верится.
Проводник: Больше того, он мой настоящий друг,  и единственный кому я могу здесь доверять.
Максим: А по вашей встрече этого и не скажешь.
Проводник: Просто мне не нравится, как он себя ведет на этой станции. Но у него на это… свои  причины.
Максим: А по-моему он просто ненормальный.
Проводник: Как хочешь.
Максим: (удивленно) Даже не будете спорить?
Проводник: А зачем? Они скоро вернутся, я пробью новый билет, и ты покинешь эту станцию как сотни и сотни тысяч заблудших душ  до и после тебя. Ни я, ни Михаил никогда больше не встретимся с тобой, так для чего мне спорить? Это не имеет смысла.
Максим: Странно все это, разве вы не хотите доказать свою правоту?
Проводник: «Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет — и выше.»
Максим: Что?
Проводник: (смеется) Ничего. Верь не верь, но свою правоту нельзя доказать. Убедить, склонить на свою сторону, припугнуть человека, в конце концов, можно, а вот доказать нельзя. Есть только твое мнение и ничего больше.
Сначала тихо, а потом все нарастая, раздается уже знакомый гудящий звук.
Проводник: Кажется, вернулись.
На перроне появляется Аю. Она одна. В её руках большая  папка в коричневом переплете.
Проводник: А где Михаил?
Аю: (хмурясь) После архива сказал, что ему нужно заглянуть кое-куда.
Проводник: (задумчиво) Ясно…
Аю: Вы что-нибудь знаете об этом?
Проводник: Нет, откуда мне. Что с делом?
Аю: Нашли, как видите. Как ни странно, это оказалось проще простого. На месте все, что нам нужно.
Проводник: Уже есть какие-нибудь мысли?
Аю: Думаю, это просто случайность. Информация в деле все подтверждает.
Проводник: Что подтверждает?
Аю: Он самоубийца.
Максим: (ошарашено) Это не правда.
Аю: Прости, но я тут не при чем. Все записано. Ты прыгнул под машину.  (Проводнику) Будем оформлять.
Максим: Покажите.
Аю: Это важный документ, я не имею права передавать его тебе.
Максим: Я должен это увидеть.
Аю: (после паузы, неохотно) Есть только один вариант. Могу сделать небольшую вычитку с последних страниц.
Максим: Значит читайте!
Аю: Прочту, если успокоишься.
Максим: Я что, не имею права ничего узнать о своей смерти?!
Аю: Не стоит так реагировать, того что произошло уже не изменить. Сейчас самое главное, это успокоиться, и смириться с тем фактом, что…
Максим: Да мне плевать, что главное!  Сама смиряйся, с чем хочешь, мне только не указывай! Отдай мне папку!
Аю: Молодой человек. Вы выходите за рамки. Здесь действуют другие правила и законы. Продолжите в том же духе и у вас будут неприятности.
Максим: Да ладно, и что будет, еще раз меня убьете?!
Аю: (холодно) Хорошо, если десять лет в изоляторе по земному исчислению для тебя ерунда, я прямо сейчас оформлю распоряжение.
Проводник: (возмущенно)Уважаемый специалист, вы понимаете о чем говорите? У парня всего лишь шок, такое бывает сплошь и рядом, а вы ему сразу изолятор!
Аю: Я делаю свою работу! И ни вы, ни тем более этот идиот, возомнивший себя непонятно кем, не смеете мне указывать, что делать, а что нет!
Проводник: Вы сейчас про Михаила?  Что случилось? Вы поругались в архивах?
Аю: Не ваше дело! Оформляйте билет.
Проводник: Подождите, какой билет, вот так сразу?
Аю: Оформляйте. Сейчас.
Проводник: Стойте, может, для начала, подождем вашего коллегу?
Аю: Никого мы ждать не будем! Оформляйте! Или вы хотите, чтобы я сама его оформила!?
Несколько секунд Проводник удивленно смотрит на Аю. А затем, какой-то неуловимый огонек появляется в глубине его глаз.
Проводник: (с холодом)  А вы не можете. Вы на это не имеете никакого права. Вы не проводник, и уж тем более, не член комитета.
Аю: Значит, вы отказываетесь выполнять свою работу!?
Проводник: Я не привык, когда мне указывают что делать. Я свои обязанности знаю. Поэтому, да, я  отказываюсь. До выяснения всех причин.
Аю: (яростно) Каких причин, что во фразе «бросился под колеса автомобиля» вам непонятно?!
Проводник: Мне неясно, по какой причине, его билет оказался пуст. И я хочу выяснить, куда делась обязательная запись в журнале. Выясним, и пожалуйста, оформлю все, что потребуется. 
Аю: Да разве это имеет значение? (трясет папкой) У меня в руке  официальный документ! Смерть подтверждена! Если записи не оказалось, значит, так было нужно!
Проводник: Кому нужно? Нет, простите, но жизнь и смерть человека это вам не игрушка. Таким как мы нельзя ошибаться.  А если я его отправлю не туда? Нет. Сейчас я ничего оформлять не собираюсь. Я дождусь Михаила.
Аю: Не думайте, что я это так оставлю. Я отправлюсь к начальству. Вас снимут с должности.
Где то в глубине станции раздается негромкое, как может показаться слегка торопливое гудение. На перроне появляется Михаил.
Михаил: Только прибыл, а уже слышу крики. Без меня совсем ничего решить не можете?
Аю: Я прекрасно могу обойтись и без тебя. Катись туда, откуда пришел.
Михаил: Грубо.  ( улыбаясь, обращается к Проводнику)  Чего ты ей тут успел наговорить?
Проводник: Почти ничего. Просто отказался пробивать билет.
Михаил: Сдурел совсем? Если барышня  хочет укатить от нас куда подальше, нельзя ей в этом отказывать.
Проводник: Все шутишь? (смотрит на Максима) Билет для него.
Михаил: (озадачено) Вот как. Неожиданно. Не думал я, что все будет так быстро. (смотрит на Аю) За спиной решила все провернуть? Рано вам милочка, такими вещами промышлять.
Аю: Я делаю свою работу!
Михаил: Знаю я вашу работу. Насмотрелся уже. Выслужиться хочешь? Перебраться в местечко потеплее?
Аю: Пошел к черту.
Михаил: ( с презрением) Пошел бы если бы знал куда. Я думаю, вам следует уйти.
Аю: Ты знаешь, что если  я уйду, то вернусь не одна.
Михаил: (смеется) Да приводи кого хочешь, мне то что? Чем больше друзей, тем веселее.
Аю: Посмотрим. Собирай вещи. Я выбью билетик и для тебя.
Михаил: А вот это вряд ли. Проваливай.
Не ответив, Аю, демонстративно прижав папку к груди, уходит. В отдалении слышно гудение.
Проводник: И что это было?
Михаил: А ты разве не понял?
Проводник: А по-твоему должен был? Что там у вас произошло, она вернулась сама не своя.
Михаил: Я всего лишь сказал, что проведу подробное расследование.
Проводник: И все?
Михаил: Еще, что она абсолютно бездарный офисный планктон лишенный даже малейших зачатков интеллекта.
Проводник: Прекрасно…
Михаил: А что, она сама напросилась.
Проводник: Да? И как же?
Михаил: Решила что раз в досье все указано, думать тут нечего и дело можно закрывать. Я и сказал, что нет, что ничего это не значит, и мы будем расследовать его дальше.
Проводник: И что с того?
Михаил: Нет, ты что, серьезно не понимаешь? Она карьеристка. Она метит не куда-нибудь, а в комиссию. А туда принимают только с идеальной репутацией. Я проглядел досье, история какая-то мутная. На висяк похоже…  Ясно?
Проводник: Ясно. Это испортит её репутацию.
Максим: При чем здесь моя смерть и её карьера?
Михаил несколько секунд с сомнением смотрит на Максима. Затем решив, что то для себя, выдыхает.
Михаил: Те, кто свел счеты с жизнью, по правилам, не заслуживают внимания. Однако, иногда, вызовы все же поступают и на таких как ты. Как правило, это истерики, скандалы, порча билетов. Все, обычно, решается тут же, на месте.  Не можешь решить дело с висельником максимально быстро, о повышении можешь забыть. Ей и так пришлось тащиться в архив, чтобы восстановить твою личность. Догоняешь?
Максим: По-вашему если в этой глупой папке написано, что я сам прыгнул под машину, со мной и считаться не нужно?
Михаил: Формально, да.
Максим: « Я умер» и все на этом…
Михаил: Чего?
Максим: Ничего. Сижу, радуюсь.
Михаил: Если ты не заметил, я здесь?
Максим: А мне то, что с того?
Михаил: Хотя, раньше я здесь такого и не встречал, мне кажется, с твоим досье что-то не так.
Максим: Ты же сам говорил, что я всего лишь брак.
Михаил: А еще я сказал, что могу извиниться, если ты докажешь, что я не прав.
Максим: Разве я доказал?
Михаил: Нет. Но твоя биография может это сделать.
Проводник: Что там?
Михаил: В общем-то, все как эта истеричка и сказала. Прыгнул под колеса. Жаль, что папку она с собой унесла…
Максим: Разве я могу не знать, что хотел броситься под автомобиль!?
Михаил: Не можешь, успокойся. Да ты прыгнул. Но это никак не вяжется с твоей жизнью. Причин просто нет. Пока я тебе верю. Сейчас у нас, всего одна задача.
Максим: Какая?
Михаил: Она вернется не одна. Скорее всего, следователя прихватит. Может еще кого. И возможно, не дай Бог, конечно, будет судья. К тому же у неё дело, которое она, наверняка, прямо сейчас изучает… Плохо.  Ей нужно доказать, что ты сам прыгнул под машину. А нам, естественно, что это не так.
Проводник: Но как нам быть, если там действительно написано, что он прыгнул?
Михаил: (напряженно) Не знаю. Обычно, все, что есть в досье, это стопроцентная истина.
Максим: Да как это вообще может быть! Я же должен был готовиться, или еще что! У меня же должны были быть мотивы!
Михаил: Должны, должны. Да, явных причин нет, но поверь, у Двадцать Пятой они появятся.  Ты должен рассказать все самое важное.
Максим: Что, например?
Михаил: Все, что может убедить судью в том, что ты не прыгал под колеса сам. Есть мысли?
Максим: (после паузы) Не уверен.
Михаил: Хорошо, давай сначала. Я не сказал про одну довольно важную деталь. Твои последние слова.
Максим: Какие слова?
Михаил: Прежде чем рвануть вперед, ты повернулся к девушке, которая стояла возле тебя. Вспоминаешь?
Максим: Нет…
Михаил: «Не стоит». Все что ты ей сказал. Что тебе это говорит?
Максим: (после паузы) Ничего.
Михаил: Ты её знаешь? Длинные темные волосы, средний рост, светло-зеленые глаза, вспоминай.
Максим: Я… я не знаю. Я её не помню.
Михаил: Вот и что с тобой делать…
Максим: Я действительно не помню! Просто девушка на остановке, почему я должен её помнить?
Михаил: Это я тебя должен спросить, почему свои последние слова ты говоришь совершенно незнакомому человеку на улице. Может, не такая уж она и незнакомая?
Максим: Но тогда я бы её помнил? Я говорю, все что знаю. У меня из памяти пропала минута, а не полжизни.
Проводник: Слушай, а может…
Михаил: Что?
Проводник: Может, там еще что-то есть?
Михаил : Где там?
Проводник: В его досье. Может быть, там примечания какие-нибудь были, или что-то вроде того.
Михаил: Не было. Если только их не изъяли.
Проводник: А такое может быть?
Михаил: По идее, нет. Да и зачем? Но, если так подумать, то и с билетами всегда должно быть все в порядке.
Проводник: И какие у нас варианты?
Михаил: Не знаю.  На самом деле немного.
Максим: (проводнику) Вы говорили, что память можно вернуть.  Сейчас у вас есть все необходимое?
Проводник:  Теоретически да… (Михаилу) Я ведь прав?
Михаил: Да. Личность подтверждена, причина смерти установлена.
Максим: Тогда просто сделайте это.
Проводник: (Михаилу) Это поможет?
Михаил: (качает головой) Он в любом случае не вспомнит больше, чем было написано в досье.
Проводник: Но все-таки? Для бумаги годится не все.
Максим: Да какая разница, я просто хочу вспомнить. Я имею право.
Михаил: (Проводнику) Делай.
Проводник, порывшись в своей сумке, извлекает небольшой лист. 
Проводник: ( протягивая Максиму) Держи. Это стандартный бланк.
Максим: (взяв  в руки) Что от меня нужно?
Проводник: (протягивая карандаш и указывая нужные места) Вот здесь напиши полное имя. Так. Вот здесь дату рождения. Ага. Хорошо. А здесь дату смерти.  Здесь причину, ага, бросился под колеса… Да, не смотри на меня так, пиши. Тут роспись. Давай сюда.
Взяв бланк обратно, Проводник достает из кармана небольшую черную коробочку.
Максим: Что это?
Вместо ответа Проводник открывает футляр и достает оттуда круглую печать.
Проводник: Сам-то как думаешь?
Максим: Понятно.
Проводник, положив лист на одну из скамей, делает оттиск.
Максим: А что дальше?
Проводник: ( не поднимая головы) Ничего. Ты уже все вспомнил.
Максим удивленно застывает с открытым ртом. Потом слегка нахмурив брови, начинает быстро моргать и щуриться.
Максим: (ошарашенно) Как же это…
Михаил: Есть что рассказать интересного?
Максим: Я… не знаю даже.
Михаил: Давай, не тяни.
Максим: Странное ощущение… Эта остановка. С ней что-то не так.
Михаил: Объясни.
Максим: Я смотрю на часы. Почему то… Мне это очень знакомо. Чувствую себя непонятно. Как будто я, это не совсем я.
Проводник: Как это?
Максим: Не знаю. Смотрю налево. Вижу девушку. Кажется, я её действительно видел раньше.
Михаил: Наконец-то.
Максим: Но я  её не знаю! То есть… Я сейчас не знаю. Но, кажется, там, на остановке, знал. Так странно. Я улыбаюсь.
Проводник: Ничего не понимаю.
Михаил: Подожди. (Максиму) Давай дальше.
Максим: Улыбаюсь.  Смотрю в небо. (коротко выдыхает) Такое синее. Ни облачка. Кажется… Кажется…
Михаил: Ну что там?
Максим: Кажется, я плачу. Плачу? Почему я плачу? Смотрю направо. Заметил что-то, снова смотрю на девушку. Дотрагиваюсь до её плеча. Она вздрагивает. 
Михаил: Испугалась тебя?
Максим: Не уверен…  Нет, я не при чем. Она  вся дрожит. Ей страшно? Боится чего-то?  « Не стоит». Я говорю ей « Не стоит» и снова улыбаюсь. А потом я резко бегу вперед. Визг тормозов. Удар… (замолкает)
Михаил: А дальше?
Максим: (пауза) А дальше я умер. И все на этом.
Проводник: (после паузы, Михаилу) И что это значит?
Михаил: (задумчиво) Не знаю.
Максим: Я не понимаю. Это все… Не мое.
Михаил: Что не твое?
Максим: Эти эмоции, эти мысли… Нет, это я, но в то же время… Я запутался.
Михаил: Ладно. Уже что-то.
Проводник: А по-моему, все только страннее.
Михаил: Зато хотя бы мы знаем, что нам делать дальше.
Максим: И что это?
Михаил: Поищу эту девушку.
Проводник: У нас не так много времени.
Михаил: Знаю. Поэтому придется попросить тебя, в случае чего тянуть время сколько сможешь.  Мне нужно заглянуть кое-куда.
Проводник: Куда это?
Михаил:  Проверить старые связи. Есть еще пара мыслей.
Проводник: И как, по-твоему, мне тянуть время?
Михаил: Ах да. (достает из кармана сложенный листок) Я тут примерно накидал список вещей за которые можно зацепиться.  Двадцать Пятая звезд с неба не хватает, будем надеяться, что этого хватит до моего прихода. В крайнем случае, придумаешь что-нибудь. Вспомни молодость.
Проводник: Не затягивай.
Михаил: Постараюсь. (собирается уйти)
Максим: Подождите.
Михаил: Да?
Максим: Вы мне верите? Что я не мог сделать этого?
Михаил: (после паузы) Прости, но я пока не знаю. Ты сам вспомнил свой прыжок. Однако, я знаю точно, что все не так просто. Что-то в этом есть… Неправильное. Может, ты сам даже не догадываешься. Я не буду обещать, что избавлю тебя от рейса смертников. Но, во всяком случае, обещаю, что постараюсь узнать всю правду.
Максим: Спасибо и на этом…
Михаил: Пока еще рано благодарить. Еще рано…  Не скучайте.



Второе действие
Все та же станция. Освящение слегка приглушено. На одной из скамеек сидят Проводник и Максим.
Проводник: … И вот когда оно уже легкой корочкой покрывается, вот тогда и надо снимать. Больше продержишь, только мясо иссушишь зазря.
Максим:  Запомню… Хотя я все-таки больше рыбу люблю. Речную. Сколько с дедом жил, наверное, только рыбу и ел.
Проводник: Почему это?
Максим: Дом наш, как раз у речки  был. Рукой подать. Несколько минут вниз со склона, и ты на месте. А дед мой с малых лет рыбак. И меня приучил.
Проводник: Большая река?
Максим: Да  не то чтобы очень… Зато чистая. И рыбы сколько  хочешь. Обычно у нас как было, чуть только светает, дед меня будит. Я глаза открою еле-еле, смотрю , а он уже на ногах, уходить собирается. «Если захочешь со мной, я там то и там то». У него мест секретных вдоль реки было, не пересчитать. Бывало, мог и пять и десять километров оттопать до своих любимых. Я обычно собирался, и тоже шел его догонять. Так, бывает, и сидели весь день, где-нибудь на берегу. А под вечер домой шли… А уж готовить рыбу как мой дед, наверное  никто не мог. Ни костей, ни привкуса речного, каждый кусок, едва языка коснувшись, тает. Может, мне, конечно, это в детстве так казалось… Но все-таки я потом ничего вкуснее не ел. Как вспомнишь  вкус судака с грибами, или например его фирменный сом в сметанном соусе… Сразу живот сводит.  Настоящий мастер. Правда, в последние годы, рыбачить с ним я почти не ходил. А потом, так вообще в город переехал. К морю поближе… Как будто мне реки было мало…
Проводник: В этом-то ничего страшного нет. Так всегда бывает.
 Максим: Нет, это просто я идиот. Он же там совсем один был.
Проводник: А где он сейчас?
Максим: (оглядывая станцию) Уже год как… в путь отправился.
Проводник: (осторожно) Скучаешь?
Максим: Еще бы… Хотя единственный плюс в моей смерти, это то, что я умер позже чем он. У него кроме меня уже никого не было. Ни жены, ни детей.
Проводник: А твои родители?
Максим: А они уже давно… путешествуют. Нелепая история.
Проводник: Расскажешь?
Максим: Да, в общем-то, рассказ недолгий. Отца на работе повысили. Они с матерью и затеяли ремонт. Работы много, меня к деду отправили на каникулы. Отец и брата своего позвал, чтобы тот помог. И когда уже в последний день грузчики новую мебель заносили, один из них приметил, что квартирка-то вполне ничего. Как дед потом рассказывал,  он в пустяковой беседе выяснил, что ночью в квартире никого не будет, потому, что вся семья поедет  в деревню, чтобы сына забрать. Вот только они не поехали. Что-то они там не успели, решили на утро поездку отложить. Грузчик этого, конечно, не знал. И  ночью со своими дружками квартиру вскрыл…
Проводник: Вот так?
Максим: Ага. Подробностей я не знаю. Но с тех пор я и стал у деда жить. Он мне сначала сказал, что ремонт у нас в квартире слишком сложный и мне придется еще немного у него побыть. Помню, как я радовался тогда, мне ведь так у него нравилось, ловишь  рыбу, купаешься  в речке…  Я почему-то, очень хорошо запомнил тот день. Дед с самого утра катал меня на лодке, рассказывал  интересные истории из своей жизни. А когда стемнело, я помню, долго не мог уснуть, все чудилось мне что-то. Тогда я позвал деда и, стесняясь, признался, что боюсь темноты. Вместо ответа он просто принес мою одежду. Мы забрались на крышу и всю ночь считали звезды, а он говорил, что каждый хороший поступок человека, зажигает на небе новую звезду, а плохой наоборот, гасит. И раз на небе много звезд, значит и добра на свете тоже много. И когда-нибудь звезд будет так много, что злых людей вообще не останется.  Ночью будет светло, и бояться будет нечего.(пауза) Мог ли я знать, что в тот день он потерял обоих сыновей?
Проводник: Ты был ребенком. Да и иногда, счастье действительно в неведении.
Максим: Верно говорят, мы начинаем ценить что-то, только когда это потеряем. Столько всего не сделал, когда мог. Жил себе и жил, вреда, конечно, никому не причинял, но и пользы от меня никакой не было. Какое-то все серое получилось, блеклое. (смеется) Смешно, рассуждаю, будто у меня полвека за плечами. Как вы говорили? Бессмысленная жизнь хуже бессмысленной смерти?  Может потому, она так рано и закончилась? Вот, только почему, для того чтобы поумнеть, приходится умирать?
Проводник: Если бы я знал. Не думай об этом. Ответа все равно не найдешь. Просто найди себе цель.
Максим: (усмехается) Цель? Здесь?
Проводник: А почему нет? Придумай её для себя. Станет легче.
Максим: Да все равно, мне здесь осталось недолго.
Проводник: Кто знает, еще ничего не решено.
Максим: Даже я вспомнил, что прыгнул сам, а вы говорите не решено.
Проводник: А что мешает тебе бороться за свою правду?
Максим: Разве это не бесполезно?
Проводник: Пока не попробуешь, не узнаешь.
В глубине станции раздается знакомое гудение.
Максим: Кажется, это за мной.
Проводник:  Ничего. Прорвемся. Я думаю, тебе стоит подождать на соседней платформе. Нечего их провоцировать.
Максим: (хмуро) Как скажете.  (уходит)
На станции появляются два человека. Это Аю  в сопровождении высокого мужчины в сером плаще.
Аю: А вот и он. Этот проводник отказывается пробивать билет.
Следователь: Доброго времени, следователь первой категории. (достает удостоверение из кармана) Можете ознакомиться с документами.
Проводник: Верю на слово.
Следователь: Как угодно. На каком основании мешаете служебному расследованию?
Проводник: Я не мешаю. Я способствую.
Следователь: (слегка приподняв бровь, смотрит на Аю) По словам этого специалиста, именно мешаете.
Проводник: Просто, этот специалист злоупотребляет полномочиями.
Аю: Я напомню, что это вы вызвали меня. Пока я не закончу это дело, я не смогу браться за другие. Просто признайтесь в своей ошибке, и я не буду выдвигать обвинений.
Следователь: (Проводнику) Вполне справедливо. Вы согласны с условиями специалиста?
Проводник: Если я соглашусь с этими условиями, то нарушу главный закон любой из существующих станций.
Следователь: Какой закон вы имеете в виду?
Проводник: Закон номер один. Каждому по заслугам. Любая душа имеет право на справедливый суд.
Следователь: Однако, специалист заверила меня, что это дело не попадает под категорию спорных. (пауза) Как я понимаю, подследственный добровольно ушел из жизни?
Проводник: Есть несколько очень важных факторов, которые полностью меняют…
Следователь: Сначала ответьте да, или нет?
Проводник: (после паузы) Да. Добровольно. Однако, есть обстоятельства…
Следователь: Вы сами прекрасно знаете, что по статье семьдесят шестой, любой самоубийца, вне зависимости от причин, вынудивших его на досрочное прерывание жизненного пути,  получает особый билет и должен в кратчайший срок покинуть станцию.
Проводник: И точно так же, вы прекрасно знаете, что для таких случаев проводники не требуются, так как билет формируется автоматически.
Следователь: (задумывается)  Действительно. ( Поворачивается к Аю) Зачем требовать билет от Проводника, если он уже есть изначально?
Аю: В том-то и дело что его нет! Билет оказался пуст.
Следователь: Что значит пуст?
Аю: Чистый лист. И записи в путевом журнале тоже не было.
Следователь: Разве это возможно?
Аю: Я предполагаю, что это незначительный сбой в системе.
Проводник: Допуская такого рода сбой, вы допускаете несовершенство всей системы в целом. Где гарантии, что этот сбой первый и последний? А если он будет повторяться? Или, что хуже, мы уже, по ошибке, тысячи душ отправили по неверному назначению?
Следователь: Нет, это просто немыслимо. Эти механизмы безупречны.
Проводник: Но билет все-таки пуст.
Следователь: И что же вы предлагаете?
Проводник: Подробно во всем разобраться. Мы не должны принимать решений пока не узнаем в чем дело.
Аю: Послушайте. Что бы там ни было, у нас есть подробное досье. И в нем черным по белому написано, что подследственный прыгнул под колеса автомобиля. Сам. Так какая разница, что его билет оказался не заполнен? Это можно списать на обыкновенную порчу. Среди таких как он, порча билета вполне распространенное явление.
Следователь: Это логично.
Проводник: Значит, вы вот так легко, обойдете закон?
Аю: А разве это нарушение? Есть официальное досье, на которое мы опираемся. Его подделать нельзя.
Следователь: Совершенно точно. Архивы заполняются без малейшего участия человека.  Изменить что-то в этих папках невозможно. Сама жизнь заполняет эти страницы.
Проводник: Но, что мешает просто изъять некоторую часть?
Аю: Я уже проверила  документы на целостность. Вся нумерация сохранена, от первой, до последней страницы.
Следователь: (удовлетворенно) Значит никаких сомнений.
Проводник: Сомнений в чем?
Следователь: Вы можете оформить билет по требованию специалиста. Это не будет нарушением правил.
Проводник: Послушайте. То, что документы «якобы» в порядке, ничего не значит. У парня не было никаких причин. У него был день рождения.
Следователь: Это прискорбно осознавать…
Проводник: В конце концов, мы вернули ему память. И с ней как раз, что-то не то. По его ощущениям, она словно и не ему принадлежит.
Аю: Он вам и не таких сказок расскажет. «Руки не слушались», «Это был не я», уж вам не знать, как они любят выдумывать. Даже ваш Михаил говорил тоже самое. Он может придумать все что угодно, лишь бы не садиться на этот поезд.
Проводник: Но я повторяю, у него не было причин…
Аю: У него были причины! Парень сирота, рос без родителей, близких нет. Жизнь лучше не становилась, каждый день похож на предыдущий. Скучная работа, никаких перспектив в будущем. Этого достаточно, чтобы решиться.
Следователь: Думаю, специалист права. Мы не можем использовать как доказательства, чьи-то ощущения. И закон требует восстановить билет и выслать его со станции как можно быстрее. Мы не оставим без внимания тот факт, что кто-то или что-то саботировало работу проводника и уничтожила записи. Но сделаем это, после того как закончим с парнем.
Проводник: Подождите, а если выяснится, что мы ошиблись? Состав уже назад не повернуть!
Следователь: В досье не может быть ошибки. Принцип «Каждому по заслугам» будет соблюден в любом случае.  Что ж, я не вижу других возможностей. Это единственный вариант.
Проводник: Вернулись к тому,  с чего начали?
Аю: Оформляй билет.
Проводник: (молчит)
Следователь: Вы будете выполнять ваши прямые обязанности?
Проводник: (вздыхает) Я отказываюсь.
Следователь: Отказываетесь? Причина?
Проводник: Да нет у меня уже никаких причин. Все кончились.
Следователь: Ясно. Я думаю, вы понимаете, чем это вам грозит?
Проводник: Конечно.
Следователь: Что ж, я понимаю ваши мотивы. Однако, я обязан принять меры. Мы привлечем судью. Будет рассмотрен вопрос о снятии с вас полномочий проводника и лишения возможности находится на станции. Мне жаль.
Проводник: Нет. Ничего тебе не жаль.
Следователь: Как хотите. Надеюсь, мне не нужно напоминать вам, что вы не имеете права покидать станцию до вынесения окончательного решения?
Проводник: Не собираюсь я ни от кого бегать.
Следователь: Тогда прошу дождаться  нашего возвращения. (уходит)
Аю: Глупее поступка я не видела.
Проводник: Тебе не понять.
Аю: Как же не понять. Ты из-за одной сомнительной души лишишься всего.
Проводник: Все что у меня было, у меня давно отобрала смерть. Так что, терять особо и нечего.
Аю: Ты поэтому не покидаешь станцию? У тебя ведь обычный билет.  Но ты все равно остался. Тебе было так страшно?
Проводник: (пауза) Кажется тебе пора.
Аю: Я ненадолго. (уходит)
После того как гудение затихает на перрон выходит Максим. Не говоря ни слова, он подходит к скамье и садится рядом с Проводником. Неожиданно, тот достает портсигар и коробок спичек из внутреннего кармана.  Вытащив аккуратную папироску, он чиркает спичками и затягивается. Несколько секунд ничего не происходит. Затем он выпускает дым, и равнодушно посмотрев на папироску, бросает её на пол.
Проводник: Как обычно…
Максим: ( после большой паузы) Простите.
Проводник: Знаешь, на самом деле если закрыть глаза на то, что ты все-таки мертв, то тут вполне ничего, жить можно. Созданы все условия. Работы в меру, постоянно новости какие-нибудь о земле узнаешь, отпуска по расписанию. Комфортно даже. А еще у них тут целая станция есть для отдыха.  Выглядит как оазис посреди пустыни. Озеро, живописный лесок, луга пышные, синее небо надо головой, птички поют. Идеальная температура, не холодно, но и не жарко.  На деревьях фрукты, ягоды… Сказка, одним словом. (пауза) Я помню, долго ходил, всматривался, все понять не мог, чего же мне не хватает. А потом понял. 
Максим: И чего же?
Проводник: (пауза) Когда в озере купаешься, вода везде одинаковая. Ну, знаешь, на земле, как обычно? Наверху, если солнце прогреть успело, вода теплая. А внизу, где поглубже, холодная. Сразу чувствуешь разницу. А тут все как-то одинаково. Скажешь ерунда? Вот тебе еще. Облаков нет. Всегда безоблачно. Ни дождя, ни непогоды какой. А я дождь люблю. Люблю, когда большие-большие капли по крыше барабанят.  Скучно без них как то. А еще там все яблоки на один вкус. Все одного цвета, красного, все одинаково-сочные. Про кислые или недозрелые забудь. И у птиц все песни похожи. Все как на подбор трели соловьиные.  Дятла или кукушку ты в этом саду не услышишь. Да и вообще, все какое-то стерильное что ли. Слишком приторно. (пауза) И люди такие же. Нацепили вежливые маски, все такие учтивые, добродушные. А на деле, никто даже имени своего не скажет. Всё боятся чего-то, не доверяют  никому. Карьеры строят, лишь бы кусок побольше урвать, да комфортнее вечность провести. (пауза) Не нравится мне здесь. Надоело все. По-настоящему жить хочу. Человеком быть.  Хотя бы душой.
Из глубины станции осторожно появляется Михаил.
Михаил: Порадовал ты меня. Давно бы так.
Проводник: Ты что, здесь был все это время?
Михаил: Да нет, вернулся только что, не стал тебя прерывать. Знаешь, я тоже дождь люблю.  Как все прошло?
Проводник: У меня для тебя две новости.
Михаил: Начинай с хорошей.
Проводник: Разве я сказал, что есть хорошая?  Короче, убедить их не удалось, они пришлют судью.
Михаил: Ожидаемо… Что еще?
Проводник: Вместе с судьбой Максима, будет решаться и моя.
Михаил: (с досадой) Ох и довела нелегкая… Подставился?
Проводник: Пришлось.
Михаил: Эта сволочь только рада, наверное.
Проводник: Да какая уже разница.
Михаил: Ладно, ты не думай, никто у нас никуда нее отправится.
Проводник: Посмотрим… Сделал, что хотел?
Михаил: Более-менее. Шансы есть.
Максим: Вы нашли эту девушку?
Проводник: Нашел. Но толку от этого ноль. Никак она с тобой не связана. Зато другие зацепки, кажется, сработали. Пока не уверен. Тебе нужно кое-что запомнить.
Максим: Да?
Михаил: Что бы ни случилось, сохраняй хладнокровие. Можешь много чего услышать, правды или не очень, неважно, не реагируй. Пока я не скажу. Ясно?
Максим: (хмуро) Ясно.
Михаил: За скандал тебя вообще могут без следствия выслать к чертовой бабушке, никакой судья не нужен. Поэтому Двадцать Пятая  или кто там с ней еще, скорее всего, будут на тебя давить.
Максим: Понятно.
Михаил: Может и про нас что наговорят, не обращай внимания.
Проводник: Думаешь, станут?
Михаил: Не знаю. Скорее всего, да.
Проводник: Умеешь обрадовать.
Михаил:  Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
Проводник: Да, да, сам знаю.
Михаил: ( Максиму) В общем, держи себя в руках.
Максим: Постараюсь. (вздыхает) Глупо как то. Не так я себе иную жизнь представлял. Думал, тут все по совести.
Михаил: Там где есть человек, никогда не будет по совести. До поры до времени любой может быть добрым и ласковым. Но чтобы ты не делал, как бы не жил,  рано или поздно наступает момент, когда все вокруг понимают, что своя рубашка ближе к телу. Ни один зверь не станет уничтожать собственный вид. Лишь человек идет по пути саморазрушения.
Максим: Хочется верить, что это не так.
Проводник: Вот уж согласен. Иначе, выходит, наша жизнь вообще не имеет смысла?
Михаил: Может и не имеет. И жизнь… И смерть. (смеется) А может, я дурак и  мне все это просто  кажется.
Максим: А может он ждет от нас, чтобы мы вопреки всему доказали обратное?
Михаил: Кто это, он?
Максим: Вы знаете.
Михаил: (после паузы, чуть улыбается) Может быть. Посмотрим.
Проводник: Сколько у нас времени?
Михаил: Его почти нет.
Проводник: И все-таки, какой план?
Михаил: План?  Пойдем напролом, отрицая все, что только можно и доказывая свою точку зрения.
Проводник: Обнадежил…
Михаил: Не забывай, я лучший в своем деле. У меня всегда есть тузы в рукавах.
Проводник: И сейчас?
Михаил: Не хотелось бы прибегать к нему, но да, запасной вариант есть.
Слышен гул подходящего поезда.
Проводник: Очередной состав подошел… Совсем я дела забросил, надо на соседнюю платформу наведаться. (смеется) Чувствую недолго осталось.
Михаил: Надоел уже. Сначала вердикта дождись, а потом уже думать будем.
Проводник: Ладно, ладно, уже и поворчать нельзя. Все, я пошел.
Михаил: Погоди, я с тобой, хоть проконтролирую, чтобы не копался долго.
Проводник: Ты уверен?
Михаил: Ага.
Проводник: Тогда держи там себя в руках.
Михаил: Не вопрос
Проводник: (Максиму) Ничего? Побудешь тут один?
Михаил: Если что, кричи громче.
Максим: Да, конечно, если что, мои вопли услышат на соседних станциях.
Проводник и Михаил уходят. Максим некоторое время сидит молча.
Максим: (пауза) А мне теперь, почему то кажется, что ты есть. Может быть и не такой, как все тебя представляют, но есть. Ты ведь знаешь, что я раньше в тебя не верил. Почему передумал, сам не понимаю.  Хотя, наверное, когда попадаешь сюда трудно не поверить. Забавно, что даже после смерти люди продолжают сомневаться. Вопросов даже больше появляется. И ни одного ответа. Вот  откуда столько таинственности? Неужели это необходимо? (пауза) Я, наверное, что-то глупое сейчас говорю. Но я действительно не понимаю. Увидеть бы тебя хоть разок…
В глубине станции появляется человеческая фигура. Это молодой, темноволосый мужчина, одетый в простые джинсы и рубашку.
Неизвестный: А если бы ты встретил Бога, что бы ты у него спросил?
Максим вздрагивает и резко поворачивается в его сторону.
Максим: Кто вы?
Неизвестный: Не тот, о ком ты сначала мог бы подумать. Так что, если бы ты его встретил, чтобы ты у него спросил?
Максим молчит, напряженно всматриваясь в незнакомца.
Неизвестный: Я не враг, не волнуйся. Хотя признаюсь, я и не друг. Здесь вообще трудно с этим. Ладно. Я понял. Я неправильно начал. Невежливо задавать такие вопросы, не представившись. Я тот самый судья, который будет рассматривать твое дело. Нет, отвечу сразу, я пришел, без всякого умысла, просто решил поздороваться. Здравствуй.
Максим: (после паузы) Здравствуйте.
Судья: Ты, как я вижу, немного сбит с толку?
Максим: Я представлял вас себе по-другому.
Судья: Думал, что будет кто-то в парике и черном балахоне?
Максим: Что-то вроде того…
Судья: К чему мне эти стереотипы? Не люблю всю эту мишуру. Хотя  в нашем отделе  есть и такие, кому это нравится. Но лично я считаю, что подобные штуки это дурновкусие.
Максим: Что вы здесь делаете?
Судья: Я же сказал, пришел поздороваться.
Максим: А остальные?
Судья: Они придут позже. Я специально назначил время так, чтобы нам не помешали.
Максим: И зачем?
Судья: Решил перекинуться с тобой парой слов, неофициально. Раньше нам этого не удавалось.
Максим: Когда это раньше?
Судья: Было время.
Максим: Но вы, я так понимаю, о нем не расскажите.
Судья: Верно. Не сейчас.
Максим: (грубо) Хорошо. Вот вы поздоровались. Что дальше?
Судья: Подожди, сбавь обороты. Я действительно пришел поговорить.
Максим: О чем?
Судья: О тебе.
Максим: А что обо мне? Все есть в моем досье.
Судья:  Досье я читал. Но это всего лишь бумага. Сухие факты. Скажи. Откинув логику, что ты сейчас чувствуешь?
Максим: То есть?
Судья: Ты вспомнил последний момент в своей жизни. Что ты чувствуешь по этому поводу? Зол? Если да, то на себя или вообще?  Ненавидишь кого-то? А может, ты боишься? Или рад, что эта серая жизнь закончилась? Что ты испытываешь? Вопрос без подвоха, честно. Не захочешь отвечать, я пойму.
Максим: Странный вопрос.
Судья: Я не настаиваю. Если тебе трудно.
Максим: Не трудно. Просто  не совсем уверен.
Судья: В чем?
Максим: В том, что я вообще должен с вами говорить.
Судья: Если ты против моей компании, я могу просто уйти. Без всяких обид.(пауза) Так что, мне уйти?
Максим: Оставайтесь.
Судья: Так все-таки, что ты чувствуешь?
Максим: (пауза) Трудно объяснить...
Судья: А ты попробуй.
Максим: После того как я вспомнил… Что-то изменилось. Не знаю почему,  но страх внутри меня исчез.  Теперь я… спокоен.
Судья: Спокоен?
Максим: Да. Меня не тревожит, что со мной будет дальше.
Судья: И ты совсем не испытываешь страха?
Максим: Ни страха, ни злости, ни ненависти. Поначалу боялся. А сейчас уже нет. Но вы мне все же не нравитесь.
Судья: А я и не пытаюсь понравиться.  Спокойствие значит… Спасибо за ответ.
Максим: И что вам это дало?
Судья: Да ничего особенного, мне было просто любопытно.
Максим: Конечно, как же иначе. А могу теперь я спросить?
Судья: Думаю, это будет справедливо.
Максим: Вы ведь уже все решили?
Судья: Что решил?
Максим: Мою судьбу.
Судья: С чего ты это взял?
Максим: Просто мне так кажется.
Судья: Я в любом случае не могу тебе ответить. Хотя да, у меня…  есть картина событий. Даже более полная, чем ты можешь представить. Но скажу, что мое решение будет целиком и полностью зависеть от нескольких факторов.
Максим: И что это за факторы, конечно секрет?
Судья: Конечно. Прости, что мой ответ не дал тебе ничего.
Максим: Да, я, в общем-то, на него и не рассчитывал.
Судья: Разумно. Ответишь еще на вопрос?
Максим: Спрашивайте.
Судья: Доверяешь им?  Тем, кто будет тебя защищать?
Максим: А почему я не должен?
Судья: А вдруг они не справятся?
Максим: Уже не важно. Даже если бы я им и не доверял, выбора у меня нет.
Судья: Разве? Выбор есть всегда. Если тебя не тревожит твоя судьба, то может тебя волнует хотя бы судьба этих людей?
Максим: Что-то я не совсем понимаю.
Судья: Просто пища для размышлений.  От тебя многое зависит. Хочу, чтобы ты смотрел на вещи шире. (прислушивается) Кажется, мы сейчас будем не одни. Ладно,  мне пора. Скоро все начнется. Об этом разговоре, лучше не распространяйся, сделаем вид, что встретились впервые. Идет?
Максим: Как хотите.
Судья: И да, подумай на досуге.
Максим: О чем?
Судья: О моем первом вопросе. О том,  что бы ты сделал, если бы встретил Бога.
Максим: И зачем вам это?
Судья: Праздное любопытство, только и всего. (смеется)  Не скучай.  (уходит)
На перроне вновь появляется Проводник, а вслед за ним и Михаил. Они о чем-то оживленно спорят.
Проводник: Вот скажи, ну почему ты это делаешь?  Тебе нравится издеваться над людьми? Почему ты просто не промолчал?
Михаил: Подожди, я не сказал ничего такого!  (Максиму) Просто служебные разногласия.
Проводник: Поезд отходил через три минуты. Три минуты! Всего три минуты тебе нужно было продержать язык за зубами, и нам бы не пришлось  связывать эту несчастную и закидывать её в тамбур как мешок с картошкой! Почему так всегда происходит, когда ты решаешь мне помочь?
Михаил: Я не виноват в том, что эта истеричка не понимает здорового юмора.
Проводник: Ах, здоровый? «Не плачь, может быть в аду будет не так уж и страшно»?  Это здоровый юмор?
Михаил: Но ты же сказал  им, что ни рай, ни ад не существует! Она должна была понять, что я шучу! (небольшая пауза) Ладно, может я чуть переборщил. Самую малость.
Проводник: Думаешь, моя задача просто отправлять  их в неизвестность?
Михаил: Прости?
Проводник: Я делаю все возможное, чтобы убедить их, что это еще не конец. Я пытаюсь вселить в них надежду. По-твоему это просто? Ободрить человека, который уже переступил черту? Каждый из них как бочка с порохом. А ты берешь и разводишь костер у них под носом! Знаешь, что бывает, когда хотя бы у одного сносит крышу?
Михаил:  Наверное, мало приятного?
Проводник: Слышал про леммингов?
Михаил: Это такие маленькие грызуны, которые стаей бросаются со скал в море?
Проводник. Угу. Хотя на самом деле они этого и не делают. Но люди все равно им подражают. Только вместо моря используют проходящий поезд.
Михаил: Гм…
Проводник: А самое веселое происходит, когда этот ошалевший «зверек», снова появляется на перроне,  как ни в чем ни бывало, и видит собственные, разлетевшиеся по всем стенам ошметки!!
 Михаил: (после паузы, недоверчиво) И ты сам все убираешь?
Проводник: (вздыхает) К черту. С тобой невозможно разговаривать.  Разве трудно, хотя бы раз…
Михаил: Подожди. Кажется, у нас гости.
На перроне появляются Аю вместе со Следователем. В руках у каждого кипы документов.  Вслед за ними неспешно выходит Судья.
Аю: Мы на месте. (поворачиваясь) Скажите, вы уверены, что слушание лучше провести прямо на станции?
Судья: Конечно. Почему нет? Это сэкономит массу времени.  Я не вижу особой разницы, где объявлять приговор. Сказать по правде, эта обстановка меня прельщает гораздо больше, чем все судебные залы вместе взятые. Вижу, нас уже ждут. Господа, надеюсь, мы не заставили вас ждать?
Несколько секунд Михаил буравит Судью тяжелым, полным плохо скрываемого презрения, взглядом.
Михаил: Если честно, мы бы не расстроились, если бы вообще не пришли.
Судья: (усмехается) Согласен, не самый лучший повод для знакомства. Если память мне не изменяет, мы раньше не встречались?
Михаил: К счастью, нет. (Ловит негодующий взгляд Проводника) Но раз уж вы здесь. Располагайтесь. (оглядывается) Если найдете где.
Судья: Думаю, любая из скамеек меня устроит. (подходит к ближайшей, садится) Хм. Сойдет. (смотрит на Максима) Собственно, ты и есть тот безбилетник, из-за которого весь сыр-бор?
Максим:  Для судьи вы какой-то странный.
Судья:  (смеется) Многих встречал после смерти? Развлекаю себя как могу. Иногда  тут бывает скучновато, знаешь ли.
Следователь: Мы можем приступать?
Судья: (отмахнувшись) Погодите, успеется. Дайте хотя бы выдохнуть. ( Проводнику) Хочу, чтобы у нас получился доверительный разговор. Чтобы мое решение оказалось правильным, каждое мнение должно быть выслушано и каждое доказательство проверено. Наши сотрудники очень редко попадают в такую ситуацию как сейчас. Угроза увольнения и ссылка… Просто жуть какая-то.
Аю: Тем более, угроза увольнения сразу двух человек. (смотрит на Михаила) Тебя это тоже касается.
Михаил: Нашла способ,  значит?
Судья: (всплеснув руками) Вот зачем, зачем вы это сказали, я же просил подождать!
Аю: Я не думала…
Судья: Нельзя подобные новости  вот так просто вываливать. Должна же быть хоть какая-то служебная этика! Спасибо, мой разговор потерял всякий смысл.
Аю: Простите.
Судья: Ох уж эта молодежь, неужели вам все надо объяснять?
Максим: Молодежь? Да вы же моложе чем она выглядите.
Судья: (смеется) Внешность бывает обманчива. Особенно здесь . (вздыхает)  Придется сразу переходить к делу. Что уж поделать. У нас получится очень необычный процесс. Ладно… Начнем пожалуй.  (Проводнику)  Николай Темичев, вы обвиняетесь в серьезных нарушениях Станционного Кодекса.  А именно: отказ от исполнения прямых обязанностей и препятствие служебному расследованию. (Михаилу) Михаил Скворцов. Вы обвиняетесь в нарушении условий принудительного ограничения свободы передвижения и незаконном использовании чужого станционного ключа. Выдвинутые обвинения понятны?
Михаил: (Двадцать Пятой) Я смотрю, ты подготовилась.
Аю: Думаешь, ты тут самый умный?
Судья: Я бы попросил впредь говорить только после моего разрешения, и только по делу. Надеюсь, вы учтете мои пожелания?
Аю: Да.
Судья: А вы Михаил?
Михаил: (после паузы) Посмотрим.
Судья: И все же не испытывайте судьбу. Обвинение будут представлять специалист по чрезвычайным ситуациям второй категории и судебный следователь первой категории. Со служебными номерами вы можете ознакомиться в соответствующем документе. Слово предоставляется обвинению.
Аю: Спасибо, ваша честь.
Михаил презрительно фыркает, Аю бросает на него гневный взгляд.
Судья: Вы с чем-то не согласны?
Михаил: Вы сидите на скамейке.
Судья: Да, сижу.  Я сижу на скамейке. Что вы хотите этим сказать?
Михаил: На скамейке. Судья, представитель комитета сидит на скамейке. А процесс проходит в зале ожидания для самоубийц.  Три  совершенно разных дела слепили в одно бесформенное нечто.
Судья: К чему вы клоните?
Михаил: Если вы позволяете себе такие вольности. Может тогда, к черту весь этот цирк? Объявите приговор, и разойдемся.  Плевать я хотел на этот фарс.  В дрессированные собачки не записывался.
Судья некоторое время молча смотрит на Михаила. Затем, совершенно внезапно, откинувшись на спинку скамьи, начинает громко во весь голос смеяться.
Судья: Прекрасно! А вы действительно, такой как мне описали!
Михаил: (после паузы, сбит с толку) И что дальше?
Судья: (рассуждая) Собственно, почему нет? Свободы много не бывает. (Михаилу) Сделаем по-другому. Хотите справедливой борьбы? Замечательно. Я отменяю все правила.
Михаил, не отвечая, пристально смотрит на Судью.
Судья: Вам дорога ваша прежняя жизнь? Так боритесь за нее. Вгрызайтесь зубами. Цепляйтесь изо всех сил в то, что не хотите потерять.
Следователь: (возмущенно) Ваша честь, В Кодексе совершенно точно говорится о том…
Судья: (твердо, с холодом) Решено. Надеюсь, вы еще помните кто здесь судья. Будем считать, что я уравнял шансы. (Михаилу) Кстати, я даю вам добро.
Михаил: (пауза) И как мне это понимать?
Судья: Ваша маленькая авантюра. Не удивляйтесь так, конечно я знаю о ней. Кому как не мне это знать? Наверное, приберегли на самый крайний случай? Да, как я сказал, я даю добро.
Михаил: Даже так.
Судья: (вздыхает) Знаю, знаю… Любопытство кошку сгубило… Но все же ничего не могу с собой поделать. Ладно. Вы не против, если обвинение все же начнет?
Михаил: Да пожалуйста.
Судья: Тогда приступим. Думаю, много времени это не займет.(Двадцать Пятой) Начинайте.
Аю встает с места. Губы её поджаты, а выражение лица предельно собрано. Если она и нервничает, то не выдает этого.
Аю: Как вы знаете, у каждого работника вокзала и привокзальных территорий есть персональный станционный ключ. Именно ключи помогают нам связываться друг с другом и быстро путешествовать между станциями. Некоторое время назад в наш отдел чрезвычайных ситуаций поступил запрос о помощи со станции с порядковым номером… ( начинает перебирать листы)
Судья: Можно опустить.
Аю: Станция, на которой работает обвиняемый Николай Темичев. Хочу заметить, что мы принимаем вызовы в порядке очередности, и этот вызов достался именно мне. Однако, когда обвиняемый Михаил Скворцов услышал куда я направляюсь, он тут же проявил желание отправиться со мной. Хотя по документам уже как десять минут находился в отпуске и по закону не мог участвовать в официальном расследовании.
Михаил: Да кого волнуют десять минут? Я хотел помочь другу.
Аю: Правила существуют не для того, чтобы вы их нарушали.
Михаил: Вот как? Тогда мне не нужно напоминать, что ты специалист всего лишь второй категории. Еще помнишь, что это значит?
Судья: Представьте, что я это забыл.
Михаил: Это значит, что такому специалисту положен опытный напарник. В отделе на тот момент не было никого подходящего кроме меня.
Аю: Я спокойно могла дождаться других специалистов.
Михаил: И какой смысл терять время, когда на вызов можно отправиться немедленно?
Судья: (смеется) Согласен. Добровольный труд не преступление.
Аю: Не преступление. Когда он действительно добровольный.
Судья: У вас другое мнение?
Аю: Признаюсь честно, мы бы не смогли обнаружить серьезного нарушения Михаилом, если бы до этого не выдвинули обвинения Николаю.
Судья:  Подробнее если можно.
Следователь: При вызове судебного следователя, стандартной процедурой является временное ограничение свободы передвижения. Всех участников конфликта. Сразу по прибытию, я ограничил  использование ключей  специалиста и проводника этой станции. Во время нашего визита проводник отказался от выполнения наших условий, и мы вернулись в офис ни с чем. Причин отказа он не назвал. Однако, после возвращения я обнаружил, что мое ограничение уже было нарушено. Причем прямо во время нашего разговора. Уже в тот момент его станционный ключ находился на значительном удалении от допустимых границ.
Судья: И как это возможно?
Аю: Действительно как? Сначала это поставило нас в тупик.
Следователь: Но потом мы решили поднять информацию обо всех последних использованиях ключа.
Аю: А заодно и проверить  сам вызов, чтобы понять, не был ли ключ незаконно передан третьему лицу.
Судья: И?
Следователь: Как выяснилось, ключ использовали довольно часто. И почти всегда, целью назначения было несколько, одних и тех же станций.
Аю: Посещать которые, Николай физически не мог, потому, что в это же время, как правило, принимал очередной поезд.
Судья: И кто же их посещал?
Аю: Нетрудно догадаться. Все уже есть в обвинении.
Судья: Вот как. А куда делся его собственный ключ?
Аю: Видимо до сих пор у Темичева. В отдел запрос пришел именно с него. Я полагаю, сговор у них уже давно.
Судья: Значит обменялись?  Но зачем кому-то чужой ключ, когда есть свой?
Следователь: Мы выяснили и это.
Максим: (Проводнику) Да когда они вообще успели это сделать? Времени прошло всего ничего.
Проводник: По нашим меркам.
Максим: То есть?
Проводник: (мрачно) Говорил же,  время ведет себя здесь странно. Каждый день в среднем умирает  по сто пятьдесят тысяч человек. В час по шесть семь тысяч. Хотя станций и много, не забывай, что каждого надо проверить, поговорить с ним, успокоить и объяснить что дальше.
Михаил: (с кривой усмешкой) В обычных условиях проводники просто не справились бы. Поэтому на каждой станции время течет в пять шесть раз медленней.
Следователь: А еще у нас есть Архивы. Где собрана информация абсолютно обо всем.
Аю: Вывод – Любое нарушение можно пресечь в кратчайшие сроки.
Максим: Жуть какая-то.
Судья: Так что насчет причин? Михаил?
Михаил: Идите к черту.
Судья: (Следователю) Мне кажется, он решил предоставить слово вам.
Следователь: Причины нашлись. В личном деле.
Проводник: ( Возмущенно) Подождите-ка.  Разве, для этого не нужно специальное разрешение? Никто кроме судей не имеет права просматривать чужие служебные дела.
Следователь: Да, к сожалению, дело мы не просмотрели.  Однако нам и не потребовалось.
Аю: К досье прилагался специальный бланк КПЗС. На них запреты не распространяются. Мы его проверили. И там черным по белому было записано, что Михаилу категорически запрещено посещение ряда станций.
Судья: Которые, как я понимаю, он все это время и посещал.
Аю: Вы правы.
Судья: Причины запрета?
Аю: (торжествующе)  Он убийца. При жизни он был убийцей. По судейскому решению, оставаться в нашей реальности он может только с сильно ограниченной свободой передвижения. И он этот запрет нарушил.
Судья: Вот как.
Аю: Поэтому мы просим разрешения подробно изучить его дело.
Михаил: (медленно поднимаясь) Попробуешь это сделать, и я буду сбрасывать тебя под каждый поезд до тех пор, пока ты не передумаешь. Или пока местным Гиппократам не надоест тебя восстанавливать.
Аю: Ваша честь! Вы должны немедленно пресечь подобное поведение!
Судья: (раздраженно) Никому  я ничего не должен. Погрозится и перестанет. Никто не станет вас сбрасывать. (ухмыльнувшись) Пока во всяком случае. (смотрит на Михаила) Однако, ты должен понимать, что я обязан выдать им разрешение.
Михаил: Только через мой труп.
Судья: Это будет немного затруднительно.  В наших условиях. Для тебя есть второй вариант. Расскажи все сам. А я смогу подтвердить правдивость твоих слов. Ответственности это с тебя не снимет, но мы, во-первых, сэкономим время, а во-вторых, ты сможешь избежать лишнего ковыряния в своем прошлом.
Михаил:  Боюсь, мне придется выбрать третий вариант. Катитесь к черту со своими угрозами. Ничего я рассказывать не собираюсь.
Судья: Уверен? Я предлагаю тебе идеальное решение.
Михаил: Уверен. Оставьте свои варианты себе.
Судья: (внезапно, легко согласившись)  Как скажешь. Тогда тебе придется покинуть этот… (пауза) кхм…  зал заседания.
Михаил: С чего бы? Процесс еще не закончен.
Судья: Для тебя уже закончен. Или ты думал, что можно отказаться от сотрудничества и остаться при своих интересах? Нельзя как видишь. Ты уйдешь. Или, если потребуется, я вызову пару силовиков и тебя выведут.
Михаил: А как же остальные обвинения?
Судья: Судьбу Николая и Максима мы решим своими силами.
Михаил: Так не пойдет, их защиту представляю я.
Судья:  (смеется) Думаешь, я дам право голоса такому злостному нарушителю как ты?
Некоторое время ничего не происходит и Михаил долгие секунды в упор смотрит на Судью. Затем, внезапно, словно разом сбросив все напряжение, шумно выдыхает, а лицо его расползается в широкой улыбке.
Михаил: Отлично. Я согласен.
Судья: На что?
Михаил: Дать показания. Или они уже не требуются?
Судья: Отчего же. Я рад, что ты образумился.
Михаил: С чего начать?
Судья: С самого начала, конечно. Мне нужен ответ на три почему. Почему ты убил, почему получил запрет, и почему упорно продолжаешь его нарушать.
Михаил: Как скажете.
Проводник: Миш, не надо. Оно того не стоит. Сами справимся.
Михаил: Брось ерунду говорить. Прошлое остается в прошлом. Чьи слова? ( кашляет) Постараюсь покороче, но лучше все же всем сесть поудобнее. Хорошо. Жил-был следователь. Не эта потусторонняя самодеятельность, а нормальный  обыкновенный земной следователь. Жил просто, без изысков. Работу любил, но без фанатизма. Работал порядочно, уже и до пенсии оставалось рукой подать. Как и многие, каждый год старался летом уйти в отпуск, чтобы провести его с семьей. Кстати, семью тоже любил. Но тут уже по полной. Жена, двое детей, сын и дочь. Семья дружная была.  Хоть без ссор и не обходилось, мирились быстро. А дети росли. И так получилось, что однажды  у дочки появился новый парень. И следователь этот, жуть как  его невзлюбил. Даже сильнее, чем предыдущих. Не нравится и все тут. Наглый он был какой-то парень этот, хамоватый. Постоянно деньгами своего папочки выделывался, он у него очень крупным бизнесменом, видите ли,  был. Короче, шаблонный мажор. За что его любить? Но дочке нравился. Все бегала и твердила, что  он жениться обещает…  Ага, женится, как же. Следователя это больше всего злило. Как так, его дочь и с каким-то жульем связалась, не понимает что к чему. И жена все мешала, мол, чего ты лезешь, а вдруг любовь? Ругаться стали сильно. Дочь бывает, после таких ссор на несколько дней пропадала. А однажды, дошло до того, что она заявила, будто вообще не вернется. Ну, заявила и заявила, решил следователь, мало ли что в сердцах скажешь? Дня два пройдет и вернется. Но два дня прошло. А потом еще два. Жена естественно на изводе, дочь не звонит, и на звонки не отвечает.  (замолкает)
Судья: А дальше?
Михаил: (пауза) На пятый день я решил поехать к этому мажору, потолковать. Но сын меня отговорил. Сказал, что лучше он съездит, а то я могу все только хуже сделать. Налегли на меня вдвоем с матерью. Я и сдался. Сын сказал, что скоро вернется и уехал. Прошел час, потом второй. Не вернулся он и после четвертого. И после пятого не вернулся… И вообще. (пауза) К вечеру, жена трясущимися руками только и делала, что набирала его номер. Ответа не было. Я долго не думая, сел в машину и рванул к дому этого ушлепка. Полчаса стоял у ворот, давил на звонок и тряс решетку. Он так и не вышел. Зато вышли охранники и потребовали, чтобы я проваливал. На мои угрозы, мне спокойно заявили, что моего сына они и в глаза не видели, а моя дочь не появлялась в этом доме уже около недели. В течение часа я поставил на уши все отделения, какие только смог. Благо, знакомых по участкам у меня было много. В дом мы попали в ту же ночь. Но ничего не нашли. И урода этого не было. Уехал, уже давно, а куда, зачем, когда, никто якобы и знать не знает. Нашли только через несколько дней. Как потом в пять голосов вопили его адвокаты в суде, все это время он был за границей, где то в Испании. Предъявили билеты на самолет, туда и обратно, платежки из отеля, чеки из магазинов, оплаченные его кредитной картой. Все даты говорили о том, что он больше двух недель находился в путешествии. И конечно, ничего не знал ни о моем сыне, ни о дочери.  Он заявил, что с ней они перестали встречаться  еще до его отъезда. К тому времени, тела уже нашли. (пауза) В одном подлеске за городом. Опознали… с трудом. Ни доказательств,  ни свидетелей не было. Его пришлось отпустить.( Пауза) Жена почти перестала со мной разговаривать, во всем меня винила.  А примерно через неделю после суда, вернувшись с работы, я нашел её тело в ванной. Решила проблемы самым легким способом. Вскрыла вены. Дура. Глупая поломанная душа.
Судья: И что ты сделал?
Михаил: (равнодушно) Что сделал? Ничего удивительного. Взял табельное оружие. Свой автомобиль. И выследил его. Ночью, когда он выходил из какого-то гадюшного клуба, я прикрутив глушитель, выскочил из машины, и секунды за три застрелил сначала одного, а потом и второго его телохранителя. Этому мешку с дерьмом, не давая опомниться, пистолетом врезал по лицу. Насколько помню, сломал нос. Бесчувственного, закинул в багажник. Вывез из города.
Судья: Разве эти охранники  были виноваты?
Михаил: Это они вышли ко мне тогда к воротам. Они могли сказать правду. Но промолчали, понятно почему. Если на свете и есть смертные грехи, то жадность и равнодушие одни из них.
Судья: Продолжай.
Михаил: Я заставил его говорить.
Судья: Он признался?
Михаил: Когда тебе по очереди ломают пальцы, откроешь любую тайну. Я узнал, как все произошло. Он был сильно пьян, когда приехал мой сын. Моя дочь действительно  была там все это время. Спокойного разговора не вышло, дочка наотрез отказалась возвращаться. В итоге, слово за слово, завязалась драка.  Мажор в пылу борьбы схватил первое, что подвернулось под руку, и ударил моего сына по голове. Этим первым оказалась литая бронзовая пепельница. Её оказалось достаточно. Моя дочь стала кричать о том, что он убийца, и что я, её отец, обязательно засажу его за решетку. Он стал кричать на неё, она в ответ продолжала на него… А он по-прежнему был очень пьян. Эксперты говорили, что мой сын умер не от удара, а от потери крови. Если бы его сразу отвезли в больницу, то его можно было бы спасти. А вот моя дочь умерла от удара. Точного удара в висок. Той же самой пепельницей. Сыну было двадцать три, дочке восемнадцать. Эта скользкая тварь, раздирая горло, кричала, что ему очень жаль и все это ужасная, чудовищная ошибка, что он хотел признаться, но отец ему не позволил. Отец все и организовал, и билеты в Испанию, и молчание всех вокруг. Волновали ли меня его слова? Конечно, нет. Я просто взял и разрядил всю обойму ему в голову.
Судья: И это твоя справедливость?
Михаил: Кесарю кесарево.
Судья: (пауза) Продолжай.
Михаил: А дальше я сел в машину и поехал в собственное отделение. Сдался своему  лучшему другу, отдал пистолет, удостоверение, ключи от машины. Сказал, где лежит тело, и что я сделал. (задумчиво) Видели бы вы его глаза...  Судили меня быстро. За три убийства влепили двадцать лет. Правда, не прошло и месяца, как уголовники узнали, кем я раньше был. Не иначе как папаша-бизнесмен постарался. Проходил я недолго. В одно прекрасное утро я обнаружил себя лежащим в луже собственной крови прямо посреди тюремного двора. Было очень больно. Но я ни о чем не жалел. Ни тогда, ни сейчас. Так и умер.
Судья: На этом все?
Михаил: (смеется) Еще нет. Когда я оказался здесь, судья, рассмотревший мое дело, сказал, что, в силу моего характера, мне можно будет остаться только при одном условии. Я никогда не буду посещать ряд станций вокзала.  На самом деле в тот момент мне было все равно, ехать или оставаться. Но эта фраза смутила меня. Почему мне запрещено появляться на некоторых станциях? Прежде чем делать окончательный выбор,  в первую очередь я решил выяснить, что это значит.
Судья: И что это были за станции?
Михаил: (смотрит на Аю) Пусть она скажет, кого отправляют с этих платформ.
Судья: Специалист?
Аю: (нехотя) Убийц.
Судья: Вот как?
Михаил: Когда я попал в Архивы и нашел дела собственного сына с дочерью, то понял, какой  глупый просчет совершил. Этот ублюдок в тот день был не один. А я из-за своей горячечной слепоты этого не заметил. Удар моему сыну был нанесен по затылку. Били сзади. В честной драке один на один, неужели бы мой сын допустил, чтобы этот ненормальный оказался у него за спиной? Тем более, когда он бы настолько пьян? Я так и не понял, почему перед смертью он не сдал своего дружка. Отца выдал сразу, а вот про своего друга не сказал ни слова. Моя цель оказалась не выполнена. Этот второй парень и сейчас в добром здравии, и по-прежнему свободно и безнаказанно наслаждается радостями жизни. Но он все равно убийца. И рано или поздно, когда  умрет, окажется на одной из этих станций. Через год, или через пятьдесят лет, неважно. Однажды, я встречу его.
Судья: Ясно.
Михаил: Этого достаточно для твоих почему?
Судья: Вполне. (смотрит на Аю со Следователем) Обвинение? Есть дополнительные вопросы? ( после паузы) Точно нет? Хорошо.  Я все понял. Пора разобраться с остальными. Николай Темичев.
Проводник: Да?
Судья:  Согласно обвинению, вы отказались оформлять билет для Максима Любимцева, хотя по утверждению следователя на то не было явных причин. (Следователю) Это так?
Следователь: Именно так. Урегулировать конфликт не получилось.
Проводник: Вот только причины были.
Судья: Какие же?
Проводник: Вы знаете о них. Пустой билет, и отсутствующая запись в журнале. Я не могу отправить человека в неизвестность.
Аю: Я хочу заметить, что мы нашли его досье. Он покончил с собой. Это не неизвестность, а вполне заслуженная реакция. Каждому по заслугам? Принцип соблюден. Самоубийца должен отправиться туда, куда ему положено. То, почему в журнале не появилась запись, проблема.  Но проблема иного характера. Её нужно рассматривать отдельно,  после тщательной экспертизы. К подследственному это не относится.
Судья: (Проводнику) Что вы на это скажите?
Проводник:  Это странная смерть. С ней что-то не так. Я не могу её объяснить, но…
Аю: Да потому что нечего объяснять!
Максим: Я не делал этого!
Аю: (проводнику) Погодите. Вы сами сказали, что вернули ему остатки памяти. Разве не так?
Проводник: Так.
Аю: Память есть, полное досье в Архивах есть. Какие еще доказательства  вам нужны?
Проводник: Поймите, эта память словно чужая…
Аю: И кто это сказал? (смотрит на Максима) Он? Я уже говорила, что мы не можем опираться на его слова. Он что угодно скажет, лишь бы не признавать того, что он сделал.
Максим: А мне почему-то поначалу показалось, что вы хороший человек.
Аю: Вот только не надо делать из меня злодейку. Я выполняю свою работу. Любой запрос, поступивший в наш отдел, связывает специалиста особым  контрактом, который он должен выполнить. Все предельно просто, не выполнишь старый контракт, не получишь новый.
Михаил: От контрактов можно отказываться.
Аю: Предлагаешь поставить огромную жирную кляксу на моей репутации просто так? Дело очевидно. Досье изменить невозможно. А значит я права.
Судья: (Проводнику) У вас есть доказательства обратного?
Проводник: (после паузы) Нет.
Судья: Жаль. Тогда мне ничего не остается, как…
Михаил: Погодите, погодите. Я что зря вам душу изливал? Я должен был остаться.
Судья: И вы остались.
Михаил: Конечно, остался. Потому что у меня, кажется, доказательства есть.
Судья: В самом деле? Любопытно.
Аю: Ты только тратишь чужое время.
Михаил: У нас его здесь много. (Судье) Ваше одобрение в силе?
Судья: (озаряясь улыбкой) Ах вот оно что. Конечно.
Аю: Да о чем вы говорите?
Михаил: (усмехаясь) Не все сразу.
Судья: Можешь начинать.
Михаил: Признаюсь честно, найдя некоторые ответы, у меня появилось только больше новых вопросов. Но и то, что я понял, может помочь. Все ведь дело в билете, ведь так?
Следователь: (раздраженно) Вы могли бы выражаться яснее?
Михаил: (улыбаясь еще шире) Я же говорю, не все сразу. Пустой билет удивлял меня больше всего. Отсутствие записи еще можно было понять, но пустой билет ставил меня в тупик.
Судья: Почему это?
Михаил: Я подумал, а что если на секунду предположить, что та система, которая отвечает за наши билеты и имена в учетных книгах, действительно засбоила? И по непостижимой причине «забыла» посчитать Максима или просто пропустила его? Откуда тогда у него билет? Все знают, что билет – это самый последний шаг. Первое: определить на нужную станцию. Второе: понять, какой путь человек заслуживает. И только третье оформить билет. Любой проводник скажет вам, что схема работает именно так. И запись в журнале появляется в первую очередь. Записи нет, значит, первый пункт не выполнен. Правильная станция не определена. Но билет есть, пусть и пустой. Что это? Сразу третий пункт? Система приготовила его в путь, но не решила, куда он должен отправиться?
Аю: Все это всего лишь бесполезные рассуждения.
Михаил: Я это понимал. Поэтому снова вернулся в Архив. Нашел подробный перечень самых необычных ситуаций с пассажирами за последние сто лет. Порча документов? Сколько угодно. Нападения на проводников? Пожалуйста. Массовая истерия? Бывало и не раз. Пустой билет? (качает головой) Никогда.
Следователь: И все же это ни о чем не говорит.
Михаил: Верно. Я стал искать, можно ли изменить и стереть чье то имя вручную.
Судья: И что вы нашли?
Михаил: Ничего. Никто, вплоть до судей на подобные штуки не имеет полномочий. Отсюда следовал лишь один вывод.
Судья: Какой?
Михаил: Это невозможно.  С этими мыслями я и вернулся на станцию. К тому времени Николай с Двадцать Пятой уже во всю выясняли отношения.
Судья: С кем еще раз?
Михаил: А Ю Двадцать Пять. (кивает в сторону Аю)Часть её служебного номера.
Судья: (усмехается) Забавно.
Михаил: Мне тоже так кажется.
Аю: (со злостью) Ты так ничего и не доказал.
Михаил: И это меня тревожило. Невозможно? Так не бывает. У меня появилась еще одна идея. (смотрит на Судью) Обещайте, что ему за это ничего не будет.
Судья: Разве тебя это волнует?
Михаил: Волнует.
Судья: К сожалению, я ничего не могу обещать. Я приму твои доказательства, если они есть, но не больше.
Михаил: Конечно. Как иначе… Еще один грех на мою душу.
Судья: Всегда можно отказаться.
Михаил: И обвинять себя в трусости до конца времен? Нет спасибо.
Аю: (раздраженно)Ты будешь говорить или нет?
Михаил: Пошла к черту, я разговариваю не с тобой.
Аю: Ваша честь, я прошу… Нет, я требую, чтобы вы немедленно…
Судья: Просто заткнись. Надоела уже.
Аю так и застывает с открытым ртом, хлопая глазами и не в силах вымолвить ни слова.
Судья: (Михаилу) Так что?
Михаил: Надеюсь, он простит меня …  Я отправился к своему давнему знакомому. К судье, что выносил мне приговор.
Судья: Почему ты решил пойти к нему? Только честно.
Михаил: Я ему доверял. Обменяться ключами с Николаем – его идея.
Судья: Гм.
Михаил: Я попросил его выполнить одну мою просьбу. И он выполнил.
Судья: Что за просьба?
Михаил: Он отдал мне на время свой ключ.
Следователь: (вскочив) Ваша честь, но это же совершенно запрещено!
Судья: Запрещено. И что?
Следователь: Но я… разве нам не нужно….
Судья: Позже. (Михаилу)  И что ты сделал с этим ключом?
Михаил: Оформил в Архив новый запрос. «Максим Любимцев. Полный гостевой список»
Судья: (пауза) Дальше.
Михаил:  Его имя нашлось. (Максим вскакивает, но Проводник, молча положив ему руку на плечо, качает головой) Вот только еще, там была приписка: « досье передано в доверительное управление». Разве не бред? Какое, к черту управление? Составляю новый запрос: « Доверительное управление. Список» Ничего. У вас недостаточно полномочий. (пауза)А теперь скажите мне, что это за управление такое, если ни один запрос судьи не дает результата? Кто способен просто взять и отредактировать чужое дело по своему усмотрению, при этом стерев все журнальные записи?  И почему вы об этом молчите? Вы судья и должны были составлять определенные запросы в архив. Но любые данные, кроме досье, недоступны, я все проверил. Вывода два, либо вы запросов не составляли…
Судья: Либо?
Михаил: Либо доступ у вас есть.
Все с удивлением, поочередно смотрят то на Судью, то на Михаила.
Судья: (пауза) Спасибо.
Михаил: Не понял?
Судья: Я говорю спасибо.
Михаил: За что?
Не отвечая Судья встает, и не торопясь подходит к Двадцать Пятой.
Судья: Екатерина  Неласова, специалист по чрезвычайным ситуациям второй категории со служебным  номером 18 А Ю 25.Ранее, решением Комитета, ваша кандидатура была допущена к прохождению досрочного вступительного испытания.
Аю: (Растерянно) Испытание?
Судья: Испытание на должность судьи в КПЗС. Для вас была выбрано нестандартное дело, с неочевидным решением. Подобраны нестандартные оппоненты. И я, как куратор приемной комиссии, выбрал для себя нетипичную линию поведения, чтобы проверить, как вы проявите себя в стрессовой ситуации. Поздравляю. Вы этот тест оглушительно провалили.
Аю: Нет…
Судья: Вам никогда не стать судьей. Человеческая жизнь никогда не будет доверена в ваши руки. Этот путь для вас навсегда закрыт. (Следователю) Спасибо, вы свободны.
Следователь: (неуверенно) А как же обвинения?
Судья: Предоставьте это мне. (Двадцать Пятой) Вам тоже следует вернуться к своим прямым обязанностям.
Аю: (почти плача) Но это дело…
Судья: Находится в моем доверительном управлении. Передано мне единогласным решением комитета. Оно никогда не было вашим.
Какое-то время, Аю просто стоит, не двигаясь. А потом, не говоря ни слова, разворачивается, и, прижав уже никому не нужные папки к груди, уходит. Вслед за ней, заторопившись, уходит Следователь.
Судья: (после паузы) Как то так.
Проводник: И что дальше?
Судья: С вас обвинения сняты. Вы честно выполнили свой долг.
Проводник: А Михаил? Что будет с ним?
Судья: Не переживайте, с ним тоже ничего не будет. (поворачивается к Михаилу)  В вашем первом споре с Катериной вы сказали ей, что в Архивах на каждого  человека хранится подробное досье от начала и до конца жизни. И раз мы знаем о каждой мелочи там, на земле, то, как мы можем не знать о том, что происходит здесь, у нас под носом?
Михаил: Я помню.
Судья: (улыбаясь) Вы были совершенно правы.
Михаил: Даже так?
Судья: Мы, конечно же, знали, что вы посещали запретные станции. Такие вещи нельзя утаить. Как и то, что судейский ключ оказался в чужих руках.
Михаил: И в чем причина? Почему вы меня не остановили?
Судья: Мы не хотели. Это было общее решение. Наш эксперимент. Такой же тест на пригодность. И вы его прошли.
Михаил: Глупость  какая-то.
Судья: Так или иначе, я, от лица комитета, приглашаю вас пополнить наши ряды.
Михаил: Серьезно? Доверите убийце решать чужие судьбы?
Судья: У нас нестандартный подход к выбору кандидатов.
Михаил: (молчит)
Судья: Так что Михаил? Ты согласен?
Михаил: (пауза) Да кому нужен ваш комитет.
Судья: Это значит нет?
Михаил: Я отказываюсь.
Судья: Ты в этом точно уверен?
Михаил: Абсолютно. Лучше скажи мне, что будет с парнем.
Судья: (задумчиво) Вот как.  Очень жаль. (смотрит на Максима) А насчет Максима…  С ним все сложнее.
Михаил: Но он же в списке. Он гость, разве нет?
Судья: Да, в списке он есть. Но в то же время его там нет.
Максим: (не выдержав молчания) Скажите нормально, я жив или мертв?
Судья: (пауза) Время здесь течет очень странно.
Максим: К черту время, неужели так трудно ответить на вопрос?
Судья: Ответ зависит от того, где и когда мы находимся.
Максим: (сбит с толку) И как это понимать?
Судья: Когда ты в первый раз оказался на этой остановке, все было по-другому.
Максим: Что?
Судья: Это был тот же день, то же семнадцатое июля, тот же день твоего рождения. Все то же самое, вплоть до малейшего дуновения ветерка. Вот только ты был другой. Ты стоял на остановке и ждал автобуса. А потом, ты заметил стоявшую рядом девушку.
Михаил: Но я проверял её. Это тупик. Она была никак не связана с Максимом.
Судья: В тот день на остановке не была. А вот потом…  Когда ты Куратор Комитета возможности твои гораздо больше чем у обычного судьи. Не будем пока забегать вперед. Она показалась тебе красивой. Но ты заметил, что она странно себя ведет. Она дрожала. (чуть тише) Ты помнишь?
Максим: (чуть отстраненно) Почему она дрожит?
Судья: Ты стал наблюдать за ней.
Максим: Может она боится чего-то?
Судья: Ты хочешь с ней заговорить, но не решаешься.
Максим: И почему я не могу просто сказать привет?
Судья: И вдруг ты видишь, что она идет вперед.
Максим: Что она делает?
Судья: Не останавливаясь, выходит прямо на проезжую часть.
Максим: О Боже, нет.
Судья: Ты, бежишь вперед.
Максим: (кричит) Стой! (тихо) визг тормозов. В самый последний момент я успел её оттолкнуть. Удар пришелся на меня. Я…  я валяюсь на асфальте. Что это? Сбегаются люди. Это они ко мне?  Я вижу небо. Такое синее… ни облачка. Кажется, я плачу… (смотрит на Судью, приходя в себя) Откуда это воспоминание?
Судья: Оно всегда было при тебе. Просто ты не знал где искать. Не знал, что оно существует.
Михаил: Что это такое?
Судья: Максим спас эту девушку от самоубийства.
Максим: Но я же не спасал…   Я сам прыгнул! Или нет?
Судья: Все зависит от вопроса когда?  Когда это было, и когда мы сейчас. В первый раз спас, во второй прыгнул сам.
Проводник: Ничего не понимаю.
 Судья: Все проще,  чем кажется. (Максиму) Семнадцатого числа ты спас девушку. А сам стал нашим гостем из-за аварии. Гости - бездомные души, балансирующие между жизнью и смертью. Обычно, их судьбу решают врачи. Но иногда приходится нам. Так вышло, что ты попал ко мне. Помнишь, что ты спросил?
Максим: Почему я должен умереть?
Судья: Так случается.
Максим: Но разве я не заслуживаю жизни?
Судья: По-твоему не было миллионов других, кто заслуживал?
Максим: Я просто хотел её спасти.
Судья: И ты спас.
Максим: Значит, вот так? Я умер? И все на этом?
Судья: А чего бы ты хотел?
Максим: Жить.
Судья: Ты еще будешь жить. Когда-нибудь.
Максим: Но я не успел пожить сейчас.
Судья: (вздыхает) Я не знал что с тобой делать. Есть немало людей с короткой, но счастливой жизнью. А твоя жизнь была пуста. В ней не было счастья.
Михаил: И как ты поступил?
Судья: Я дал ему два года. Два года жизни и знание о том, когда наступит его последний день.
Михаил: Двадцать четыре месяца на то, чтобы найти счастье?
Максим: (грустно улыбается) Искать не пришлось. Она сама нашла меня. Та девушка. Стала приходить каждый день. Считала себя виноватой. У меня куча костей была сломана, поэтому продержали в больнице меня порядочно. И все это время мы разговаривали. Обо всем, о чем только можно было. В итоге,  она рассказала, почему решила это сделать. Почувствовала себя ненужной.
Проводник: А семья?
Максим: Уже давно не было, как и у меня. Я влюбился. Она тоже. Когда меня выписали, мы продолжили встречаться. А еще через месяц, поженились.
Проводник: Вот как.
Максим: это были лучшие два года в моей жизни.
Проводник: И что потом?
Судья: Под конец Максим стал все чаще вспоминать о назначенной дате.
Максим: Однажды она сказала мне, что нас свели звезды. И что она не переживет, если со мной что-нибудь случится…
Судья:  И он испугался.
Максим: Она могла переступить черту. Она ведь уже это делала. Я не должен был этого допустить.
Судья: Когда пришел тот самый день, посреди ночи у него просто остановилось сердце. Я снова встретил его и задал один вопрос. Был ли ты счастлив?
Михаил: (Максиму) И что ты ответил?
Максим: Я сказал «неважно». Просто заберите эти два года назад и дайте взамен, всего одну минуту на той остановке.
Проводник: Зачем?
Максим: Пусть уж лучше она не будет знать меня, но останется в живых, чем потеряв, покончит с собой.
Судья: Время ведет себя здесь странно. Кто знает, что уже прошло, а что только произойдет. Я давно забыл, сколько столетий помогаю потерянным душам найти свой путь. Я сужу людей, а сам до сих пор не знаю,  куда же я их всех отправляю, в рай, в ад,  или в новую жизнь. Хочется думать, что пока я поступаю как человек,  я совершу меньше ошибок. Это все. Я выполнил его просьбу, и он получил свою минуту.
Михаил: И он прыгнул под колеса…
Максим: Чтобы она этого никогда не сделала.
Михаил: (пауза) Так что теперь?
Судья: (пауза) Я не знаю.
Михаил: Как это?
Судья: Он самоубийца.
Михаил: Но его дело спорное.
Судья:  Спорное, но в этот раз, не мне его решать.
Михаил: А кому тогда?
Судья: Когда наш комитет собрался в последний раз,  мы постановили, что судьбу Максима решит новый судья. Кандидата у нас было два. Либо Екатерина, либо…
Михаил: Либо я.
Судья: Но Екатерина провалила тест. А ты отказался. (смотрит на Проводника) У нас больше нет выбора. Придется оформить ему обычный билет.
Проводник: Но почему это не может решить другой судья?
Судья: Есть законы, которые даже мы не можем обойти. (Максиму) Прости, Максим.
Максим: Не стоит. Это был мой выбор.
Михаил: (вздыхает) Да ну вас к черту… (Судье) Слушай, а я смогу хотя бы свой отпуск отгулять?
Судья: Что прости?
Михаил: Я только-только в отпуск пошел. Я смогу его отгулять, если вступлю в вашу шарашкину контору?
Судья: Это значит ты…
Михаил: Да, да, да… Я согласен.  Так я смогу отгулять отпуск?
Судья: (пауза) Да. Ты сможешь как следует отдохнуть.
Михаил: Отлично, где подписывать?
Судья: Нигде. Ты уже сказал все что нужно.
Михаил: Кхм.  Этого что, достаточно?
Судья: Вполне. А теперь решай.
Михаил: А чего тут решать. Пусть живет.
Судья: Вот так просто?
Михаил: А почему в жизни не может быть ничего простого? В мире должно быть место маленьким чудесам. Не нужно никаких инфарктов. Пусть проснется утром и  покрепче обнимет свою жену. Умереть всегда успеется.
Долгая пауза, Судья улыбается.
Судья: Решено.
Максим: Спасибо вам…
Свет на несколько секунд гаснет, слышен только легкий звенящий гул. Когда он загорается вновь, Максима уже нет.
Судья: А я так и не узнал у него, какой вопрос он бы задал Богу…
Михаил: А зачем тебе?
Судья: (пауза) Не могу придумать свой.
Михаил: Шутишь?
Судья: Столько лет прошло… Живу чужими судьбами, переживаю чужие жизни. Так долго, что уже давно не помню, кем сам когда-то был. А такие, как он, пока еще знают, каково это, быть человеком.
Михаил: (Усмехается) Ничего. Придумаем мы тебе вопрос. У нас ведь для этого целая вечность.
Судья: А ответь-ка мне еще вот на что.
Михаил: Да?
Судья: Ты по-прежнему будешь посещать эти станции?
Михаил: (пауза) Да.
Судья: И что ты сделаешь, когда встретишь убийцу своих детей?
Михаил: (пауза) Время покажет. Для начала загляну ему в глаза.
Где-то в отдалении, усиливаясь, звучит шум приближающегося поезда. Проводник, который уже некоторое время молчит, встает. В руках он крутит какой-то сложенный листок.
Михаил: Ну что Коля, снова за дело?
Проводник: Знаешь Миш, я, наверное, поеду.
Михаил ошарашено замирает, не зная, что сказать.
Судья: Николай? Вы серьезно?
Проводник: (пауза) Устал я. Все работа, да работа… Хотя и не в этом дело.
Михаил: А в чем?
Проводник: Просто это не земля. Нет здесь той свободы. Воздух не тот. И люди не те. Нет, ты не думай, ты все равно мой лучший друг. Но я не могу больше ждать. (разворачивает билет) Говорят, счастье в неведении? А я вот, хочу узнать, что там дальше. Вдруг, когда-нибудь найду дорогу назад? Уж очень хочу в реке поплавать. В холодной, настоящей. Хочу на траве лежать и в небо смотреть. В настоящее. Птиц слушать. Грибы собирать. С друзьями у костра вечером песни петь. Снова жениться. Детей воспитывать. Вернуться хочу. Хочу жить.

Конец.