Моя жизнь - как я умирала в первый раз
Жили мы тогда в Дачном, ближайшим метро было Автово, до которого еще пилить было на автобусе не помню сколько (тогда казалось, что дико долго). Никаких кружков и домов пионеров в нашем новорожденном районе, с проложенными досками вместо пешеходных дорожек и торчавшей повсеместно строительной арматурой, не было, и в первых классах весьма затруднительно представлялось меня куда-нибудь пристроить, кроме хора при школе.
Но, когда я перешла в четвертый класс, мои родители сочли меня достаточно взрослой, чтобы ездить по городу самостоятельно. И - пихнули меня в школу для прыжков в воду, потому что там набирали как раз в этом возрасте (для гимнастики я была уже явным переростком).
После уроков дорога у меня отнимала полтора часа, и пошла я в группу не к своим одногодкам-новичкам, а к старшим ребятам. В школе для прыжков в воду ковали олимпийских чемпионов, занятия были каждый день, кроме выходных. Так что, каждый день после школы я ехала в бассейн, а после занятий меня встречал папа и мы вместе возвращались домой.
Отзанимавшись несколько месяцев, я подтянулась по всем предметам, потому что не оставалось времени балду пинать, всё было по графику. И я всё успевала, несмотря на свою английскую, тарелка её унеси, школу.
И вот в конце очередной тренировки, когда я нанырялась по полной программе с трёшки, мой тренер, Маргарита Валериановна, послала меня сделать последний прыжок - с пяти метров. Помню, я попросила разрешения снять резиновую шапочку, ни фига эти шапочки не защищали от воды, волосы всё равно промокали насквозь, и приходилось их сушить в раздевалке под установленными там парикмахерскими колпаками с горячим воздухом.
Сняла шапочку, тряхнула косами и пошла к вышке.
Всего вышек было две: отдельная трешка, и вторая - двойная: на 5 и 10 метров, то есть можно было залезть на 5, а можно было продолжить лезть дальше, до самого верха. На самый верх я ни разу не лазала и с ужасом взирала на такую верхотуру.
Лестница была практически отвесной. Поднималась я на вышки десятки раз. А тут, в этот день, поравнявшись с площадкой "пятерки", я просто разжала руки и отшатнулась телом назад.
Это не объяснить и не передать. Была внутри команда "время!", типа отмашки, что сейчас - момент! Мыслей не было, было ощущение, что так надо.
Смутно помню свой полет вниз. Как мне потом сказали, я в воздухе перевернулась на живот и хряпнулась всем телом. Сразу не стало воздуха, тело корчилось на кафельном полу.
И я вышла.
Раздумчиво посмотрела со стороны, как полуголый мужик жмет какую-то кнопку, включает сирену, свистит в свисток, как к телу бегут со всех сторон, что-то кричат...
А я уже была дома, в квартире. Меня увидела наша симская (тайская) киска Габи, она ничего не сделала, просто я поняла, что мы смотрим друг на друга. Одновременно я увидела маму. В это время она должна была быть на работе, она приходила поздно, в 8 вечера, а сейчас сидела - еще не переодевшись, и разговаривала по телефону. Я потянулась к ней внутри себя, и она, вздрогнув, посмотрела в том направлении, где я была.
Потом я очнулась на кушетке в медпункте, кашляя и задыхаясь: в нос мне совали нашатырь (а легкие я, видать, отбила слегка). Не было ничего удивительного. Помню, странная мысль возникла у меня, мысль, оформленная словами, хотя это бывало крайне редко. Мысль была такая: "Значит, не сейчас".
Ну, потом - не интересно. Как убедились, что всё во мне целёхонько. Как мама и впрямь оказалась дома, потому что ее послали в местную командировку. Как я не могла никого убедить, что видела ее, хотя всё сходилось, вплоть до времени ее телефонного разговора и одежды. Как меня больше не пустили в бассейн, хотя я - чего... я бы - пошла! Мне не было страшно.
И ещё. Мама, спустя много лет напрочь забыла, не помнит тех моих вопросов, и что она была дома, вообще ничего не помнит.
Впрочем, к такому я уже привыкла. Параллельные пространства.
Свидетельство о публикации №214080802010