Тот свет. Пацифизмы

 "Малыш изначально эгоистичен и даже жесток. Беда, если к пенсионному возрасту человек остается таковым. Так ему от этого груза тяжело, особенно по ночам.

 Облегчи, брат, душу. Поспеши делать добро, а не имитируй бурную деятельность.

 Постарайся скинуть с души свои предыдущие грехи. Придет время и она не будет растоптана потомками, а радостно присоединится к тому свету, что чист и безоблачен."

 -Ну как тебе очередное послание коринфянам, -спросил Петр, ставя последнюю точку.

 -Ребенок, -узкая ладонь Иисуса легла на плечо Ученика, -седой, как лунь, а все детство играет.

 На мгновение светлое чело Учителя пересекла тонкая морщинка. Нахмурился и Петр, вспомнив невольно последние дни тридцать третьего. В следующее мгновение темное облачко пристыженно скользнуло за огромные полупрозрачные ворота и яркою звездой на шпиле.

 -Все, -убирая ладонь с плеча друга, чуть улыбнулся Иисус, -хватит эпистолярничать. -Народ заждался.

 Первым, не по годам упругой походкой, вошел старичок, смахивающий на известного владельца Спрингфилдской  электростанции.

 -Ну что, уважаемый, -выпрямляясь в своем кресле, спросил его Петр, -расскажем о своих деяниях?

 Узкий подбородок старичка поднялся к вытянувшимся и без того тонким губам. После многозначительной паузы посетитель начал:

 -Братья и сестры...

 -Стоп, стоп, -широкая рука Петра непроизвольно, словно защищаясь, поднялась, -Все это уже там, даже охрана и ближний круг. Говорим только за себя, внятно и без общих фраз. Желательно, с первого греха и хорошего поступка.

 -Так это, -в глазах посетителя мелькнула не присущая ему растерянность, -для общего блага, для собирания...

 Петр перевел взгляд на огромные весы за спиной старичка. Одно плечо, заканчивающееся иссиня-черной чашей, наклонилось.

 Надо было и охрану с собой прихватить, запоздало подумал старичок.

 Не фараон, чай, так же мысленно ответил Петр.

 -Следующий.