Глава 10

Ей было всего девять лет, когда в ее наивном сознании вспыхнула страшная картина сна. Она спала и видела перед собой непроглядную ночь, которую изредка прорезал огонь какого-то чудовища, слышала стоны умирающих людей и чувствовала незнакомый ей, отвратительный запах смерти. Она наблюдала за тем, как все люди вокруг нее погибают и превращаются в кровожадных монстров, чьи сердца уже не бьются, но какая-то темная сила заставляет их ноги передвигаться. Эти монстры жаждут свежей крови и плоти, они поедают последних выживших людей. Вскоре во всем мире не остается ни одного живого человека, и нежить начинает поедать друг друга. Воцаряется мор и хаос. Боги гневаются и небеса чернеют. Тысячи бедствий падают на разлагающийся мир и стирают навсегда с глаз богов любые признаки жизни или существования.
Девочка просыпается и понимает, что все увиденное может и вправду произойти. Но она никому не рассказывает об этом, потому что боится прослыть какой-нибудь ведьмой или страшилой. Она умная девочка  и она сразу догадалась, что о таких вещах людям говорить не стоит, что вряд ли кто-то поймет ее. И она продолжает жить дальше с этими видениями, плачет по ночам от страха, утром смотрит ласково в глаза родителям, резвится с другими детьми, смеется, и все вокруг верят, что это обычный ребенок…
Теперь ей четырнадцать лет. Она стала белокурой красавицей с игривыми пленяющими глазами. Многие мужчины просили руки ее, но мать своей суровостью отгоняла от дочери всех женихов. К слову, их маленькая семья была не богата, торговали различными красивыми вещами и не имели постоянного места жительства. Они переезжали из деревни в деревню сразу, как только люди замечали среди их товара подделки.
Приехав в новую деревню к северу от королевства Панфил, юная девушка и не подозревала, насколько мрачным и злобным окажется местный народ. Дети не играли на улице, не улыбались и не смеялись; взрослые постоянно оглядывались по сторонам, перешептывались, тыкали пальцем куда-то в сторону и постоянно молились. Девушка улыбалась то одному, то другому, но никто и не вздумал ответить ей дружелюбностью. Один мужчина вообще схватил ее за шею и сказал: «Убирайтесь отсюда поскорее, пока живы! Нам не нужны ваши товары, нам они ничем не помогут! Ведьма мучает нас! Убирайтесь отсюда подальше!».
Затем девушка стала замечать, что в разговорах о неурожае, о чьей-то болезни или смерти скота люди всегда упоминают «ведьму», всегда обвиняют ее во всех бедах своей деревни, хотя девушка и не видела, чтобы здесь было бед больше, чем в любой другой деревне. Пальцами люди тыкали в ведьмин дом, маленький и полуразваленный. Из этого дома никто никогда не выходил, по крайней мере, при свете дня, и казалось, что в нем вообще никто не живет. Белокурая девушка стала наблюдать за этим домом каждый день до захода солнца, но никаких признаков жизни в нем все равно не заметила. Люди видели, что она часами гуляет возле «проклятой хижины» и косились на нее неприятными взглядами.
- У вас нездоровый интерес к этому месту, - сказал ей один мужик – Вы хотите встретить ведьму?
- Нет, - немедленно отвечала девушка – Я просто хочу понять, почему вы все так ее боитесь. В этом доме явно никто не живет – я уже давно за ним наблюдаю и ни разу не видела, чтобы оттуда кто-то выходил.
- А она выходит ночью, - говорил мужик, отводя девушку в сторону – Когда все спят. Она шустрая и скрытная, крадет овощи, куриц ворует. Я подловил ее на этом деле однажды. Выхожу нужду справить, а она прямо перед моим носом прошмыгнула, черная как тень, с моей курицей в руках. Я за ней погнался, а она будто сквозь землю провалилась… Колдовство! Фу!
- А как она оказалась здесь?
- Она здесь родилась.
- И как вы вдруг поняли, что она ведьма?
- Ох, темная история! Видения у нее были какие-то. Все ходила и пророчила нам смерть, мол, видела во снах, как мертвецы нас всех пожирают, крылатое чудовище огонь изрыгает и боги гневаются…
Девушка отпрянула от мужика и, не дослушав его историю, бросилась к дому ведьмы на всех парах. Она отчаянно заколотила в дверь, не замечая, как люди толпой окружают ее и смотрят, как на безумную. По ту сторону двери была мертвая тишина.
- Да хоть бы уж померла она! – ляпнул кто-то – Не стучись ты к ней, девочка!
Людям стало интересно и они все сходились и сходились к домику ведьмы. Солнце светило ярко и птицы щебетали над головами любопытного народа. В лице каждого была надежда, на то, что ведьма и вправду померла.
- Ах, какая смелая! – говорили люди, поглядывая на белокурую девочку – Только зачем она это делает? Неужто спасительница наша, избавит нас от Страшного!
И вдруг по ту сторону двери заскрипели половицы, люди испуганно вздрогнули и отошли на шаг назад. Когда дверь отворилась, и ведьма вышла на свет, птицы мгновенно перестали петь и облака сгустились над головами. Все бросились бежать. Но не белокурая девушка. Она стояла лицом к лицу к ведьме и с любопытством разглядывала ее. Ведьма была одета в лохмотья, темноволосая, сутулая, но у нее были синие, как небо, глаза. Она смотрела ими с таким глубоким страхом, что невольно этому страху хотелось верить, и хотелось эту ведьму пожалеть. Только этого желания сейчас никто не разделял, ибо никто синих глаз за занавесом черных волос не видел.
- Я пришла к тебе, - произнесла девушка, протянув ведьме руку – Я искала тебя так долго! Расскажи мне все о своих видениях, и я помогу тебе, я обещаю, что помогу!
Ведьма округлила свои глаза и уставилась на свою новую знакомую так, будто желала ее съесть. Из горла ее вырвался хриплый шепот:
- Ты не желаешь мне зла, как другие?
- Нет, не желаю, - ответила девушка и прошла в дом ведьмы, затворив за собой дверь – Я вижу то же, что и ты!
Ведьмы вспыхнула и заплакала. Своими костлявыми пальцами она схватила девушку за руку и упала вместе с ней на пол. Они сели, держась за руки, и стали молча друг на друга смотреть.
- У тебя ведь должно быть имя, - сказала девушка – Я не хочу называть тебя ведьмой. Скажи мне свое имя.
- Меня зовут Кайен.
- А меня зовут Милли.
Повисла тишина. Обе девушки в эту минуту почувствовали, как необъяснимая, но прочная и тесная связь образовалась между ними. Милли въедалась в синие глаза новой знакомой с непреодолимым интересом. Она даже сама не знала, что именно пыталась найти в них, кроме страха. За слезами она видела много боли, перемешанной с только что родившейся радостью.
«Если убрать волосы с ее лица и надеть на нее нормальное платье, она точно будет красавица»
- Люди говорят, что я некрасива, - вдруг молвила Кайен и опустила глаза вниз – Они меня боятся. И вдруг они правы…
- Что ты им сделала?
- Я не знаю. Все, кто был ко мне добр, вскоре умирали, как и моя мать. Все вокруг меня умирали, все покидали меня.
- Я не умру и я не покину, - ответила Милли и покрепче сжала руку ведьмы. Та перестала плакать и боязливо скользнула взглядом по сторонам.
- Ты не можешь этого точно знать, - сказала она, и Милли тут же пробрала дрожь. За этими словами девушка увидела неизвестное особое чувство, которое заполняло душу ведьмы еще с самого детства. И это не страх, и не боль…
В этот самый момент девушка поняла, что создание, сидящее перед ней, с каждым новым днем, с каждой новой обидой становится все темнее и темнее, а мысли его все злее и злее.
«Если люди не прекратят над ней издеваться, они могут вскоре больно поплатиться за это!»
- Я люблю людей, - прошептала Кайен, закрыв глаза, словно в мечтаниях – Когда-нибудь они примут меня, верно? Как ты, они придут ко мне, выслушают и поверят, да?
Милли хотелось непременно ответить ей  «да» и подбодрить, но она смогла лишь выдавить слабую улыбку.
- Расскажи мне, что ты видела, - попросила девушка и почувствовала, как по ее горлу поднимается горький привкус желчи и животного страха.
«Да что это со мной?! Неужели это ОНА со мной делает?»
Ведьма начала шептать с закрытыми глазами, будто боялась увидеть ими что-то страшное:
- Я видела этот сон трижды: первый раз, когда мне было пять лет, потом восемь. И вот совсем недавно был третий раз, самый яркий и ужасный.
Она содрогнулась и открыла глаза. Выглядело это так, будто она от кошмара проснулась, но с восхищением.
«Странная же она, - подумала Милли – Она внушает страх всем своим видом и словами. Теперь неудивительно, что люди боятся ее…»
- Сначала я видела сражение на огромном поле. Армия людей против армии нежити, зрелище более, чем ужасное. Я видела, как заразная мертвечина поглощает людей, как они падают, холоднеют, истекают кровью, а спустя некоторое время, вновь поднимаются и волочат свой труп на поиски новой живой плоти. Эта битва продолжалась немыслимо долго, и, в конце концов, на свете не осталось ни одного живого существа, и мертвые стали поедать друг друга. Запах смерти царил повсюду, я чувствовала его; наступил хаос, и небо затянулось черными, как земля, тучами – это гневались боги! А я слышала их голоса, громче самого раскатистого грома.
Тут же взорвались вулканы в Янтарных пустынях, и лава потекла поглощать все и всех. Затем с горных северных вершин сошла лавина и покрыла целые города. Когда снег и огонь столкнулись вместе, великое море всколыхнулось и вышло из своих берегов, навсегда оставив наш мир под водой, снегом и огнем. И за всем этим с высоты наблюдал Страшный Человек, верхом на невиданном чудовище, что могло изрыгать пламя и летать у самых облаков.
Ведьма вздрогнула и выпучила свои синие глаза так сильно, что Милли ощутила очередную волну холода, пробегающего по спине. Девушка с восторженным ужасом поняла, насколько точно ее видения совпадают с видениями Кайен, но она не находила слов, чтобы выразить это. Ей безумно хотелось защитить запуганную ведьму, уйти вместе с ней далеко-далеко в леса и горы, стать ее сестрой и никогда не разлучаться. Она только сейчас почувствовала всю горечь своего одиночества, длившегося всю ее жизнь. Как плакала она по ночам, как искала человека, которому сможет поведать все свои тайны, как проклинала свои мрачные видения! И как засияла она сейчас от мысли, что Кайен и есть тот самый человек, способный разделить с ней и проклятье, и тайны, и тихие ночные слезы.
- Я видела то же самое, - слабо зашептала Милли – Знаешь, я искала тебя всю жизнь и, правда, уже не надеялась найти. Теперь мы, наконец, встретились, и мы поможем друг другу, правда?
Кайен кивнула, но на лице ее было ярко выражено непонимание только что услышанного. Она в тревоге оглянулась по сторонам и затем приблизила свое бледное лицо к лицу Милли, желая что-то сказать.
«Почему я чувствую страх? – недоумевала та – Почему я до сих пор боюсь ее? О, Боги! В ней сидит что-то Страшное! Оно смотрит ее глазами и шепчет ее губами. Оно расползается грязным черным пятном по ее невинной душе. Оно жаждет крови и дышит смертью. Я должна остановить его, не дать ему вырваться. Я должна помочь Кайен, как бы сильно я не боялась, как бы много я не рискнула потерять…»
- А как ты поможешь мне? – спросила Кайен ровным и тихим голосом, не несущем в себе никаких эмоций – Что ты сможешь сделать с этими людьми, чтобы они мне поверили? Ты накажешь их? Или, думаешь, они поверят в наши ведения, если мы расскажем им об этом вместе? Милли! Как ты поможешь мне?
- Не нужно было им вообще ничего говорить, - упрямо ответила Милли – Если нашим ведениям суждено сбыться, то пусть они сбудутся. В любом случае нашей вины в этой войне не будет. Когда Запад столкнется с Востоком, мы уже умрем от старости.
Ведьма чуть улыбнулась и помотала головой.
- Нет, Милли, нет. Мы застанем этот конец света, мы увидим его…если ничего не сделаем.
- А что мы можем сделать?
- Заставить людей нам поверить.
- Хорошо, поверят они нам, и что же дальше?
- А дальше они поймут, что Восток нам не враг, что с ним нужно объединиться. Лишь крепкая дружба жертвы и хищника спасет нас от хаоса…
Милли побелела от последних слов, губы ее задрожали, и она изо всех сил попыталась сдержать крик.
- Да, эти слова тебе знакомы, - сказала ведьма, заметив состояние, в котором оказалась ее гостья – Именно так говорил Страшный Человек, когда летел над полем боя. Только кто по его словам есть жертва, а кто хищник, неизвестно.
«Мы жертвы! – подумала Милли, но ничего не смогла сказать вслух – Мертвые желают нашей плоти и крови. Там на Востоке, они разводят людей, как свиней, чтобы питаться ими, и несчастные люди вынуждены всю жизнь подставлять свои вены под острые клыки!»
- Мертвые вынуждены питаться нами, - молвила Кайен – Они иначе не могут, они иначе погибнут. Мы ненавидим их за это и охотимся на них так же, как и они на нас…
- Хорошо, - вдруг выпалила Милли – Мы вместе расскажем людям о наших видениях. Я буду держать тебя за руку, вот так, как сейчас. Нам они поверят…
Недолго раздумывая, девушка вскочила на ноги и двинулась к выходу из хижины.
- Мы сделаем это завтра, обязательно! – второпях сказала она – Мы все им расскажем, и у тебя начнется другая жизнь. Я заберу тебя с собой, к морю. Ты станешь моей сестрой, и больше никто и никогда не посмеет обидеть тебя. Ты веришь мне?
- Да, - глухо ответила ведьма и проводила Милли глазами до самого выхода. Под ее каменным и уже недобрым взглядом девушке стало тяжело дышать, и она поспешила как можно скорее покинуть этот мрачный дом.
Когда она шла по улице, каждое проплывающее мимо лицо смотрело на нее с пренебрежением и презрением. Кто-то фыркал, кто-то что-то бормотал. Милли старалась не обращать на них внимания, но их ненавистные взгляды врезались ей в спину, как ножи.
«Бедная, бедная Кайен! – подумала девушка – Она терпит эти взгляды всю свою жизнь»
В трактире Милли отыскала свою мать, которая как раз пыталась кому-то продать камушек, очень похожий на рубин, но таковым не являющийся. На расспросы матери девушка отвечала неохотно и, взяв ключи от комнаты, быстрее пошла спать.
Либо подушка была жесткой и колючей, либо мысли о Кайен не дали Милли заснуть. Куда бы она ни повернула голову, повсюду из темноты на нее смотрели два синих глаза. С каждой секундой они, казалось, становились все темнее и темнее, и, в конце концов, превращались в черный непроглядный омут и исчезали, сливаясь с тенью.
«Проклятье!»
В глубине души Милли понимала, что ничего хорошего из ее решения не выйдет. Люди загнобят ее так же, как Кайен, и ей придется покинуть эту деревню немедленно. А сможет ли она забрать ведьму с собой? Что же скажет ее мать? Как к ним будут относиться в других деревнях? С мыслями обо всем этом Милли пролежала всю ночь, и, едва солнце взошло, она быстро встала, оделась в свой любимый охотничий костюм, взяла лук и отправилась в лес. Охота для нее была любимым занятием, и, обычно у нее хорошо получалось стрелять из лука, но сейчас руки у нее тряслись, стрела летела мимо, и добыча исчезала за ближайшим кустом, махнув на прощание хвостиком.
 «Лишь крепкая дружба жертвы и хищника спасет вас от хаоса!» - так сказал Страшный Человек и позже приказал своему дракону спалить непослушных людей и мертвецов. Для Милли этот момент был самым страшным в ее видениях. Она всегда чувствовала жар пламени, как наяву и просыпалась в слезах каждый раз.
«Как же жертва сможет любить хищника? И наоборот?»
Потерянная и печальная Милли бродила по лесу, даже не думая о том, что может заблудиться. Но как только об этом подумала, ноги сами вывели ее на тропинку, которая вела назад в деревню. Едкое чувство пронзило ее сразу, как она ступила на эту тропинку. Она всем свои нутром ощущала, что не стоит возвращаться в деревню, но все равно шла, подгоняемая мыслями о дожидающейся ее Кайен.
«Сегодня все ее беды закончатся! Я ведь пообещала! Но я должна еще все обдумать!»
Милли уселась на землю и стала нервно щипать пальцами зеленую траву. Затем она от тяжелых мыслей и отчаяния начала ее рвать и бросать, рвать и бросать. Щебет птиц  начал раздражать ее и она со злость посмотрела вверх, откуда исходила назойливая музыка.
«Нет! Что это происходит? Не надо!» - пронеслось в голове девушки, как только она услышала отдаленный крик, сливающийся с пением птиц в общий невыносимый шум.  Это был женский крик о помощи. И сердцем Милли почувствовала, что это крик Кайен.
Никогда еще она не бегала так быстро, как сейчас. На глаза ей навернулись слезы, когда она постаралась представить причину этих криков.
«Что же вы делаете с ней, люди!?»
Девушка добежала до высоких полусгнивших ворот деревни и замерла в них как вкопанная. Картина, представшая перед ней, вогнала ее в состояние совершенного ужаса и отчаяния. Избитая до полусмерти Кайен лежала ничком на земле и молила о пощаде, а над ней толпились люди, кричали проклятья и кидались в нее камнями. Среди всей этой обезумевшей толпы Милли увидела свою мать и в сердцах разрыдалась. Тут же десятки злобных глаз уставились на нее, как на новую жертву, хищно, но удивленно.
- Иди немедленно в дом! – рявкнула ей мать – Закройся и не выходи оттуда!
- Нет, - Милли помотала головой, рыдая с ведьмой в один голос – Вы безумцы! Вы жестокие безумцы!
Она на мгновенье осеклась, боясь поделить участь Кайен.
- Она лишь глупый ребенок, - сказала мать, подходя к Милли и впиваясь ей в плечи своими руками – Она слишком наивна и милосердна, и ничего не понимает. Я уведу ее отсюда…
Милли отшатнулась от матери и выставила руки вперед для защиты.
- Ты била ее?! – девушка затряслась в исступлении – Ты кидала в нее камнями так же, как все?! Не трогай меня, жестокая! Ты, мать наивного и милосердного ребенка, смеешь поднимать руку на беззащитную девочку!
- Дрянь! – воскликнула мать – Ты ничего не понимаешь! Уходи прочь от этого!
- Да ты всего пару дней в этой деревне! – заверещала Милли – Ты даже не знаешь этих людей, но делаешь ужасные вещи вместе с ними.
- Невиновного!? – раздался позади скрипучий голос старухи – Посмотри сюда, дитя, посмотри же!
Милли перевела взгляд на старуху, у ног которой лежал ничком скрюченный человек.
- Мой муж! – скрипела старуха – Он мертв! Ведьма лишь посмотрела ему в глаза, и его тут же не стало! Убийца! Она убийца!
Милли готова была взорваться от отчаяния.
«Это какое-то недоразумение!» - подумала она и посмотрела на Кайен. Ведьма слезно смотрела куда-то в пустоту, дрожала и горбилась, ожидая новых ударов. Ее волосы были мокрыми от крови – кто-то, видимо, расшиб ей голову. Губы ее беззвучно шевелились, и все выражение лица обличало безысходность и готовность к неизбежной смерти.
- Скажи им! – вдруг прохрипела ведьма, и все ужаснулись ее голосу – Ты обещала все им сказать! Ты такая же, как я! Ты все это видела, ты все это знаешь! Скажи им уже! Помнишь, что ты мне говорила? Помнишь, что ты обещала сделать? Вот, моя рука, - ведьма протянула свою бледную руку – Ты сказала, что мы возьмемся за руки, и все расскажем вместе!
Глаза ее молили о помощи, но в них была еще и злоба. Милли посмотрела на протянутую ей руку с животным страхом и сжала свою руку в кулак.
- О чем она говорит!? – воскликнула мать, и по толпе пронесся гул грозных голосов, среди которых Милли уловила одну страшную  фразу: «Якшается с ведьмой! И ее тоже в Ад!»
Девушка стояла в полной растерянности, не зная, что ответить Кайен, в то время, как звериная толпа  кипела и рвалась к буйству.
- Милли! – закричала Кайен – Давай же, скажем им! Ты обещала мне помочь, расскажи им все!
- Молчать! – завопила старуха и со всех сил пнула ведьму вбок, что повлекло за собой долгий болезненный крик.
- О чем она говорит!? – не унималась мать и переводила взгляд с дочери на ведьму – О чем ты с ней говорила? Что ты ей обещала?
- Твоя дочь тоже ведьма! – загудела толпа – Их обоих нужно на костер!
- Милли! – сквозь боль застонала Кайен и с большей настойчивостью вытянула руку вперед – Ты пообещала!
Все кругом разразилось криками и воплями. Толпа, вооруженная камнями и слепым зверством, двинулась на Милли с желанием ее уничтожить.
- Нет! – в слезах закричала девушка – Я ничего не обещала! Я не знаю тебя! Ты врешь, ты все врешь! Я не такая, как ты! Я ничего не видела и ничего не знаю! – Милли обратилась к людям – Не трогайте меня, не трогайте ее! Дайте нам покинуть это место…
На мгновение повисла тишина. Милли взглянула на Кайен и остолбенела от ужаса. Ведьма была полностью неподвижна и таращилась на девушку с немыслимой ненавистью. Сквозь пряди черных волос смотрели глаза страшные и безумные, как сама смерть, но по-прежнему синие, как небо.  Губы ее дрожали, пальцы сжимались так, будто хотели задушить кого-то. Черная, злобная и безжизненная как тень ведьма больше не плакала, не горбилась, не тряслась и не боялась. Ее взгляд впивался, как острые клыки мертвеца, и, спустя мгновение, Милли поняла, что совсем не может дышать.
- Не надо! – лишь успела выдохнуть она и упала на землю, мучаясь от нехватки воздуха.
- О, боги! – завизжала мать и ткнула пальцем в Кайен – Убейте ее немедленно! Убейте, убейте!
Люди немедля бросились к ведьме, но ни один из них не смог к ней прикоснуться. Как только они сделали свой первый шаг, их тела вспыхнули красным как кровь пламенем. Десятки душераздирающих криков мигом поглотили все вокруг. Отвратительный запах горящей плоти ударил Милли в нос, и она, теряя рассудок, посмотрела на все, что происходило вокруг.
«Я снова могу дышать!» - пронеслось в ее голове, и затем все кругом начало темнеть. Девушка закрыла глаза и уши, не в силах видеть и слышать, и прижалась к земле, надеясь, что это сможет как-то спасти ее.
«Оно вырвалось из нее! Это больше не Кайен! Это Разрушительница!»
Ведьма медленно встала на ноги, чернея на фоне яркого пламени. Она развернулась лицом к деревне и повергла в огонь каждый дом и каждого человека, будь то старик или ребенок. Небо почернело от дыма, воздух наполнился невыносимым жаром и вонью. Милли оставалось только лежать и ждать либо смерти, либо пощады.
«Моя мать мертва!»
Ее рыдания полностью утонули в хоре криков и треске сгорающих дотла домов. И в ожидание конца, она потеряла сознание и провалилась в темноту.

Над ухом Милли раздался тяжелый болезненный вздох. Девушка открыла в испуге глаза и увидела, что рядом с ней лежит Кайен.
- Я умираю, - прошептала ведьма и судорожно дернула рукой. Милли чуть приподнялась и огляделась. Она разрыдалась бы, глядя на то, что осталось от этой деревни и людей, живших в ней, но все свои слезы она уже выплакала.
- Мне жаль, Кайен, - проговорила девушка – Мне жаль, что они превратили тебя в монстра.
- Это сделали не они, - простонала ведьма и посмотрела Милли прямо в душу – Это сделала ты! Ты, Милиса Листарская, никогда не узнаешь счастья. Я обращу твою жизнь в Ад!
Ведьма последний раз вздрогнула и перестала дышать, оставив Милли в полном одиночестве. Казалось, будто холодная пустота разом заполнила сердце девушки. Она не почувствовала ничего, кроме желания поскорее покинуть это место.
«Она могла жить еще долго, а может даже и счастливо. Но ее больше нет. Зачем же я не взяла ее за руку? Я испугалась людского суда…»
Милли встала на ноги и окинула взглядом черную выжженную землю, на которой смог уцелеть лишь каменный колодец. Затем склонилась над ведьмой и осторожно убрала волосы с ее детского милого лица.
«Такая невинная девушка превратилась в такое чудовище!»
Милли взяла холодное хрупкое тело ведьмы на руки и понесла его к колодцу.
«Такая легкая, худенькая и хрупкая!»
Сбросив ведьму в колодец, девушка долго не могла пошевелиться. Она молча стояла и смотрела, как в темных водах колодца исчезает фигура Кайен. Последнее, что она увидела, это белая рука, протянутая ей сквозь толщу воды.
- Прощай, Кайен, - сказала Милиса прежде, чем уйти – Тебе не достать меня, тебе мою жизнь не превратить в Ад. Ты умерла, а я буду жить дальше…