5-5 Испания при Филиппе III и Филиппе IV

5-5. Испания при Филиппе III и Филиппе IV

Таким образом, Испания потеряла Северные Нидерланды. Кроме борьбы с ними, Испания при Филиппе II вела войны с Францией и Англией, везде выступая защитницей католицизма против протестантизма. Это направление испанской политики сохранялось и при преемниках Филиппа II – его сыне Филиппе III и внуке Филиппе IV, хотя эти короли значительно уступали Филиппу II в энергии и способностях. Вследствие этого главную роль в управлении начинают играть временщики-министры: при Филиппе III – герцог Лерма и его сын герцог Уседа, а при Филиппе IV – граф-герцог Оливарес.

При Филиппе III испанское правительство окончательно решило вопрос о морисках (потомках мавров, принявших христианство). Как мы видели, Испания не могла мириться с существованием «народа в народе» при столь острых религиозных и культурных противоречиях. Решение участи морисков вызвало серьезные споры среди самих испанцев, включая высшее духовенство. Сторонники изгнания утверждали, что от враждебных морисков, кроме опасности и вреда, ничего ждать нельзя. Их противники возражали, что изгнание окончательно истощит страну, поскольку мориски составляли самое трудолюбивое, промышленное и искусное в ремеслах население. Испанские землевладельцы лишались доходов, теряя арендаторов-морисков.

Несмотря на эти возражения, сторонники изгнания одержали верх. Им помогло то обстоятельство, что французские и английские эмиссары пытались поднимать морисков против Испании, и около 400 человек было улично в заговоре. В 1609–1610 годах был приведен в исполнение указ об изгнании: около 600 000 морисков были высланы в Северную Африку. Это стало тяжелейшим ударом для экономики страны, особенно для сельского хозяйства и ремесла Валенсии, Арагона и Мурсии.

При Филиппе II Испания являлась первенствующей католической державой. Взоры всех католиков Европы были обращены на неё как на главную защитницу Церкви. Протестанты боялись Испании больше всего, и было чего бояться: испанская армия считалась лучшей в Европе по храбрости, дисциплине и искусству, ею предводительствовали знаменитейшие полководцы. Воинская слава испанского народа была удовлетворена сполна. Испанские моды господствовали при дворах европейских государей.

Этой политической роли соответствовал и мощный подъём национальной культуры – Золотой век Испании. В литературе Испания достигла больших успехов раньше других стран: уже в XIII веке юридические акты здесь составлялись на народном (кастильском) языке, а не на латыни, чего Франция добилась лишь в XVI, а Германия – в XVIII веке. В XVI–XVII веках Лопе де Вега создал национальную испанскую драму, отбросив античные каноны. Педро Кальдерон де ла Барка еще более обогатил национальный театр. А Мигель де Сервантес прославил испанскую литературу на весь мир своим бессмертным «Дон Кихотом».

Однако испанская жизнь развивалась односторонне. Испания стала народом воинов, рыцарей и монахов. В древности такой народ мог бы покорить многие страны и основать мировую империю. Но в новой Европе ему пришлось вести войны с сильными, сплоченными народами и коалициями государств, истощая свои силы в далекой, славной, но бесполезной для экономического процветания борьбе – борьбе за принцип, за католицизм против «ереси». И когда религиозное брожение в Европе улеглось, Испания, по необходимости, сошла с исторической сцены. Ей больше не за что было бороться. А в других сферах, которые могли бы поддержать развитие страны, оказался сильный провал. Промышленность и торговля считались занятиями не национальными (ими занимались мориски, евреи, иностранцы) и пришли в упадок. Финансы были истощены многолетними войнами. Население катастрофически сокращалось: множество людей погибло в войнах по всей Европе, многие уехали в Новый Свет, сотни тысяч морисков были изгнаны.

На этом фоне резко выделялось положение церкви. Количество духовенства не уменьшалось, а росло. В Испании насчитывалось 58 архиепископств, 684 епископства, 11 400 монастырей, 46 000 монахов и 13 800 монахинь, а общая численность клира достигала 400 000 человек, что ложилось тяжелым бременем на экономику.

Вследствие этих условий Испания утратила возможность к активной исторической жизни. Старое, чем она так долго жила, оказалось несостоятельным и ненужным, а потому – странным и смешным, как всё старомодное. Знаменитейшее произведение испанской литературы, «Дон Кихот», стало насмешкой над рыцарством – основой испанской национальной жизни. Значит, эта основа изжила себя. Старое ушло, а нового не появилось. Народ, истощенный нравственно и материально, погрузился в долгий сон и упадок.

В царствование Филиппа IV, когда испанские войска по обыкновению были рассеяны по разным углам Европы (сражаясь с французами и голландцами в Нидерландах, с французами в Италии), когда в Каталонии вспыхнул мощный, но хаотичный бунт (Восстание жнецов, 1640), – в это самое время произошло отделение Португалии. Под влиянием французских агентов и золота группа знатных португальцев, включая архиепископа Лиссабонского, составила заговор с целью отделения от Испании. Жуан, герцог Брагансский, приходившийся по женской линии потомком прежней португальской королевской династии, сумел воспользоваться ситуацией. Испанское правительство поручило ему защиту Португалии от возможного французского вторжения, что позволило герцогу приучить страну видеть в себе верховного правителя и на испанские же деньги приобрести сторонников.

В декабре 1640 года вспыхнуло восстание. Испанцы, застигнутые врасплох, были перебиты или изгнаны. Герцог Брагансский был провозглашен королем под именем Жуана IV. Европейские державы (Франция, Англия, Голландия) быстро признали новую династию, заинтересованные в ослаблении Испании. Испанское правительство, погрязшее в войнах и внутренних смутах, не имело сил вернуть Португалию.

Однако и Португалия мало выиграла от этого переворота. В ней господствовали те же социально-экономические условия, что и в Испании: засилье дворянства и духовенства, упадок торговли и промышленности. Слабая и нуждающаяся в поддержке, Португалия нашла её в Англии, но за это должна была расплатиться, попав в полную экономическую зависимость от англичан (что было закреплено серией торговых договоров, особенно Метуэнским договором 1703 года).