Дом, в котором тебя не ждут

Эл потушил сигарету и внезапно ощутил холодок подбиравшегося к тайникам настроения предвкушения мгновенности. Это было знакомо – и всегда приносило результат странный, заведомо неожиданный – и захватывающе опасный. Он, привыкший одним только шевелением усмешки отбрасывать нападки серой заштатной мысли подвизавшихся в качестве оппонентов людей, считавших себя учеными только по наличию документов об искомых степенях, - он понимал неустранимость предстоящего….
Рука уже нащупывала в кармане теплую, напоминавшую сейчас почему-то рукоятку пистолета, оболочку мобильника, а мысль еще не могла найти ясного очертания требуемых неизбежностью и от того казавшихся лишними фраз….
Голос, лениво взрезавший гудковую зевоту тишины эфирного запустения, заставил дрогнуть то, что иногда сухо именуется сердечной струной, а сейчас тоскливостью сладости оборвавшему ниточку отступлений молчания. Конечно…. Рада…. Ждет, да….
Эл вдруг вспомнил, как ровно пять лет назад был дождь, гудели авто, он стоял, оберегая букет белых цветов, и строчки стучались в виски: «Я одену с тобой только белое»…. Хлопнув себя по лбу, он бросился к величественно открывавшимся дверям и сияющим витринами прилавкам. Цветы, бесчисленное множество кульков и кулечков…. Пять прошедших лет стучались в висках токкатами Баха….
Она открыла не сразу, как будто не было ее, показавшимися призывными, обертонов и знакомых до боли пауз, предвещавших улыбку обещания. В ногах черный кот, которого она почему-то спросила: «Кто это?» Он на минуту замер, прислушиваясь к странно набегавшему удивлению обожания, которое она вызывала только одним своим видом, не осознавая еще значения случившегося…
«Котяра» - это донеслось откуда-то из жарких глубин преисподней, куда он уже успел опуститься, почувствовав на губах алую спелость ее кожи, пахнувшей, как и раньше, чем-то далеким и странным, как пахнут луга в горских селеньях, когда утром молодая горянка выгоняет на них стадо резвящихся коз, как пахнет небо под прижавшимся к нему упрямством созерцания – и как звенят песни гуляющих после сенокоса парубков, ищущих своих избранниц….
Эл очнулся, и легкая улыбка коснулась его, еще секунду назад скрученных поцелуем губ. Он погладил эти, такие желанные – и теперь уже недостижимые – пряди, заведя, как она когда-то любила, левую часть за ушко. Наклонился еще, но, сдержанный осознанием необратимости, остановился: «Я сейчас….»
Балкон был открыт, он шагнул к нему, нашаривая, казалось, пачку в кармане. Улыбка не сходила с этого лица, еще вчера горевшего страстью доказательств на созванном посвященному опровержению его открытиям семинаре… Она дрогнула уголком рта и пошла на кухню, разглядывая новый перстенек с рубиновым оскалом, так изящно и незаметно одетый им на левый безымянный….
Какой- то хлопок на улице вдруг привлек ее внимание, как будто пустили петарду – или соседи открыли бутылку с шампанским. Влекомая внезапным порывом, она больно ударилась о косяк двери и на ослабевших вдруг ногах сделала шаг, как показалось, в пустоту….