харьковские новости-2

                Харьковские новости - 2
                ГОЛУБАЯ ЛОШАДЬ
Старый город, старые улочки, старый трамвай, прекрасный Харьков!
Трамвай,  еще тот деревянный, с маленькими окошками,  деревянными скамейками вдоль вагона и с  громким дребезжащим звонком  под рукой у водителя, вернее у вагоновожатого.
Маршрут №14 от  ж/д вокзала мимо поселка Артема, с конечной остановкой в районе  современной Одесской на проспекте Гагарина.
Маршрут был длинным и интересным, со множеством остановок и кривых  улочек, по которым громыхал трамвай.  Он ехал мимо  Гольдберовской церкви, мимо стадиона Авангард и  даже просто проехаться было увлекательно. Проехаться и посмотреть на  улицы и улочки Харькова.
Одна из них была знаменитая в то время Москалевка. Улочка была  так себе,  со  старыми приземистыми домишками с левой стороны и двух- трех этажными  с правой, тянувшаяся от стрелки на   слиянии речек Лопань и Харьков.
С точки зрения архитектуры Москалевка   была  особо  ни чем не примечательна. Старенький кинотеатр, послевоенные руины поликлиники, радио вышка, «глушилка»  и церквушка, которую из-за ее неимоверной прочности взрывали трижды, дабы  снести с лица земли,  лишив  улицу последней изюминки .
Первый раз заложили заряд под фундамент, рванули. Церквушка вздрогнула, подпрыгнула и осталась стоять как вкопанная на месте, даже витражи не рассыпались. Только чуть- чуть накренился крест на маковке.
Второй раз заложили взрывчатки  больше,   в стены насовали заряды,  рванули.  Отвалились купол с крестом и половина  передней стены, открывая вид на красивые внутренние фрески и росписи на стенах. Так же рухнула  пара ветхих соседских сараев и один уличный  дворовой  туалет.
Третий раз на заряд не поскупились и рванули, стены  конечно рухнули, но и вокруг в радиусе метров сто, повылетали стекла из окон.
С архитектурой закончили.
   Район  был примечателен, ну ни то что бы уж сильно бандитский, но и не очень спокойный.
 Жило там много цыган, старых евреев,  и еще энное  количество   другого разнообразного люда.
И было не  понятно, кого больше  цыган, чи евреев.  И вот  евреи, что бы подчеркнуть свой статус большинства  на Москалевке, придумали такую фишку!   юмор такой особый.
Встречались два старых еврея и можно было услышать.
- о привет Мойша, ты слыхал-
-по Моске – Левке, ходит Сема й Марка!!!-
Дело в том, что по  улице ходил еще один маршрут трамвая  №7 и говорили вот идет седьмая марка.
И вот однажды на этой улице приключился такой  забавный  казус.   
Это был тысяча девятьсот пятидесятый год и хоть я родился в пятьдесят первом, но и мне довелось  присутствовать на этом событии.
Мне тогда еще было месяцев шесть внутриутробного развития , когда  мать  ехала в этом, трясущемся,  дребезжащем  трамвае.
Дело было вечером, трамвай был полупустой. То там, то сям спиной к окошкам  сидели уставшие пассажиры, кто с авоськами, кто с кулечками ехали с работы  домой.
И моя мама ехала, то ли с работы то ли из гостей, уже не помню, а как я могу помнить , я же был  еще у нее  внутри.
Так вот, осталось маме доехать одну остановку до дома, как раз около кинотеатра, как вдруг...
Рядом с трамваем появился черный  ЗИМ, сверкающий блеском своей  чопорности
Трамвай резко затормозил  и  в открытую дверь, а они тогда и не закрывались, вошла она!!!
Девушка неземной красоты, на высоких шпильках -  в ту пору страшная редкость, и совершенно голая.
Белая с розовым отливом кожа ее тела явно отличалась от серых лиц  пассажиров. Высокая красивая грудь с темно розовыми сосками, голубые глаза ,и  белокурые  волосы, слегка прикрывающие голые  плечи,  стройные длинные  ноги.  Ярко – красные, с невероятным  блеском  губы, как с американских глянцевых журналов, которых тогда наш люд и в глаза не видел.  Все это так резко бросалось в глаза, что все пассажиры в трамвае замерли, заворожено глядя на девицу.
Девушка, ни сколько не стесняясь, грациозно и медленно, прошлась по вагону к задней двери.
Там как всегда сидела  кондуктор  с рулончиком билетиков, на груди. Билеты для удобства были привязаны   бельевой веревке  вокруг тела, обмотанная,  как пулеметная лента у красноармейца.
Рядом с кондуктором и сидела моя мама. Она схватилась за живот, как будто боялась, что увидев  такую красоту, я выпрыгну  оттуда раньше времени.
Дойдя до кондуктора, девушка нежно двумя пальчиками взялась за  кончик билетной ленточки  и пошла к передней двери, потянув ее  за собой. Она так же грациозно проделала  обратное дефиле и остановилась около передней двери.
Прямо, напротив  остановившейся девушки, сидела старушка. Она начала пугливо и быстро крестится  и поплевывая через левое плечо, прямо на стекло трамвая.  Крестила она  почему то свой нос, быстро и не очень четко, а вот плевала  не три раза как положено а е раз десять. От чего стекло сзади нее было уже полностью оплевано. А так как она перед этим грызла семечки, то это еще больше добавляло колорита вагонному стеклу.
Лушпайки намертво прилипали вместе со слюной к стеклу. Обычно в таких случаях читают молитвы, но бабка видно напрочь  забыла все, что помнила.
Чуть поодаль от бабки сидел мужик с авоськой в руке. В ней явно просматривался килограмм   картошки, зеленый  лук,  торчащий из всех дырок, морда селедки, выползающая из газеты  «Правда»  и кулек с яйцами теперь уже из газеты «Труд»
На лбу у мужика восседала замасленная кепка, на ногах красовались парусиновые туфли, серый мешковатый костюм завершал образ пролетариата.
От такой невероятно наглой красоты у мужика отвисла челюсть, в глазах появились слезы, а пальцы разжались, и драгоценная авоська рухнула на пол трамвая. Круглая картошка раскатилась по полу, селедка  наконец, полностью  выползла из «правды», а яйца, предательски шмякнувшись вытекли из «труда».  У мужика из груди  вырвалось  с надрывом  стонущее -уууух!!!  И челюсть захлопнулась.
Напротив мужика, сидел парень, широко  расставив ноги, и так же широко улыбаясь.  Улыбка была настолько глупая,  а глаза настолько маслянистые, что  пожилая, лет сорока пяти кондуктор,  посмотрела на парня  с укоризной.  Она и сама  была шокирована   появлением, девушки в неглиже.  Так, что не заметила как ,  билеты таяли у нее на груди, разматываясь с рулончика.
Парень вцепился пальцами в край скамейки, на которой сидел, с такой силой, что кончики пальцев у него побелели, а из утробы исходило мычание, как будто он был глухонемой. Правда, как он это делал ,с открытым настежь ртом, осталось  загадкой.
Два огромных парня  в черных костюмах   вышли из машины,  в руках  у них  что то блеснуло.
Громилы, махнули  наганами вагоновожатой и трамвай тронулся.
Машина поехала вслед за трамваем.
Девушка, как ни в чем не бывало, прошлась по ленточке из билетов к задней двери, трамвай остановился  и она  вышла на следующей остановке. За ней вышла и моя мама. Трамвай поехал дальше, а девушка подошла к машине, один из громил накинул ей на плечи норковое манто, и она, хохоча, уселась в шикарный лимузин.
- ну, что не будешь больше со мной в карты играть -  послышалось из машины
-один проигрыш  ты выполнила, поехали теперь стрелять, твоя очередь. Машина рванула с места, и мама не услышала -  кого стрелять, куда стрелять, что стрелять.
Потом выяснилось, это так развлекалась «золотая молодежь» из загадочной организации «Голубая лошадь».
Ничего особо криминального они не делали,  просто прожигали  свою жизнь и деньги высокопоставленных папаш.
Свернув за кинотеатром с Москалевки в Столярный переулок, где я впоследствии и родился, мама спустилась в подвальчик, где жила, опустилась на старую скрипучую панцирную кровать и только тогда перевела дух. Эту поездку в трамвае №14 она запомнила на всю жизнь.