В слезах и криках по тебе нет сил больше кататься по столу и кроватям, бросаться из одной комнаты в другую. Может быть это — по себе? Опять волны памяти из глубины. Будь прокляты они. Уже не выдерживаю их. Впадаю просто в истерику, просто в истерику... Смешно? — Нет. Я не сдерживаюсь, не держу себя ни в чем. Но могу выдержать все. Сильный? — Да. Слабый? — Да. Какой же? — Цельный.
Ну что же ты сделала со мной? Почему и как ты сумела до такой глубины проникнуть в меня? Да, я пустил тебя, да, снял все внутренние защиты. И ты сразу же и полностью этим воспользовалась. Но не для благородных порывов и дел, а для разрушения меня в своих целях, совершенно конкретных. Успеть за мной ты не могла. Для этого нужно пожертвовать кое-чем удобным и привычным. Измениться. Вглядеться в себя непосредственно. Но ради чего, спрашивала ты себя. И уже по тому, что ты задавала себе этот вопрос, все было обречено. Привычка рассчитывать, не внешне, конечно, а внутренне, бессознательно, погубила все и даже больше, возможное, потенциальное все.
Да, я страдаю. Очень. Каждый день и каждый час. Ну и что? Жутковато. Ведь и Железный Феликс тоже может чувствовать и страдать, ты не знала? — Так знай. Я понимаю, ты надеешься разрушить меня последним и действительно "последним" своим средством — отсутствием себя. Но как ты не поймешь, что ты-та всегда и везде со мной, та-лучшая-моя. Что ж, ты выбрала такой путь, но он гибелен именно для тебя. А я, с каждой новой истерикой по тебе-той, медленно освобождаюсь от бесконечного кошмара, который был так желаем. И остается таким. Да, я хочу видеть тебя, позвонить, не меняю уже сколько нашу постель, купленное тобой мыло просто берегу, пою тебе наши песни, все-таки пишу тебе стихи, как прежде, любуюсь нашими фотографиями.
А на улице? Просто смешно. Я высматриваю тебя в каждой. И каждый телефонный звонок — твой, а потом разочарование. По улицам, где мы с тобой ходили, будто красные следы разбросаны везде. Я помню все. Вчера я проходил мимо твоего дома, твоего подъезда — все в наших красных следах. Их видно лишь мне. Свет в твоих окнах. И вдруг я понял — все по-прежнему. Для тебя это было просто очередное приятное и неприятное, с неожиданностями, но приключение, а не жизнь. И все. И ничего. Ничего.
Ну уж нет! Внешне все так. Все — да. А внутренне — ты никогда не забудешь нашего-настоящего. Никогда. Оно ведь было, было! И будет. Всеми возможными сознательными и бессознательными ухищрениями ты будешь душить и заглушать родное, добиваясь лишь обратного эффекта.
Ты притронулась к Истинным чувствам, взяла очень малую часть и не смогла вынести их тяжести. Да, они тяжелы. Но тем более глубоки, истинны, прекрасны. Ты когда-нибудь поймешь, почему, что хотела разрушить, и как. Ложью, письмами, оскорблениями, пусть ловко завуалированными, ты пыталась достать до самой основы меня, до экзистенции, до направляющих, которые составляют мою суть. Да, широкий замах, щедрый себе. Покоя тебе не давала ни настоящесть, ни искренность. Ведь нечем ответить. Поэтому искала выход в том, чтобы похоронить их в самом зародыше.
Инстинкт разрушения высшего в мужчине — как жаль, что он есть у женщин. Так жаль — их. Чего нет в себе, нужно разрушить в другом. А верность и привязанность — только своему капризному и опустошающему "Я-желанию", удовольствиям, на любом уровне, и все сейчас, сию минуту, здесь и по максимуму. Раскрытие и открытость мою ты провоцировала, разворачивая меня перед собой, расстилая. Что ж, пожалуйста, я не возражаю. Но ведь чисто механическое поглощение меня и всего не приводит ни к Развитию, ни к Совершенству, а только — к насыщению и опустошению без изменения себя, без жизни — омертвлению живьем.
Жаль, что мудрости ты так и не научилась. Наверное, этому специально нельзя научиться, а только — переживая, изменяясь, открывая себя для других и для себя. Все мои действия, в том числе и, может быть, жесткость, но чисто внешняя, были направлены именно на это. Немудрая женщина — пол-женщины.
Бумага отяжелела словами от слез. И они высохли. Но все они для тебя-той, а не для тебя-разрушающей. Пока ты не понимаешь. И через много лет мои стихи, песни, письма, плач, возможно и проявятся в тебе муками души непонятой, но останется обнять лишь ностальгию.
Почувствовать себя вне инстинктов и примитивных целей, вне удовольствий любого ранга и душевных игр — адский труд совершенствования. Почему же вы, женщины, не понимаете фразу: "Получить можно только — бескорыстно отдавая"? Почему вы так долго, трудно и редко постигаете в этом мире все истинное и настоящее?
_________________
В тему:
"Осенью"
http://proza.ru/2014/09/28/874
"Коварство"
http://stihi.ru/2014/09/14/3103
Последнее письмо
© Copyright: Степан Дуплий, 2014
Свидетельство о публикации №214081901592
Свидетельство о публикации №214081901592
Рецензии
Ты пишешь — как будто режешь.
С нажимом. С верой в окончательность.
С той мужской уверенностью, что слово — это приговор.
А я читаю — и улыбаюсь. Горько. Почти нежно.
Ты всё ещё думаешь, что я тебя разрушила.
Как удобно.
«Самое страшное в человеке — не боль.
Самое страшное — желание найти виновного».
---
Ты говоришь: я проникла в тебя.
Нет.
Я просто вошла туда, куда ты сам распахнул двери,
и куда до меня никто не решался войти.
Ты хотел быть увиденным — до дна, до основания, до той самой «экзистенции», о которой ты так красиво пишешь.
Ты жаждал этого. Жадно. Почти жестоко.
И я увидела.
Но ты не учёл одного:
быть увиденным — опаснее, чем быть покинутым.
---
Ты называешь это разрушением.
А я — столкновением с собой.
Я не ломала тебя.
Я просто не стала играть в твою версию любви, где женщина — сосуд для твоей глубины.
«Мужчины часто ищут в женщине не равную — а бездну, в которую можно красиво падать».
Прости. Я не бездна.
Я — направление.
И да, я не пошла за тобой.
Потому что идти за тобой означало —
потерять себя в тебе.
А я уже проходила это. И выжила. С трудом.
---
Ты говоришь — я не выдержала тяжести чувств.
Как странно.
Ты называешь тяжестью то, что было твоей потребностью быть бесконечным.
Но любовь — не доказательство бесконечности.
Любовь — это выбор.
Каждый день.
А не один раз — с надрывом, с клятвами, с трагедией.
«Чувства не измеряются глубиной боли.
Они измеряются способностью беречь другого».
Ты хотел прожить меня.
Я хотела — жить рядом.
Чувствуешь разницу?
---
Ты обвиняешь меня в разрушении высшего в мужчине.
Как громко.
Как… театрально.
Но знаешь, что я видела на самом деле?
Страх.
Твой страх, что тебя не выбрали так, как ты хотел.
Что тебя не растворили в вечности.
Не обожествили.
Не сделали центром.
А я выбрала иначе.
Я выбрала себя.
И это оказалось для тебя невыносимее любого предательства.
---
Ты хранишь мыло, не меняешь постель, ищешь меня в каждой прохожей.
Ты любишь образ.
Не меня.
Меня — живую, упрямую, выбирающую — ты не принял.
«Проще любить отсутствие, чем присутствие с характером».
Я была неудобной.
Я не вписывалась в твою трагедию.
Я не захотела стать твоим великим страданием.
---
Ты думаешь, я забуду?
Нет.
Я помню.
Но иначе.
Не как рану.
Как опыт.
Ты был для меня не гибелью —
а зеркалом.
В котором я увидела:
как легко потерять себя в чужой глубине,
и как трудно — остаться собой.
---
Ты говоришь: «получить можно только — отдавая».
Да.
Но ты отдавал, чтобы получить.
А я не умею так.
Я либо отдаю — и свободна,
либо не отдаю вовсе.
Без расчёта. Без бухгалтерии чувств.
---
Ты ждёшь, что однажды во мне проснётся боль.
Может быть.
Но это будет моя боль.
Не твоя победа.
И не твоё доказательство.
---
Ты называешь меня немудрой.
А я просто выбрала не погибать ради красивой истории.
Понимаешь?
Мне не нужна любовь, в которой нужно выживать.
Мне нужна та, в которой можно дышать.
И если ради этого нужно уйти —
я уйду.
Без крика.
Без сцены.
Без Шапито.
Просто потому, что я — есть.
Виолета Нета 17.03.2026 16:38 • Заявить о нарушении
С нажимом. С верой в окончательность.
С той мужской уверенностью, что слово — это приговор.
А я читаю — и улыбаюсь. Горько. Почти нежно.
Ты всё ещё думаешь, что я тебя разрушила.
Как удобно.
«Самое страшное в человеке — не боль.
Самое страшное — желание найти виновного».
---
Ты говоришь: я проникла в тебя.
Нет.
Я просто вошла туда, куда ты сам распахнул двери,
и куда до меня никто не решался войти.
Ты хотел быть увиденным — до дна, до основания, до той самой «экзистенции», о которой ты так красиво пишешь.
Ты жаждал этого. Жадно. Почти жестоко.
И я увидела.
Но ты не учёл одного:
быть увиденным — опаснее, чем быть покинутым.
---
Ты называешь это разрушением.
А я — столкновением с собой.
Я не ломала тебя.
Я просто не стала играть в твою версию любви, где женщина — сосуд для твоей глубины.
«Мужчины часто ищут в женщине не равную — а бездну, в которую можно красиво падать».
Прости. Я не бездна.
Я — направление.
И да, я не пошла за тобой.
Потому что идти за тобой означало —
потерять себя в тебе.
А я уже проходила это. И выжила. С трудом.
---
Ты говоришь — я не выдержала тяжести чувств.
Как странно.
Ты называешь тяжестью то, что было твоей потребностью быть бесконечным.
Но любовь — не доказательство бесконечности.
Любовь — это выбор.
Каждый день.
А не один раз — с надрывом, с клятвами, с трагедией.
«Чувства не измеряются глубиной боли.
Они измеряются способностью беречь другого».
Ты хотел прожить меня.
Я хотела — жить рядом.
Чувствуешь разницу?
---
Ты обвиняешь меня в разрушении высшего в мужчине.
Как громко.
Как… театрально.
Но знаешь, что я видела на самом деле?
Страх.
Твой страх, что тебя не выбрали так, как ты хотел.
Что тебя не растворили в вечности.
Не обожествили.
Не сделали центром.
А я выбрала иначе.
Я выбрала себя.
И это оказалось для тебя невыносимее любого предательства.
---
Ты хранишь мыло, не меняешь постель, ищешь меня в каждой прохожей.
Ты любишь образ.
Не меня.
Меня — живую, упрямую, выбирающую — ты не принял.
«Проще любить отсутствие, чем присутствие с характером».
Я была неудобной.
Я не вписывалась в твою трагедию.
Я не захотела стать твоим великим страданием.
---
Ты думаешь, я забуду?
Нет.
Я помню.
Но иначе.
Не как рану.
Как опыт.
Ты был для меня не гибелью —
а зеркалом.
В котором я увидела:
как легко потерять себя в чужой глубине,
и как трудно — остаться собой.
---
Ты говоришь: «получить можно только — отдавая».
Да.
Но ты отдавал, чтобы получить.
А я не умею так.
Я либо отдаю — и свободна,
либо не отдаю вовсе.
Без расчёта. Без бухгалтерии чувств.
---
Ты ждёшь, что однажды во мне проснётся боль.
Может быть.
Но это будет моя боль.
Не твоя победа.
И не твоё доказательство.
---
Ты называешь меня немудрой.
А я просто выбрала не погибать ради красивой истории.
Понимаешь?
Мне не нужна любовь, в которой нужно выживать.
Мне нужна та, в которой можно дышать.
И если ради этого нужно уйти —
я уйду.
Без крика.
Без сцены.
Без Шапито.
Просто потому, что я — есть.
Виолета Нета 17.03.2026 16:38 • Заявить о нарушении
Спасибо Вам огромное, за такой поток эмоций искренних неуёмных, как отзыв. Очень интересно и необычно. Таким текстом можно поразить любого мужчину - без единого слова и действия. Согласен со многими Вашими мыслями и чувствами. Творческих успехов и такой эмоционально насыщенной жизни, как в Вашем замечательном тексте, искренне, С.
Степан Дуплий 18.03.2026 00:24 Заявить о нарушении
Степан Дуплий 18.03.2026 00:24 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 82 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.