Последний поезд в Киев

Сегодня уходит последний поезд в Киев. Больше он ходить не будет.

- Лялечка! Наша семья приехала в Воронеж из Украины!, - с какой нежностью говорила мне бабушка, - очень давно это было, в конце XIX века... До сих пор в старом альбоме хранятся фотографии прабабушки и прадедушки из позапрошлого века.

Достать билеты на киевский поезд было трудно, особенно летом. Из Воронежа в Киев и из Киева в Воронеж я ездила много раз: сорок четыре или больше, со счёту сбилась.

Мне был привычен запах угля при входе в вагон; входила так, будто вхожу в свой дом, знакомый и любимый, тёплый и уютный.
В поезде никогда не бывало свободных мест. Достать билет в купе — почти удача. Такая удача выпадала иногда и мне, и вагоны новые, мягкие. Поездка - в радость, почти всегда.

Помню ликвидаторов аварии на Чернобыльской атомной станции. Эти усталые, с землистыми лицами мужчины, садились в вагон в Киеве, забрасывали на верхнюю полку свои вещмешки и ложились, тут же засыпали, не вступая в разговоры с попутчиками, их полувоенные одежды были "чистыми", но, казалось, что от них «фонит». Пассажиры не докучали разговорами, понимая — они взяли на себя непосильный груз... Ликвидаторы чаще ехали до Курска, но, случалось и до Воронежа. Добровольцы? Теперь не спросишь.

Однажды, отстояв очередь в кассу на вокзале Киева, я услышала:
- Билетов на воронежский поезд нет!
- Мне очень нужен билет! - попросила я.
Кассир сжалилась надо мной и выдала билет в последний девятнадцатый вагон - общий.

Народ на перроне толпился разный: тётки в цветастых платках с большими плетёными корзинами, мрачного вида люди в трауре с огромным венком из бумажных цветов, группа демобилизованных солдат в украшенных самодельными аксельбантами парадных мундирах.

Когда подали состав и открыли дверь вагона, толпа рванулась вперед, оттеснив меня от ступенек. Проводником оказался старый дедушка, высокий, худой. Я протиснулась в вагон почти последней, оставалось одно сидячее боковое место почти в самом конце. Вагон дрогнул и медленно поплыл вдоль перрона.

В вагоне стоял густой дух домашней колбасы и пирогов с капустой. Народ сидел так плотно, что казалось, если кто-то встанет на минуту и пойдёт в сторону проводника, его место тут же займут.

Дверь вагона была распахнута прямо в степь, в бесконечность. Степной ветер смешивался с запахом пирогов, сала, резкого солдатского одеколона и яблок. Демобилизованные солдаты то и дело выходили курить в тамбур, а самые смелые из них свешивали ноги в пространство открытой двери последнего вагона и неслись с ветерком, а вдаль убегала украинская степь.

В соседнем купе ехали четверо бывших заключённых. Их горькую долю выдавали татуировки на пальцах и разговоры. Поезд катил в ночь, стуча колёсами. Стемнело, оказалось - лампочка горит только возле купе проводника, вагон погрузился во мрак.

Ближе к полуночи один из бывших заключённых прошёл в конец вагона, туда где была открыта дверь в бесконечность, и не вернулся. Друзья искали его, бегали по всему составу, да так и не нашли. Исчез в ночи.

Поезд прорывал сумрак ночи. Детей укладывали спать, устраивая поудобнее, сами теснясь как-нибудь, в неудобной позе.

Столько разных людей и судеб повидала я за эти поездки; всем им непременно надо было ехать из Киева в Воронеж, и из Воронежа в Киев. Поезд связывал города, станции, полустанки, такие знакомые и привычные с детства Конотоп, Путивль, Ворожбу, Курск.

Чудом удавалось доставать билеты из Киева в Воронеж в канун Нового года. В предвкушении праздника пассажиры везли "Киевские" торты с миндалём, круглые, с веткой каштана из розового крема и коробки конфет "Киев вечерний", тоже с орешком на вершине каждого трюфеля. За окном хорошо протопленного вагона мела метель. Большой удачей считалось купить билет в Киев в канун Рождества.

Шли годы, вагонов в поезде становилось все меньше и меньше. Однажды, у перехода под виадуком я увидала совсем маленький поезд, тепловоз тащил только четыре вагона. Я прочла табличку в окне одного из вагонов поезда: "Воронеж-Киев".

Я стою на перроне вокзала, жду электричку. Полицейские выборочно проверяют документы пассажиров. Двое мужчин протягивают синие паспорта с украинским трезубом, получают документы и спешат к своему вагону.

Сегодня, 19 августа 2014 года, уходит последний поезд в Киев.