Королева психиатрии

Часть 1
Оранжевые розы шепчут мне непристойности всякие, я тихо смущаюсь и забываюсь в льющейся из колонок прекрасной мелодии. Следую за голосом сладким к забвению, но эти пошлые розы…
Ночь. Великолепное время. Время, когда меня никто не видит, но я вижу всех. Чернота, словно я попала в черную дыру. Она умиротворительна, но я боюсь темноты. Никто не знает, что в ней скрывается и узнает, включив свет, а я просто не выключаю его. Жуткая трусиха постоянно повторяю. Часто просыпаюсь и пялюсь в одну точку, если же свет выключен, зажмурившись, стараюсь ни о чем, ни думать. Луна мой, наверное, единственный друг, которому я посвящаю строки.
Социальная изоляция, изоляция от целого мира в маленькой квартирке. Один на один с частым страхом и сестрой, которая тайно ненавидит, медленно погибает со мной наедине. И поэтому я одна часто. Пожалуй, слишком. Даже розы искушают меня.
Я беру стакан с водой и лью себе на голову. Зачем? Освежаю мысли. Глупая блондинка, что называется моей сестрой, тоже не понимает сие действие. Но разве это важно и должно меня волновать? Нет, конечно, нет. Встряхиваю головой, и накатывают воспоминания недавние.

Флешбек.


- Я, конечно, все понимаю, но сколько можно? – Вскинув руки к потолку, негодовала молодая девушка с глазами темно-зеленого цаворита.

- Прекрати! – Схватилась за голову девушка с волосами цвета шпинеля. – Я не собираюсь выходить из дома.

- Не собирается она! Чего вздумала! – Продолжала буйствовать, топнув ногой невысокая симпатичная молодая особа. – Разве ты не помнишь, что тебе врач сказал? Стараться общаться с новыми людьми. А ты что? Ты не желаешь, мизантроп чертов. – Последние слова она выплевывала, словно ядовитая гадюка яд.

- Не желаю! Не желаю! Не желаю никого видеть, - Не унималась красноволосая обладательница сапфирового цвета глаз. – Ты делаешь это только в угоду себе.

- Боже! Как же ты меня достала! Не будь ты мне сестрой, выгнала бы к чертям. – Прикрыв рот ладошкой, выбежала из комнаты и заперлась в ванной комнате.

Анна-Луиза, а именно так зовут сестру больной девушки, проклинала себя за такие слова. Она любит ее, свою младшую сестренку, но недавно выявленная болезнь портила отношения сестер.

Конец флешбека.


Я хочу лилии, они горят грустью. А розы? Розы жестоки. Ромашки просты. Тюльпаны горды. А лилии печальны…
Втыкаю в руку ржавый гвоздь. Это отрезвляет. Я чувствую, что жива, живу. Кровь цвета граната каплями падает на пол.

«Мой мир рушится»

О чем это я думаю? Мотаю головой, дабы избавиться от этой чепухи. Но насладиться кровью, что с грохотом стекает на поверхности, не дает пришедшая с пакетами продуктов Анн-Лу. Она выхватывает у меня гвоздь, швыряет куда-то в стену, и порывисто беря мою руку, тащит к медикаментам. Вновь обрабатывает очередную рану и вытирает кровь.

- Зачем? – Она поднимает глаза полные слез и нескрываемой боли, - Зачем ты это делаешь, Мария?

Я не знаю, что и ответить и лишь глупо смотрю в ее печальные глаза. Сердце сживается в боли. И я не понимаю от чего эта боль. Анн-Лу тому вина или же моя глупость.

- Прости, - бубню себе под нос, она видит, что мне стыдно за то, что я ей боль причиняю. А то, что я себе боль причиняю, меня не волнует. Мне нравится это. Недаром ведь говорят, что шрамы украшают, а то, что мужчин то, это не правда.

Анн-Лу прижимает меня к себе, и я чувствую, что мои волосы намокли. Ее слезы. Знаете, а слезы ангела сладки – они счастливы. А людей солоноваты – они грешны, несчастны. А слезы демона? Их нет. Демоны не плачут.

Флешбек.


Раннее утро. Щебетание пташек отчетливо слышно из открытого окна. Мария сонно зевая, бредет на кухню. Сегодня Анна-Луиза записала ее к психотерапевту из-за странностей в ее поведении. Да, она и сама это заметила.

- Анн-Лу, а почему в такую рань надо было записывать меня? – Она уставилась на сестру, садясь за стол и принимаясь за завтрак, сделанный с любовью.

- Потом мне на работу идти, - Девушка присела и последовала примеру Марии – принялась завтракать.

***
- Мари, ну, сколько можно? – Готовая к выходу блондинка, ожидала сестренку-копушу.

- Да иду, я иду. – Крикнула девушка и выбежала в коридор.

В спокойной тишине они дошли до остановки. Транспорт не заставил себя долго ждать. И девушки отправились на прием к психотерапевту. И там они упорно хранили молчание и думали кто о чем.
Зайдя в красивый дом больше похожий на особняк, девушек встретил приятный мужчина.

- Мы к господину Роберту Крейгу, - заглянув в ежедневник, прочитала имя нужного ей человека. – Мария и Анна-Луиза Ллойд.

- Прошу входите, господин Крейг ожидает вас. – Доброжелательный тон его речи заменял улыбку, которые так любит Мария. – Следуйте за мной.

Девушки последовали за мужчиной. Он постучал в дверь и, услышав тихое «войдите» приоткрыл дверь.

- Госпожи Ллойд пожаловали, - открыв дверь шире, впустил девушек. Заметив кивок своего хозяина, закрыл дверь с другой стороны, и, постукивая коричневыми туфлями о паркет, удалился.

Кабинет приятен глазам и душе. Здесь хочется находиться. Минимализм, спокойные коричневые оттенки и терпкий запах свежего кофе.
На диване кофейного цвета восседал мужчина средних лет в светло-коричневом костюме в клетку. Он приветливо улыбнулся.

- Доброе утро, леди, - поцеловав ручки обеих пришедших, - Мария, расскажите мне поподробней о кхм проблеме.
Девушки уселись на противоположно стоящий диван цвета топленого молока. Анна-Луиза положила ногу на ногу и наблюдала за скворечником в клетке золоченной.

- Я стала несколько безвольна в решениях других людей, эмм, совершаю странные поступки, которые на тот момент мне кажутся вполне нормальными, но осознав ситуацию после, я понимаю, что ошибалась в суждениях на тот момент.

– Она замолчала, обдумывая последующие слова, мистер Крейг покорно ждал, - иногда я не понимаю происходящего, еще не внимательна бываю. Мне не всегда приятно быть в компании людей, наверное, это из-за того, что я мизантроп, - девушка издала смешок. - Ах да, еще мне иногда мерещится что-нибудь, Анн-Лу говорит, что это важно и странно.

Когда девушка закончила свое повествование, хозяин поместьица молчал что-то обдумывая. Это было заметно в его взгляде. Его что-то взволновало. Он подошел к Марии и присев рядом, обнял. Девушка от неожиданности опешила. Он также быстро отстранился он красноволосой девушки.

- Простите Мария, - Мужчина словно бы видел ее насквозь и это пугало синеглазую особу. Его взгляд, почему то печален. – Мария, вы больны. – Он замолчал, а потом продолжил, смотря ей в глаза, - вы больны легкой формой шизофрении, но она прогрессирует.

- Вы шутите? Анн-Лу, это что шутка такая что ли? Вы сговорились? Сегодня, что день дурака? – Зрачки ее глаз бегали, ища ответа, дрожь прошлась по телу девушки, но Крейг и Анна-Луиза сидели молча. Она подозревала, но, конечно, не хотела верить.

Мария подорвалась с места и побежала невесть куда. Слезы сами собой текли, обжигая щеки.

«Этого не может быть»

Крутилось у нее в голове. Ее жизнь не может так резко поменяться.

Конец флешбека.


Часть 2
Сумеречное небо и во главе его величественно висит манящий своей красотой улыбающийся Чеширский кот. Я вижу кота с глазами, что зеленее самого зеленого изумруда. Но никто более не видит его.

- Почему? Почему? Почему… я?

Прячусь в самом темном углу комнаты. Зажмурившись, хватаюсь за голову. Почему то слезы текут. Сладкие. Почему? Голос Тома тихо еле слышно все еще доносится до меня, безмятежно обволакивая и отправляя в мир грез.

Флешбек.


- Как же она меня достала! Просто не поверишь, Лили. – Слова Анны-Луизы доносятся до ушей Марии.
По ту сторону стены блондинка ведет беседу с некой Лили. Красноволосая девушка притихла, вслушиваясь в слова сестры.

- Да, но еще рано ее в психбольницe прятать. Мистер Крейг советовал бороться с прогрессирующей болезнью. – Она наматывает длинный локон на тоненький пальчик, лежа на кровати.

- Я выполняю твои советы. Конечно, закрываю дверь на ключ, а он-то только у меня. – Злорадный смех истошно изливается из уст зеленоглазой, - никто ведь не узнает о ней, моей сестре, да Лили?

Слезы предательски скатываются по щекам Марии и утопают в мягкости подушек, что так приятно окружают девушку. Она зажимает рот руку, лишь бы Анна-Луиза не услышала ее.

- Ты верная подруга, спасибо тебе. Слушаю, она что-то притихла. Пойду, посмотрю, что с ней. Да, до вечера.
Послышались шаги, приближающиеся к комнате старшей сестры. Робкий стук в дверь за ним настойчивый и после требовательный.

- Мари, открывай, - длинными ноготками скребла поверхность дубовой двери.

Ответ не последовал. Мария старательно заглушала всхлипы. Подушки так кстати пришлись. Слуги Морфея, маленькие друзья красноволосой особы настойчиво прятали все звуки, все слезы на ее влажном лице.

Конец флешбека.



- А я и забыла, как ревела от ее слов. – Она лежала на полу, досках паркета цвета кофе. Руки в стороны и ноги также. Глубокий вдох – шумный выдох.

Свет ночного фонаря, что на днях установили напротив ее окна, ярко освящает лицо девушки. Теперь она точно в безопасности. Теперь она точно защищена от кошмаров и видений.
Еле слышный хлопок железной двери оповестил о возвращении Анны-Луизы. Шуршание о том, что она вновь накупила всякой нужной и ненужной ерунды. Стук каблуков становится все громче.

- Ты так весь день пролежала на полу? – Безразлично спрашивает из приличия.

- Ты пьяна, - тот же тон, что и у младшей сестры. Мария закатывает глаза, смотря куда-то под стол, находящийся в лучах прожектора.

- Не хочу видеть тебя, - Еле слышимо добавляет старшая из сестер Ллойд.

Блондинка разворачивается, и на ходу снимая туфли, бросает их близ бумажных пакетов. С жутким скрипом дверь ее комнаты закрывается, после открытия.

- Ты ненавидишь меня настолько, что терпишь. – Констатирует Мария истину.

Анн-Лу плюхнулась на кровать, не удосужившись включить свет в комнате. Она смотрит на белеющий во тьме потолок.

- Ты любишь меня на столько, что отдаляешь. – На одном дыхании выдает свою мысль тайному другу Марии – тьме.

Девушка бьется в истерике. Липкая от пота кожа добавляет жуткости к кошмарному сну синеглазой. Одеяло уже давно покоится на полу комнаты. А простыня смялась под припадками девушки. Она не может самостоятельно проснуться. Крики становятся громче, подергивание мокрых ресниц.

- Мари! Мари! - Трясет за плечи, прибежавшая блондинка на крики сестры.

«Страшно» - Мысль, что не отпускает Марию.

Не открывая глаза Мария, прижалась всем телом к Анне-Луизе. Слезы, сладкие слезы текут по щекам, противно попадая в рот.
Она трепетно гладит волосы цвета заката. Чувствует мокроту на своем плече. Дрожь, что не проходит.

- Спасибо, Анн-Лу. – Тихо шепчет в светлые волосы сестренки. – Иди спать, я в порядке.

Она спокойно встает и удаляется. Мария ложится обратно, отворачиваясь в сторону темной стены. Поджимает к себе ноги, а дрожь все не утихает.

Мне страшно. Свет фонаря холоден. Боюсь смотреть в окно. Вновь увижу того пугающего мужчину. Мне кажется, что он выжидает этого, а после нападет и разорвет. Мне страшно.
Том, хочу слышать тебя постоянно. Наверное, ты единственный человек, которого я люблю. Хотя даже не видела тебя никогда, но голос твой создает во мне трепет души. Ты задеваешь нужные струны.
Интересно, если я соглашусь на госпитализацию Анн-Лу будет счастлива? Хотелось бы знать. Она не покупает для меня цветы и не приносит их как раньше.
Я все еще могу соображать. Значит не обязательно соглашаться. Но как же Анна-Луиза?


- Мария, что ты рисуешь? – Заглядывая через плечо, спросила зеленоглазая особа.

- Это кролик. – По-детски радуясь, говорит ей девушка.

- Кролик? – Изумилась девушка, - не похоже.

- Ну, смотри, вот уши, хвост, а это лапки, - поочередно указывает, водя пальцем по бумаге.

Анна-Луиза молчит. Не знает, что и ответить на такой абстрактный рисунок. Она присела на кровать сестры, смотря сквозь Марию.

- Мне нужно на работу, вечером не жди, приду утром. – Надевая туфли на высоченном каблуке.

Мария стоит, скрестив руки и облокотившись о стену кремового цвета. И так всегда. Она уходит на всю ночь еще утром. И что она может делать? Не желает видеть Марию.
Надев плащик противного красного цвета, исчезает за закрывающейся железной дверью. Мария одна. Она так и стоит около часа или больше. Не сдвигаясь ни на миллиметр.


Вечереет, приятно размазались по небу розоватые, голубоватые облака. Ни солнца, ни луны в этот видный вечер не оказалось.


- Уходи. Уходи. Уходи. – Как мантру повторяет это слово, обхватив голову обеими руками.

Этот кролик. Маячит, не давая покоя. Почему он преследует меня и наяву? Может, я сплю? Нет. Точно нет. Этот противный детский голос раздается в моей голове.

- Одинока. Одинока. Одинока.

Противно. Мне противно от этого белого кролика. Кровь стекает из глаз его или ее. Я зажмурюсь, дабы не видеть этого.

- Все тебя бросили. Ты никому не нужна. Давай поиграем, Мария.

Да, я хочу поиграть с кем-нибудь. Не хочу быть одна. Моего единственного друга – кота по имени Ретт вышвырнула она, Анна-Луиза, из моей квартиры.

- Дорогая Мария, хочешь ко мне? Мы будем болтать обо всем, обо всем. Делать все, что захотим.

Хочу. Я хочу к тебе кролик. Ты ведь станешь мне другом? Поднимаю голову и смотрю в глаза-бусинки белого зайца.

- Тогда тебе нужно раскрасить себя в кроваво-красный.

Я беру лезвие и с силой нажимаю на выставленное запястье, разрезаю плоть. Жмурюсь от накатившей боли. Разрезаю уже синеватые вены. Провожу по второму запястью, неуклюже дрожащими пальцами держа бритву. Голова кружится. Падаю на паркет цвета кофе, а кролик смеется. Противно, мерзко, душераздирающе.