2014 - Поездка в багажнике

Говорят, что в жизни надо всё перепробовать. Кто-то считает, что это касается только еды, кто-то — что прямо всего на свете, и прав каждый. Алкоголики тоже не виновны в своём стремлении испить всевозможных напитков. Играет, возможно, в этом жадность, но, скорее всего, в частных случаях, или более вероятно, что тут нечто иное. Любопытство, стремление быть первооткрывателем, желание естественного постижения жизни в различных её проявлениях. Наверное именно от этих факторов и зависит то, что в частности заставляет людей решиться на то, что, как говорится, приятно вспомнить, а рассказать стыдно. Именно по причинам перечисленным выше на нашей планете ежедневно люди делают то, что в иные дни их жизней совсем не является чем-то обыденным и заурядным.

Подведя медленно черту к тому, о чём я хочу рассказать. То, что будет ниже описано является не выдумкой, а тем ярким событием, что произошло со мной не далее, как вчера. Для писца это будет всегда «вчера», несмотря на то, сколько времени пройдёт для читателя, и, подумав, несложно понять, почему.

Помню времена, когда всем моим миром был двор, но когда я познал общественный транспорт я стал изучать город, а впоследствии и на машинах стал куда-то ездить, чтобы работать или просто в комфорте пересекать расстояние от точки А до точки Б. Город стал мне тесен и я дорос до автостопа, когда мог ездить в чужих машинах и ни копейки не тратить на проезд. Но даже я не мог подумать, что однажды мне придётся провести семьдесят минут в дороге, ни где бы то ни было, как в багажнике легкового автомобиля, и сейчас я расскажу, как я к этому пришёл.

Когда день рождения выпадает на будний день, то, по большей части, люди стараются его разделить на посиделки в день праздника, что не обязательно, и на грандиозную часть в ближайший всеобщий выходной. Также и я поступил. И на воскресение я, собрав товарищей, отправился за город, чтобы покататься на лошадях со всеми желающими сделать то же самое. С утра обзвонив всех, я насчитал, что с нами едет одиннадцать человек. Теоретически, на двух машинах можно было разместиться, если задние стёкла затонированы. Но собралось двенадцать человек, а на одной машине не было сзади тёмных стёкол, из-за чего, нарушить правила и посадить назад четверых, в неё было нельзя, поэтому я разгрузил одну машину, и на такси мы поехали втроём. Но это дорога туда.

Описывать сам праздник очень долго, да и не всё в нём имеет значение для того, что в первую очередь хочется описать в этом рассказе. Поэтому расскажу только то, что одну машину (прозрачную) нам пришлось отправить по разным причинам в город раньше, и на ней отправили пятерых. На единственном автобусе оттуда никто не поехал, потому что каждого грело стремление продления веселья. Поэтому на вторую машину нас осталось семеро. Я занимался автостопом, и думал уехать так, чтобы никого не обижать, но затем мысли изменились кардинально.

Была в моей компании девушка по имени Берта, ценная мной за то, что с ней мы сошлись на творческой платформе, и уже не раз что-то с ней делали совместно. Она рассказала один случай, который произошёл на её глазах совсем недавно, а именно, что будучи при нехватке в мест в машине, как и в этой ситуации, один наш с ней общий знакомый просто взял и поехал в багажнике. Не раз она упомянула этот случай, пока оставшейся семёркой мы не сели кругом у тлеющего костра, где томился шашлык, где в очередной раз произнесённая ей фраза об этом человеке не открыло мне глаза на следующие факты. Во-первых, уже темнело, и скоро на трассе водители будут подбирать с меньшей охотой. Нет, конечно, возможно было поймать машину, но надо было просто стоять, возможно, подольше. Во-вторых, село, за которым мы отдыхали, находилось в тринадцати километрах от основной трассы, из чего следовали выводы, что несмотря на воскресный день, не все так могли затянуть свою поездку домой из деревни, чтобы затемно проезжать. В-третьих, помимо второстепенности дороги, пугал факт удалённости села от трассы более, чем все другие населённые пункты на этом ответвлении, что означало, что если кто и поедет в сторону трассы, то только из этого села. Всё это в купе сказало мне, как автостопщику, у которого уже есть какой-то багаж за плечами, что, пусть у меня будет туристический рюкзак за плечами, а дела это мало решит, ибо оживлённость предстоящей мне дороги падает в разы. Именно поэтому я, будучи сидевшим по правую руку водителя, сказал невзначай, смотря в воздух перед собой, что я поеду в багажнике.

Предыстория повествована, главное ниже следует.

Сначала это вызвало у всех улыбку, скрывавшую недоверие к правдивости моих слов, выражающих намерение не ехать автостопом, не тратиться на такси. Но вот, когда после шашлыков мы стали собираться, то собрав все вещи в одном месте, перенеся их от костра, к машине, я подошёл к багажнику и, оценив ситуацию, очистил себе место для лёжки. Моего исчезновения хватились не сразу, и лишь минут через пять к багажнику по какой-то причине приблизился водитель настолько, чтобы меня увидеть. Была ли у него иная причина, или он пожелал убедиться в том, сдержал ли я свои слова, но он меня увидел, и одобрительно улыбнулся.

Он ушёл, и я стал слышать, как он описывает моё положение всем остальным, что сразу же люди решили посмотреть всё своими  глазами. Сначала поочерёдно, начиная с Берты, но потом все уже столпились надо мной. Всеобщий смех навис поверх меня, а я, будучи калачиком свернувшийся в багажнике, снизу вверх наблюдал за всеми, и в какой-то момент времени я просто перестал понимать о чём люди говорят, настолько хохотали, отчего мне показалось, что именно так, а не иначе, видят мир груднячки-младенцы, молча глазеющие на всё, окружающее их. Не с первой попытки я понял, что меня просят вылезть, чтобы постелить для меня коврики туристические. Я вылез, и люди по-максимуму расчистили дно багажника, чего и я не делал, и поверх бросили постилку.

Я снова лёг и меня стали спрашивать насколько мне комфортно, и ставили надо мной эксперименты, мол, как нависает надо мной полка, или как закрывается багажник. К слову, когда в первый раз закрыли багажник, я почувствовал, что наступило на мгновение дезориентация в пространстве, сразу какое-то волнение меня охватило, и захотелось ударить куда-нибудь вперёд с размахом, чего я соответственно не сделал, но понял, что на всякий случай нужно достать телефон, чтобы по первому времени освещать себе мрак багажника, если темнота пробудит во мне страх и ужас перед ней. Друзья мои стали раскладывать вещи, но их было настолько много, что некоторую часть пришлось взять к себе в салон на колени.

В последний раз закрыли багажник, и я понял, что сейчас поедем. Я слышал, как все расселись, а мне очень хорошо было слышать всех, кто был в салоне на задних местах, пока не стал работать двигатель, но потом заведённый он мне непрозрачно намекнул, что придётся напрягать слух для того, чтобы я смог слушать своих товарищей. Назло ему я решил этого не делать, а с головой увлечься самой поездкой, ибо знал наверняка, что такого ещё долго не предвидится.

Тронулись в путь, меня слегка отдало вперёд, или назад по отношению к направлению машины, и я засёк время на телефоне — 20:27. По первому времени мне лежалось нормально, и жаловаться-то было особенно не на что. Несколько первых минут я освещал мрак экраном телефона, но чуть войдя в состояние, когда моя психика могла сдерживать неудобство кромешной темноты, я погасил свет. Словно находясь в постели под одеялом с головой, либо в палатке в густом лесу, я ничего не видел, но теперь меня это смущало меньше, чем в первый раз. Скажу больше, что атмосфера была сродни обычной. Не знаю, насколько быстро ехала машина, но меня в багажнике слегка укачивало из стороны в сторону, не подбрасывая вверх, как ожидалось.

Бывало не единожды, и уверен, что не у меня одного, что лежишь в постели и пытаешься заснуть настолько усердно, что пока тебя не разбудят извне, ты и не поймёшь, что какое-то время ты находился в состоянии сна, какой-то поверхностной его стадии. Так и тут, но за исключением, что во сне я видел темноту, так и при пробуждении я видел темноту, я проснулся от того, что меня позвали из салона. Моментально проснувшись от голоса Берты, я ответил, что со мной всё нормально.

Разные мысли стали вертеться в моей голове, сродни тому, как бывает, когда остаёшься наедине с собой. Одна из них, и на первых парах самая яркая, это то, что я перемещался из села в город в багажнике, зная, куда меня везут, имея возможность пошевелиться верхней частью тела, и слегка нижней, ибо там стеснял движения свёрнутый коврик. Этим я считал своё положение более комфортными и не мог сравнить с теми, какие испытывают на себе люди похищенные, о которых столь много видно по кино. Они испуганны, так как не знают, куда их везут; и своей дальнейшей участи они не ведают, и боятся думать о самом страшном. Это отличало меня от них, ведь я был осведомлён о том, что когда мы приедем в Ижевск, меня вытащат и отпустят домой. Те люди связаны, и если у них что и затечёт, то с этим они в редком случае что-нибудь смогут сделать. Я думал об этом, и, представляя то, как тем несчастным может быть в этой ситуации, понимал, что выведенные мной выводы скажут мне только долю действительности. Однако и её хватает, чтобы проникнуться состраданием к ним. Ещё раз понял, что я не причиню физического вреда другому человеку, потому что это может быть мучительно невыносимо, если перегнуть палку, что часто бывает с агрессорами.

Автомобиль продолжал ехать спокойно, ровно. Ловил себя не раз на том, что мои глаза снова принимались закрыться с целью сна, но свинец на веках я пытался отгонять всеми силами. Именно в этом промежутке времени, машина совершила первую остановку. Сразу же я подумал, что остановку водитель может совершить только на одном участке дороге — на пересечении второстепенной дороги с главной, когда, выезжая на трассу, нужно пропускать все машины. Но следом моё сознание догнала вторая мысль, мелькнувшая яркой вспышкой во мне (перед глазами, или в сознании, не силюсь понять), и видение это было такое, что едва мы остановились, как в зад нашей Лады Калины врезается какой-нибудь другой автомобиль. Я тут же разложил всё по полочкам, представив несколько ситуаций. Во-первых, если меня насмерть раздавит в этом случае, то нашему водителю, придётся долго объяснятся перед сотрудниками ГИБДД, что я сам залез в багажник, а не он меня уже мёртвого туда бросил. Во-вторых, если не насмерть, то чтобы скрыть факт того, что в багажнике вообще был человек, что наказуемо в России, я думал, что придётся выбираться наружу — либо Ладе отъехать, чтобы я выбрался, но тогда нужно опасаться, чтобы у врезавшегося в нас не было регистратора, который зафиксирует меня, либо попытаться вылезть через салон, несмотря на то, что всё было забито вещами.

Я ещё раз нажал на кнопку на телефоне, чтобы экран загорелся и сколько мог осветил пространство, и только сейчас случайно обнаружил в небольшом радиусе света, что прямо перед моим лицом на дверце багажника с внутренней стороны, находилась ручка, как будто специально завод-изготовитель подразумевал тот факт, что в багажнике можно перевозить людей, пусть и калачиком даже. Можно было подумать, что эта ручка была как раз для того, чтобы закрывать её, стоя на асфальте, но она была повёрнута так, что только изнутри она и будет под руку.

Снова тогда засёк время заодно, и убедился, что чуть больше сорока минут уже в дороге. А мне казалось, что именно столько и занимает дорога до Ижевска, а то, что мы ещё в пути мне говорило лишь о том, что нам уже совсем немного осталось ехать. Лада перестала объезжать ямы и кочки, потому что я стал чувствовать это, подпрыгивая, и приходилось чуть поднимать голову, чтобы не биться об дно или стенку. И было так несколько минут. Оттого-то мне показалось, что мы едем по Капровому переулку, где сначала вниз, а потом вверх не асфальтированная дорога уходила будучи не прямой. Но кочки закончились, а дорога всё продолжалась.

Произошло то, чего я никак не мог подумать перед тем, как лечь в багажник, хотя, если честно, это вполне логично. Нижнюю ногу (левую) у меня схватила судорога прямо ниже коленной чашечки, отчего было острое желание её выпрямить и упереть во что-нибудь или пройтись, как я обычно делаю, твёрдо стоя на земле. Однако, сейчас такой возможности не было, и просто положил правую руку между коленями после того, как массажем успокоил мышечную тревогу. Но не только массажем, но и тем, что стал представлять перед глазами всю дорогу, которую, в моей фантазии, осталось проехать не более двух минут. Но как только я снова себя поймал на мысли, что едем долго, судорога вновь дала о себе знать, именно поэтому в 21:14 я в отчаянии достал телефон, чтобы позвонить Марине, своей возлюбленной, которая сидела в салоне, чтобы у неё уточнить, сколько же ещё осталось. Однако, она не ответила, наверное, потому что неудобно было брать, так как у всех были вещи на руках, но потом узнал, что она вообще не слышала, до того были оживлённые разговоры в салоне.

Когда меня окликнули несколькими минутами до судорог, я ответил правду, что всё в порядке, но дальше я уже боролся с болью, а сказать об этом не хотел, ибо думал, что тогда остановятся на обочине, дадут прогуляться мне, но потом обратно лезть. Я считал, что всё равно скоро многих сбросят на остановке, и тогда-то я и пересяду, однако ж тоже нет.

Машину резко развернуло на сто восемьдесят градусов, точнее, водитель просто совершил разворот не на самой маленькой скорости. Меня стянуло всем телом к голове, то есть центробежная сила выносила весь вес дальше от центра круга разворота. Но когда автомобиль поехал прямо, я улёгся максимально удобнее. На какое-то время это погасило судороги, но опять же не на долго. Я думал, что это не разворот был совершён, а поворот на Капровый переулок, что значило бы, что осталось немного. Хотелось заснуть, чтобы оставшаяся дорога прошла незаметно, но организм с сознанием не договорились в этом вопросе. Трасса снова была прямой, а не дырявой, почему мне показалось, что мы с Воткинского шоссе на Автозавод через центр вообще едем, отчего хотелось проклинать всех и вся.

Закусил удила, стараясь ни о чём не думать, и получилось так, что после мысли о том, как борются с судорогами те, кого связали и бросили в багажник, я отключился. Оставаясь в сознании, я просто перестал о чём-то думать, отвлекясь от всех мирских дел насущих. Отчего следующее, что привлекло моё внимание было не чем иным, как полной остановкой автомобиля. Я услышал, как двигатель был выключен, вибрации по дну багажника прекратились. Дверцы машины стали распахиваться. Водитель вышел из своей Лады первым и, хлопнув дверью, открыл мне багажник.

Внутрь пролился свет фонарей, стоявших во дворе дома, где я проживал у своей возлюбленной, а водитель, улыбнувшись и поинтересовавшись, как дела у меня, протянул мне руку. Я заметил позади него выходящую из-за угла женщину, почему быстро принял руку, чтобы меня вытащили на улицу, пока никто не заметил, ответив при этом, что у меня всё просто замечательно. Едва я сел на открытый багажник, как почувствовал приятное ощущение того, как немота проходит, будто вода стекает, настолько резко это всё было, и также уходило всё вниз. И к моменту, когда начали появляться другие пассажиры Лады, я уже смог встать и самостоятельно пройтись. Сразу же, как вылез из багажника, я снова проверил время на телефоне — 21:37. Отчего я улыбнулся. Семьдесят минут в пути, вместо ожидаемых сорока, а в придачу ко всему, я ещё и до поездки минут десять лежал калачиком.

И улыбка моя означала то, что за эти семьдесят минут, я получил что-то большее, чем опыт. Наверное, возможность сэкономить на такси и времени, как меркантильную сторону, или, как духовную, возможность побыть одному в необычной для себя обстановке, и увидеть, какого это — ездить грузовым пассажиром.

2014.08.25-27.