3-6 Кальвин и кальвинизм

3-6. Кальвин и кальвинизм

Как немецкое реформационное движение связано с именем Лютера, а швейцарское – с Цвингли, так реформационное движение в романских, или западноевропейских, странах связано с именем Жана Кальвина.

Кальвин был родом француз из Пикардии, сын состоятельного отца (секретаря епископа), который дал ему хорошее образование и готовил к юридической карьере. Но господствующее религиозно-реформационное движение века увлекло даровитого молодого человека, и Кальвин из юриста стал богословом. Он выступил во Франции проповедником нового учения. Однако французское правительство с самого начала отнеслось к этому учению враждебно, и Кальвин вынужден был покинуть родину. Он жил то в Страсбурге, то в Базеле, работая над своей знаменитой книгой «Наставление в христианской вере» (Institutio Christianae religionis), впервые изданной на латинском языке в 1536 году (позже он сам перевел её на французский).

В этой книге Кальвин проводил мысль о необходимости восстановления первоначальной Церкви, имевшей форму общины, доказывая, что Римская церковь находится в полном противоречии с древней, истинной Церковью Христовой. Но, выступая против иерархического устройства Римской церкви, Кальвин придавал своей демократической общине строгий церковный характер: Церковь должна была неограниченно господствовать над всеми отношениями нравственной и частной жизни, блюсти семейный и общественный порядок, заведовать воспитанием детей. Книга произвела сильное впечатление, так как отличалась ясностью, определенностью мысли и мастерским изложением. Её французский перевод оказал важное влияние на формирование французской литературной прозы.

Но Кальвину не суждено было ограничиться одной литературной деятельностью. В Бургундии (формально на территории Священной Римской империи) находился старый и богатый имперский город, лежавший на границе разных владений и на перепутье между различными национальностями – Женева. Как часто бывало в подобных торговых городах, в Женеве царили распущенность нравов, неудержимая страсть к удовольствиям, а в политическом отношении – ожесточенная борьба партий. В этот «Содом», как выражались о Женеве современники, и явился Кальвин с проповедью о церковной реформе и, одновременно, о реформе нравственной.

Сначала он имел успех. Но когда в 1538 году он не допустил к причастию целый приход, не желавший менять прежний образ жизни, то вынужден был покинуть город, спасаясь от опасности. Однако Женева не могла долго оставаться в том неопределенном состоянии, в каком её оставил Кальвин: от старой церкви она отпала, новая еще не была по-настоящему учреждена, а борьба партий всё усиливалась. Через три года Кальвина призвали обратно и предоставили ему практически неограниченные полномочия для устройства города, подобно тому, как в древности Спарта и Афины давали такие полномочия своим Ликургам и Солонам.

Став, по сути, диктатором под скромным именем «проповедника Слова Божия», Кальвин устроил Женеву по-своему. Все увеселения, к которым женевцы были столь страстны – азартные игры, пляски, песни – были строго запрещены. Соблюдение воскресного дня и посещение церкви стали обязательными. В девять часов вечера каждый уже должен был находиться дома. За плотский грех могли утопить в реке, за пение непристойных песен – изгнать из города. На театре разрешалось ставить только пьесы библейского содержания; за чтение «светских» романов могли посадить в тюрьму. Всё должно было преклоняться перед суровой властью диктатора, соединявшего в себе и гражданскую, и церковную власть. Испанский врач и теолог Мигель Сервет, позволивший себе не согласиться с Кальвином в некоторых догматических вопросах (в частности, отвергавший догмат о Троице), был сожжен на костре по настоянию Кальвина в 1553 году.

Из этой «железной школы» Кальвина вышло множество учеников, которые разнесли его учение (кальвинизм) по всей Западной Европе – во Францию (где его последователей называли гугенотами), в Нидерланды, в Англию (пуритане), в Шотландию (пресвитериане), в Германию (реформатская церковь) и в Венгрию. И все они в большей или меньшей степени несли на себе отпечаток сурового духа своего учителя.